Качество, удобный сайт 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Никто не знал, где его можно купить.— Где счета-фактуры?— Полиция их тоже взяла.— А эти открытки с просьбами... кто их печатал?Она вздохнула.— Конечно, Дженни. У Ники были другие бланки, очень похожие, только там значилось его имя, а не ее. Он объяснил, что мы отправили уже много открыток с его именем и адресом. Это было незадолго до его побега. Понимаете, он успел многое предусмотреть и полагал, что мы продолжим работу даже в том случае...— Да, теперь в этом можно не сомневаться. Мое замечание рассердило ее, хотя и не слишком сильно.— Вам легко смеяться, но если бы вы хоть раз его видели. Вы бы поверили ему, совсем как мы.Я не стал ей возражать. Может быть, такое и случилось бы.— Эти открытки? — спросил я. — Кому вы их отправляли?— У Ники был огромный список имен и адресов. Целые тысячи.— Они у вас остались? Я хочу сказать, списки? Она уныло взглянула на меня.— Он забрал их с собой.— А что за люди в них значились?— Владельцы старинной мебели, которым выложить лишнюю пятерку все равно что плюнуть.— Он не говорил, где узнал их адреса?— Говорил, — подтвердила она. — В главном офисе Фонда милосердия.— Кто надписывал адреса и посылал открытки? — продолжал я расспрашивать Льюис.— Ники печатал адреса на конвертах. Да, не задавайте мне этот вопрос, на моей машинке. Он работал очень быстро и мог отпечатать до сотни адресов в день.Дженни расписывалась на каждой открытке, а я обычно складывала их в конверты.Вы знаете, у нее неразборчивый почерк, и Ники часто ей помогал.— То есть он за нее расписывался?— Вы правы. Он копировал ее подпись. Так бывало тысячи раз. Ему это отлично удавалось. И вы бы ни за что не смогли отличить.Я молча посмотрел на нее.— Понимаю, — откликнулась она. — Дженни сама себя подставила. Но, видите ли, в его присутствии вся эта трудная работа с письмами превращалась в сплошное удовольствие. Вроде игры. Он постоянно шутил, и мы смеялись до слез. Вы не понимаете. А потом, когда чеки начали приходить, нам сделалось ясно, что затраты окупились и результат налицо.— Кто отправлял воск? — мрачно поинтересовался я.— Ники печатал адреса на этикетках. Я помогала Дженни укладывать воск в коробки, заклеивала их липучкой и относила на почту.— Эш никогда их сам не отсылал?— Он был слишком занят и печатал с утра до вечера. Обычно мы брали сумки на колесиках, набивали их доверху коробочками и шли на почту.— А чеки? Я полагаю, Дженни ходила в банк их оплачивать?— Верно.— И долго вы этим занимались?— Несколько месяцев, когда открытки были отпечатаны и партия воска уже пришла.— Вы получили много воска?— О, целые груды, так что ставить было некуда. Нам прислали эти большие коричневые ящики по шестьдесят банок в каждом. Мы и шагу ступить по квартире не могли. Дженни предложила заказать еще, запасы понемногу истощались, но Ники сказал — нет, не надо, закончим с этой партией и немного передохнем. А потом займемся новой.— Он имел в виду, что с воском вообще пора кончать? — уточнил я.— Да, — нехотя согласилась она.— Сколько денег положила в банк Дженни? — задал я очередной вопрос.Льюис смерила меня угрюмым взглядом.— Что-то около десяти тысяч фунтов Может быть, чуть больше Некоторые присылали нам не пять фунтов, а суммы покрупней. Один или два пожертвовали сотню и отказались от воска.— Невероятно.— Деньги только-только стали приходить Они и сейчас приходят, каждый день.Но поступают с почты прямо в полицию, а те отправляют их обратно. У них сейчас работы невпроворот.