https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Kerasan/retro/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Я не верю, что эти два достоинства могут соединиться В одном человеке, — заметила Тина.
— Глупости! — отрезал лорд Уинчингем. — Таких мужчин множество!
— Например, лорд Альфред Картрайт? — робко напомнила она.
— Лорд Альфред! — воскликнул лорд Уинчингем. — Кажется, я забыл вам сказать — да, конечно, ведь я сам узнал об этом совсем недавно, — лорд Альфред не так богат, как мы думали! Его имущество заложено, и, полагаю, он ищет богатую жену!
Тина хихикнула:
— Вы хотите сказать, что, ухаживая за мной, на самом деле он охотится за богатой невестой?
— Именно! — подтвердил лорд Уинчингем. — Какое было бы разочарование, если бы вы приняли его предложение, а потом обнаружилось бы, что вместо богатой наследницы он получил бедную жену!
Тина внезапно закрыла лицо руками.
— Ах, как все это омерзительно, как ужасно! — воскликнула она. — Я чувствую себя животным на рынке скота! Чувствую себя грязной и униженной!
На ее глаза опять навернулись слезы. Ей хотелось встать и выйти из комнаты, но лорд Уинчингем, как только она поднялась, поймал ее за запястье.
— Отпустите меня! — почти захлебываясь слезами, вскричала она.
— Нет. Послушайте меня, Тина. Послушайте внимательно.
Отвернувшись от него, она отчаянно боролась с подступающими рыданиями. Он твердо держал ее за запястье и слегка потряхивал ее руку.
— Послушайте, Тина, — повторил лорд Уинчингем, — если это вас так расстраивает, мы все отменим. Я сделаю так, как следовало поступить с самого начала. Продам все, что можно продать, и передам Уинч Ламптону. Может быть, мне удастся спасти достаточно, чтобы дать вам хоть небольшую сумму денег. Конечно, после того, как я расплачусь с кредиторами, останется совсем мало, но я как-нибудь это переживу. Ваша идея с самого начала безумна, но, если честно, это вы меня уговорили!
— Да, это я вас уговорила, — согласилась Тина.
— А я вас от этого отговорю! Не плачьте, Тина. Я этого не стою. Вы как-нибудь проживете, если я найду для вас несколько сотен. Кроме того, вы нравитесь моей бабушке, так что она не даст вам умереть от голода.
— А что же будет с вами?
— Я уеду за границу. На континенте много таких же дурачков, как я, кое-как зарабатывающих на жизнь. Может быть, я даже вступлю во французскую армию. Наверное, королю не хватает хороших солдат; полагаю, он даже примет меня с распростертыми объятиями!
Тина рассмеялась сквозь слезы:
— Вы говорите чушь! Вы можете представить себя во французском мундире, этаким расфуфыренным часовым в Версале?
— Не беспокойтесь обо мне, — попросил лорд Уинчингем. — Я как-нибудь выкручусь, даже если мне придется стать cher ami какой-нибудь стареющей герцогини!
— Мы строим воздушные замки, — несколько неловко проговорила Тина, впервые повернувшись к нему лицом, и он увидел слезы, блестящие на ее темных ресницах. — Мы выбрали единственно разумный и фактически единственно реальный путь, чтобы не потерять ни Уинч, ни друг друга.
— Но вам придется переступить через себя! Вы приносите огромную жертву, — объяснил лорд Уинчингем. — Клянусь вам, Тина, если бы я мог что-нибудь для вас сделать, я бы сделал! Но я не знаю богатых женщин, да если бы и знал, ни одна из них за меня не вышла бы!
— Боюсь, ваша репутация вызывает подозрения, — съехидничала Тина. — Пока что я нашла только одно преимущество в моем положении никому не известной провинциальной барышни: я могу говорить все, что угодно, и ни у кого не хватит осведомленности опровергнуть мои слова!
— Что вы хотите этим сказать?
И тогда Тина рассказала ему, как заставила мистера Ламптона поверить, будто она богатая наследница, и как тот в ярости покинул дом.
— Черт бы его побрал! Ему не нужны деньги! — воскликнул лорд Уинчингем. — Я всегда знал, что на самом деле он хочет лишь унизить меня, увидеть меня опозоренным и изгнанным из общества! Это его месть, и, думаю, он уже давно обдумал этот каверзный план.
— Вы считаете, он вас обманул? Лорд Уинчингем помотал головой:
— Мистер Ламптон действовал значительно осторожнее. Он подождал, пока я крепко напился, а затем стал все глубже и глубже погружать меня в яму, которую сам же для меня и вырыл! Боже мой! Какой же я глупец! Я не заслуживаю ни капли снисхождения и прекрасно это знаю!
— Все мы совершаем ошибки, — пролепетала Тина.
— Ошибки! — почти закричал он. — Пока я лежал здесь, в этом любимом мной доме, я впервые осознал, что он для меня значит! Я смотрел из окна на деревья и вспоминал, как в детстве забирался на них, как слушал кудахтанье фазанов. Все, что меня окружает, напоминает мне о детстве, о тех днях, когда я был здесь счастлив, пока не уехал в Лондон. Как я мог стремиться к иной жизни? — В отчаянии посмотрев на Тину, лорд добавил: — Иногда мне кажется, что я унаследовал безумие, которым страдал кто-то из моих предков!
В его голосе чувствовалось такое волнение, что Тина испугалась возвращения лихорадки.
— Перестаньте думать об этом. Не волнуйтесь зря. Когда вы подниметесь, все это покажется вам не таким уж страшным. У больного человека всегда дурное настроение, и ему не хватает мужества взглянуть в лицо трудностям!
Лорд Уинчингем вдруг закрыл глаза.
— Простите, Тина! Я вел себя как скотина, а вы так великодушны!
Он отпустил ее запястье, и его рука бессильно упала на постель.
Тина тихо стояла, глядя на него, и вдруг поняла, что он спит крепким, глубоким сном полностью изможденного человека. С взъерошенной головой и закрытыми глазами лорд Уинчингем казался очень молодым. Удивительно, что когда-то она его боялась! Он молод, уязвим и глуп. Кто он? Человек, совершивший страшную ошибку, или всего лишь мальчишка, потерявший голову от богатства и погрязший в пороках Лондона?
Дыхание его было ровным, и она, тихо отойдя от постели, встала у окна, чтобы еще немного полюбоваться храмом. Должно быть, многие поколения Уинчингемов любовались им, вспоминая о богине, в честь которой он был воздвигнут. Все в этом доме дышало любовью: купидоны в гостиной, храм в саду, огромные постели в каждой комнате, с закрывающимися пологами, чтобы скрыть счастливых влюбленных от посторонних глаз.
Тина помотала головой. Сейчас она не должна думать ни о чем, кроме денег! «Деньги, деньги, деньги!» Эти слова сверлили ее мозг. Она пошла к двери и, отворив ее, нос к носу столкнулась с Джарвисом, камердинером, столь трогательно преданным своему хозяину.
— Его светлость спит, — тихо сообщила она.
— Он слишком много разговаривал, — с упреком заметил Джарвис.
— Я знаю, но не думаю, чтобы это сильно повредило ему, во всяком случае, надеюсь.
Ему уже и так причинили немало вреда, если хотите знать мое мнение, — почти неприветливо сказал камердинер. — Я не раз предупреждал его светлость о мистере Клоде: «Он вас до добра не доведет, милорд, помяните мои слова!» Но его светлость лишь смеялся надо мной.
— Вы считаете, что это сделал мистер Клод? — осведомилась Тина.
— А кто еще выиграл бы от смерти его светлости? — с неопровержимой логикой отозвался ее собеседник. — Но вот что я вам скажу, мисс, никто из тех, кто работает в Уинче, не останется с мистером Клодом! Он очень плохой человек!
— Боюсь, я вынуждена согласиться с вами, Джарвис!
Она прошла по коридору и уже приготовилась спуститься вниз, как вдруг услышала в холле голоса. Посмотрев туда, увидела, что в парадную дверь вошел человек, протянул лакею шляпу и хлыст, затем остановился и принялся медленно снимать перчатки.
Сердце Тины испуганно забилось. Глядя на широкие плечи и агрессивную посадку головы посетителя, ошибиться было невозможно. Дальнейших подтверждений не потребовалось, когда лакей учтиво пригласил:
— Сюда, пожалуйста, сэр Маркус. Я выясню, примет ли вас ее светлость.
Тина запаниковала. Ею овладело дикое желание убежать и спрятаться у себя в спальне, запереть дверь и отказаться встречаться с ним. Пытаясь взять себя в руки и унять биение своего сердца, она услышала за спиной шуршание шелка и, повернувшись, увидела герцогиню, выходящую из своей спальни. Как всегда, та была вызывающе одета в оранжевый шелковый халат поверх золоченой парчовой нижней юбки. Ее парик представлял собой шедевр парикмахерского искусства, лицо накрашено и украшено мушкой, и вся она сверкала бриллиантами.
— А, Тина, дитя мое! — улыбнулась герцогиня. — Я надеялась вас увидеть. Слышала, моему внуку лучше. Нам больше нет смысла оставаться в Уинче. В деревне меня всегда мучает мигрень, а от цветочной пыльцы я почти все утро чихала.
— Но природа так красива, ваша светлость, — возразила Тина.
— Скучно тут, дитя мое, скучно! Вам нужны развлечения, веселье, приглашения и, конечно, мужчины. Я уже решила: завтра мы возвращаемся в Лондон. Мой внук сможет последовать за нами, как только ему не будет нужна помощь врача. — Герцогиня замолчала и, глянув на поднимающегося по лестнице дворецкого, спросила: — В чем дело, Сейнтли?
У Тины создалось впечатление, что герцогиня заранее знала, что хочет сообщить дворецкий, и не на шутку заинтригована тем, что это сэр Маркус, который разделит их с Тиной завтрак.
— Приехал сэр Маркус Уэлтон, — доложил Сейнтли. — Он надеется, что ваша светлость его примет.