— В комнате Эша стоит ящик с открытками, на которых написано: «Чеки прилагаются». Как с ними быть?— Деньги этих людей лежат в банке, а воск им уже отправлен, — пояснила она.— Почему же полиция не заинтересовалась этими открытками? Она пожала плечами.— Во всяком случае, они их не взяли.— Вы не возражаете, если я их заберу?— Сколько угодно.Я спустился, отнес ящик с ними к двери парадного, а потом вернулся в гостиную и продолжил расспрос. Льюис успела вновь погрузиться в книгу и без всякого воодушевления посмотрела на меня.— Как Эшу удалось получить деньги в банке?— Он захватил с собой отпечатанную открытку с подписью Дженни. В ней говорилось, что она хочет закрыть счет и направить средства в Фонд милосердия для ежегодного званого обеда. И еще взял чек, опять-таки с подписью Дженни под всеми суммами вплоть до самых мелких.— Но она этого не писала...— Нет. Все сделал он. Я видела и открытку и чек. Банк передал их в полицию. Вы никогда не догадались бы, что он подделал почерк. У него получилось в точности как у Дженни. Даже она не увидела никакой разницы.Льюис поднялась, оставив книгу на полу.— Вы уже уходите? — явно с радостью осведомилась она. — У меня полно дел.Из-за Ники я запустила занятия.Она проводила меня в холл и по дороге не удержалась от очередной ехидной реплики.— Банковские клерки не смогли припомнить Ники. Они каждый день открывают и закрывают тысячи счетов и выплачивают уйму денег. Как-никак Оксфорд — крупный торговый центр. Они имели дело только с Дженни, и это было за десять дней до того, как полиция нагрянула в банк и принялась задавать вопросы. Никто из них не запомнил Ники.— Он — настоящий профессионал, — сухо проговорил я.— Боюсь, что вы правы. — Она пошла открывать дверь, а я в это время нагнулся и с трудом поднял коричневый ящик, стараясь сохранить равновесие и не выронить лежавшие наверху открытки.— Спасибо вам за помощь, — сказал я.— Позвольте мне отнести этот ящик.— Я справлюсь и сам, — отозвался я. Она окинула меня беглым взглядом.— Я в этом не сомневаюсь. Но у вас просто сатанинская гордыня. — Она выхватила ящик у меня из рук и уверенно двинулась по лестнице. Я направился за ней, чувствуя себя последним идиотом. Наконец мы вышли из дома на асфальтированную площадку.— Где ваша машина? — спросила она.— Сзади, во дворе, но...С таким же успехом я мог бы обратиться к морской волне. Я старался не отставать от Льюис, робко указал на «Шимитар» и открыл багажник. Она поставила туда ящик, и я захлопнул крышку.— Спасибо, — вновь произнес я. — За все. В ее глазах мелькнула усмешка.— Если вы надумаете как-нибудь помочь Дженни, вам не трудно будет связаться со мной и дать мне знать? — обратился я к Льюис.— В таком случае оставьте ваш адрес. Я достал из внутреннего кармана визитную карточку и вручил ей.— Там написано.— Ладно. — Она постояла минуту, и по выражению лица Льюис я так и не смог определить, что у нее на душе. — Буду с вами откровенна, — напоследок призналась она. — По рассказам Дженни я представляла вас... совсем другим. Глава 5 Из Оксфорда я взял курс на запад в Глостершир и добрался до конного завода Гарви в половине двенадцатого. Воскресное утро — самое удобное время для посещения.Я застал Тома Гарви в его конюшне. Он разговаривал с конюхом, уверенно расхаживая вдоль стойл. Я замедлил шаги.— Сид Холли! — воскликнул он. — Какой сюрприз! Что тебя сюда привело?Я скорчил гримасу и открыл окно машины.— Почему при встрече со мной все думают, будто мне что-нибудь нужно?