— С удовольствием его приму, — отозвалась герцогиня и оглядела Тину с ног до головы. — У вас растрепанный вид, дитя мое! Ваши волосы развеял ветер, и, смею заметить, юбки немного помялись. Пойдите переоденьтесь; наденьте элегантное платье, а потом приходите и покажите этому лондонскому франту, что мы не превратились в замарашек, несмотря на то что вынуждены искать покоя и тишины вдали от большого света.
Тина промолчала. Герцогиня повернулась к лестнице, затем оглянулась. Лицо ее выражало полное дружелюбие.
— Бегите, дитя мое, — сказала она, — и не показывайте, как вы несчастны. Как бы вы к нему ни относились, он всего лишь мужчина, а мужчину всегда можно поставить на колени, и это самое подходящее для него место!
— Хорошо, пойду переоденусь, ваша светлость, — пролепетала Тина.
Она услышала, как, спускаясь вниз, герцогиня тихонько засмеялась, и удивилась: что так насмешило старую леди? Самой ей хотелось плакать — из-за тоски по недостижимому.
Глава 8
Тина стояла у окна своей спальни на Беркли-сквер и наблюдала, как старик крутит шарманку, а обезьянка в красном пальто танцует на мостовой, протягивая прохожим чашку.
Стоял мрачный, облачный день. Погода полностью соответствовала ее настроению. Она пыталась вспомнить, с какими радужными надеждами впервые приехала на Беркли-сквер, в одиночестве проделав долгий путь с севера, полная юношеской отваги и не пугающаяся никаких опасностей и трудностей, которыми чревато путешествие. Но вот прошло совсем немного времени, а ее уже пугают и подавляют мысли о будущем.
Путешествие из Уинча на Беркли-сквер было неприятным, потому что герцогиня пребывала в плохом настроении — бранила Абдула, придиралась к слугам, жаловалась на кучера — словом, вела себя так, как избалованная и очень властная старая леди.
У Тины было такое чувство, будто в Уинче она оставляет все самое дорогое, все, что имеет для нее значение, и направляется в неизвестность, внушающую страх. Тина пыталась уговаривать себя, что ее мысли смешны. В конце концов, сэр Маркус не единственный мужчина на свете, а в Лондоне у нее есть шанс встретить множество завидных женихов, и один из них, она была уверена, сделает ей предложение.
Но в глубине души все же понимала, что принимает желаемое за действительное. Главное заключается в том, что уходит время. Самое позднее в конце недели она должна принять решение. У нее останется ровно две недели на то, чтобы объявить о помолвке и устроить бракосочетание. Задача почти невозможная, потому что люди не любят торопиться, когда дело касается такого фундаментального события, как свадьба.
Тина напрягала всю силу своего воображения, чтобы придумать, чем объяснить спешку, но пока на ум ничего не приходило.
Ну, разумеется, разумеется, только не сэр Маркус! Но кто же тогда? Кого можно убедить на такой решительный шаг за столь короткий срок? Она успокаивала себя: пока прошло еще немного времени, всего несколько дней в Лондоне, да один бал — за такой период трудновато найти и покорить богатого, влиятельного поклонника.
— Не будьте такой несчастной, — увещевал ее лорд Уинчингем, когда она вошла в его комнату, чтобы попрощаться. — Ни один мужчина не захочет жениться на буке. Улыбайтесь, девочка, и у вас не будет отбоя от красавцев!
Он говорил резко, почти грубо, отчего глаза у нее стало покалывать от слез.
— Вам легко рассуждать, — горячо отрезала Тина, поскольку они были одни в комнате. — «Но мне придется выйти за первого же, кто сделает предложение. У меня нет выбора.
Так поступают все со времен Адама! — почти раздраженно буркнул лорд Уинчингем. — Нечего сердиться на заведенный порядок, который нельзя изменить.
— Простите, — вдруг раскаялась она, — но мне не нравится сэр Маркус! Он осыпает герцогиню лестью и сладкими речами, но, я уверена, за этим что-то кроется! И все-таки мы должны пообедать с ним в Воксхолл-Гарденс.
— Почему, черт возьми, я не могу поехать с вами?! — воскликнул лорд Уинчингем, беспокойно пошевелившись и поморщившись от боли в перевязанном плече.
— Мне тоже этого очень хотелось бы, — вздохнула Тина.
Она отошла от его постели к окну и посмотрела на тенистую аллею, ведущую к маленькому храму. Это зрелище почему-то ее успокоило; храм выглядел таким невозмутимым и белым на зеленом фоне с золотистыми проблесками ракитника, похожие на цепочки цветки, как ожерелья, свисали с тонких ветвей.
— Я поднимусь дня через два, — пообещал лорд Уинчингем. — Эти чертовы доктора не заставят меня пролежать хоть на мгновение дольше, чем необходимо!
— Глупо так торопиться, — принялась уговаривать его Тина, но на душе у нее стало немного легче: ведь если лорд Уинчингем будет с ними, то сэр Маркус не позволит себе ничего страшного!
— Что он вам сказал? — поинтересовался лорд Уинчингем. Уточнять, кого он имеет в виду, не требовалось.
— Обычный набор комплиментов и лести, — ответила Тина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26


А-П

П-Я