— Конечно, парень. У тебя прекрасный нюх, ты чуешь суть любого дела, потому так и говорят. Знаешь, даже до нас, сельских простаков, многое доходит.Я улыбнулся, выбрался из машины и пожал руку шестидесятилетнему плуту. Он был так же далек от сельского простака, как мыс Горн от Аляски. Это был здоровый и сильный как бык мужчина с железной волей, громким, властным голосом и какой-то цыганской хитрецой. Его рукопожатие показалось мне столь же крепким, как его деловая хватка, и столь же сухим. С людьми он обходился без сантиментов, а вот лошадей нежно любил. Он преуспевал год от года, и если бы мне понадобилось отыскать в его конюшне какого-нибудь чистокровного жеребца с чертами вырождения, я бы ничего не добился.— Так что тебе здесь нужно, Сид? — спросил он.— Я приехал посмотреть кобылу. Том. Ее к тебе недавно привезли. Мне это просто интересно.— Неужели? Какую именно?— Бетезду.Выражение его лица мгновенно изменилось. Сперва он глядел на меня с веселым недоумением. Но когда я заговорил о лошади, и веселье и недоумение мгновенно улетучились: Он прищурил глаза и резко бросил:— А почему ее?— Ну, может быть, она ожеребилась?— Она умерла.— Умерла?— Разве ты не слышал, что я сказал, парень. Она умерла. Лучше зайдем ко мне.Он повернулся и вышел из конюшни. Я последовал за ним. Дом у него был старый, темный, со спертым воздухом. Жизнь шла за его стенами — в поляк, конских стойлах, под навесом для молодняка. А здесь тишину нарушал только бой тяжелых старинных часов, и даже на кухне, судя по всему, ничего не готовили.— Садись.Какая-то странная комбинация столовой и служебного кабинета: массивный старый стол и плотный ряд стульев по одну сторону, а по другую — шкафы с картотеками и кресла. Никаких попыток приукрасить обстановку и произвести впечатление на покупателя. Впрочем, сделки обычно заключались на ходу.Том уселся за стол, а я примостился на ручке кресла, решив, что во время этого разговора мне вряд ли удастся расслабиться и спокойно вздохнуть.— Итак, — проговорил он. — Почему ты спросил меня о Бетезде?— Просто хотел выяснить, что с ней стало.— Не крути, парень. Меня трудно обмануть. Из одного любопытства ты не потащился бы за много миль. Для чего ты хотел узнать?— Ко мне обратился клиент.— Какой клиент?— Если бы я работал для тебя, — сказал я, — и ты попросил бы меня держать дело в тайне, тебе было бы приятно, если бы я проболтался?Несколько минут он сосредоточенно смотрел на меня. Взгляд у него был унылый.— Нет, парень. Вряд ли. По-моему, тут и скрывать-то нечего. Бетезда умерла при родах. И жеребенок вместе с ней. Такой малюсенький, сразу видно, не жилец.— Мне жаль, — откликнулся я. Он пожал плечами.— Иногда такое бывает. Правда, не часто. У нее сердце не выдержало.— Сердце?— Угу. Жеребенок лежал не правильно, и кобыла перенапряглась, а ей это никак нельзя. Мы помогли извлечь мальца, и тут она застыла. Ни на йоту больше с места не сдвинулась, и все. Что уж тут поделаешь. Да и рожала она за полночь.— А ветеринара вы не вызывали?— Он пробыл здесь до утра. Я позвонил ему, когда схватки только начались.Мы надеялись, что все легко обойдется. Но, видишь ли, первые роды, сердечные спазмы и так далее.Я чуть заметно нахмурился.— Значит, у нее уже были сердечные спазмы, когда ее привезли к тебе?— Конечно, были, парень. Вот почему ее и сняли со скачек. Похоже, ты ее совсем не знал, я не ошибся?— Нет, — подтвердил я. — Расскажи мне. Он снова повел плечами.— Она из конюшни Джорджа Каспара, это тебе, конечно, известно. Хозяин мечтал получить от нее потомство. Ты ведь помнишь, ей только что исполнилось два года, самый расцвет. Мы спарили ее и Тимберли, думали, что от него родится отличный скакун. Но, сам знаешь, человек предполагает, и прочее.— Когда она умерла?— Да, пожалуй, месяц назад.— Что ж, благодарю, Том. — Я встал. — Спасибо, что выкроил для меня время.Он тоже поднялся из-за стола.— По-моему, тебе это скучно — ездить, расспрашивать и вынюхивать. Я-то помню прежнего Сида Холли, как он мчался во весь опор и перелетал через барьеры. Вот была жизнь, и сравнивать нечего.— Времена меняются.— Угу, видимо, так. Но могу поклясться, что ты до сих пор жалеешь. Еще бы, шум, крики на трибунах, когда ты у последнего барьера и лошадь его берет. — Его лицо оживилось от воспоминаний. — Бог ты мой, парень, какое зрелище! И ты никогда не нервничал, не показывал вида... Не знаю, как тебе удавалось.Я подумал, что он невольно расчувствовался, и с трудом смог выдержать его темпераментную речь.— Да, тебе крупно не повезло, когда ты лишился руки. Впрочем, теперь на стипль-чезе вечно какие-то катастрофы. Переломы позвоночника и тому подобное.Мы направились к двери.— Но уж если ты жокей, то без риска не обойдешься.— Вы правы, — согласился я.Мы вышли, и он проводил меня до машины.— Хотя ты легко управляешься с этой штуковиной. Водишь машину и прочее.— Со мной все в порядке.— Ладно, приятель. — Он знал, что мои слова далеки от истины, однако ему хотелось мне посочувствовать, и он старался как мог. Я улыбнулся ему, сел в машину, помахал рукой на прощание и был таков.Я вернулся в Эйнсфорд. Чарльз, Дженни и Тоби сидели в гостиной и пили шерри перед ленчем.Чарльз предложил мне бокал «Фино». Тоби презрительно поглядел на меня сверху вниз, как будто я только что возвратился из хлева, а Дженни сообщила, что успела переговорить с Льюис по телефону.— Мы решили, что ты от нас сбежал. Ведь ты расстался с ней два часа назад.— Сид не сбежал, — проговорил Чарльз, констатируя факт.— Ну, в таком случае он с трудом доплелся, — уточнила Дженни.Тоби с ухмылкой посмотрел на меня поверх бокала. Он испытывал злорадное превосходство здорового над калекой и не собирался его скрывать. Любопытно, понимал ли он, до какой степени Дженни была увлечена Никласом Эшем. А может быть, и знал, но не придавал значения.Я отпил глоток шерри, его тонкий, суховатый привкус вполне соответствовал обстановке.— Где ты покупала эту полировку? — спросил я.— Не помню. — Дженни говорила громко, выделяя каждый слог, с подчеркнутой, почти вызывающей неприязнью.— Дженни! — попытался одернуть ее Чарльз. Я вздохнул.— Чарльз, полиция забрала счета-фактуры, а на них отпечатаны названия и адреса фирм, торгующих полировкой. Вам не трудно попросить вашего знакомого Квэйла обратиться к ним за этими сведениями, а потом прислать их мне?— Разумеется, — откликнулся он.— Я не понимаю, — с прежней интонацией произнесла Дженни. — Какая разница, кто присылал этот проклятый воск. Ну, допустим, мы узнаем, и что изменится?Я почувствовал, Что в душе Чарльз согласен с ней, и не стал объяснять.Вполне вероятно, что она рассудила правильно.— Льюис сказала, что ты измучил ее расспросами.— Она мне понравилась, — добродушно заметил я.Дженни по обыкновению недовольно хмыкнула и сморщила нос.— Она не для тебя, Сид, — надменно проронила она.— В каком смысле?— По интеллекту, дорогой.Чарльз постарался смягчить ситуацию, предложил еще немного выпить и налил всем шерри из графина.— По-моему, у Льюис хорошие способности к математике, — обратился он ко мне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я