https://wodolei.ru/catalog/vanny/nedorogiye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но несмотря на то, что они не спали несколько ночей и накачались кофе до одурения, им даже в голову не пришло рассмотреть возможности инопланетной нанотехнологии.
- При такой температуре процесс разложения должен был зайти гораздо дальше. Кожа должна была обесцветиться, но она осталась нормальной. Тело должно быть мягким на ощупь, однако оно сохранило упругость. Быть может, у волокон есть вяжущие свойства, тем не менее…
Она говорила, одновременно освобождая от волокон указательный палец Стивена.
- Сейчас эта высохшая рука взметнется вверх и схватит тебя за горло, - улыбнулся Морган.
Софи обернулась и посмотрела на него с немым укором. Она не выносила дурацких шуточек во время вскрытия. Морган прочел невысказанный упрек и пробормотал:
- Извини.
Софи освободила указательный палец, подрезав серую паутину между ним и большим пальцем кончиком скальпеля. Серый пушок казался более густым на кончике пальца, где виднелась старая ранка с запекшейся кровью. Софи отложила скальпель, сжала палец Стивена левой рукой и попыталась согнуть верхнюю фалангу правой. Палец не поддался.
Скорее всего это просто аномалия, подумала она. Но лицо у нее под маской вспотело и ладони в перчатках тоже. Она взяла в руку сразу все пальцы Стивена, окутанные серым пушком, и попыталась их согнуть. Ничего не вышло.
- Он все еще твердый. По крайней мере его кисти. Возможно, это трупное окоченение - или же инфильтрация. Я не могу сказать, пока не возьму образец ткани для исследования. Если это окоченение, доказательством будет служить деградация энзимов и изменение ткани после смерти - и в то же время тогда понятно, почему нет следов разложения. Но я думаю… Я думаю, прежде чем брать образец, мне нужно взглянуть на рану на груди.
За спиной Софи послышались приглушенные голоса.
- Доктор Хемингуэй…
- Позже, пожалуйста.
Она взяла ножницы и начала снимать слои покрова на груди. Прошло какое-то время, прежде чем она поняла, что ей кажется странным - на волокнах не было темных пятен. Софи легонько покачала головой. Орудуя скальпелем, ножницами и руками, она сняла саван с груди Стивена рядом с раной.
- Морган! Кто-нибудь расстегивал ему рубашку?
- Нет, - ответил Морган, пряча глаза.
Софи просунула пальцы между коконом и грудной клеткой и провела рукой вперед, следуя за изгибом ребра к грудине. Здесь волокна были гуще, и пальцы практически не проходили сквозь них. Однако Софи удалось нащупать дырку в стенке грудной клетки - отверстие, оставленное пулей.
Она взяла инструменты и начала резать волокна вдоль линии, которую прощупала пальцами, увязая в густой и спутанной поросли. Разрезав верхний слой, Софи увидела, что под ним волокна толще и словно причесаны. Ее подозрения подтвердились: волокна уходили в глубь раны. Она продолжала резать и подстригать, пока не показалась бледная полоска кожи - обескровленной, но не разложившейся. И какой-то странно гладкой, словно вылепленной из размягченного воска.
Софи нажимала сильнее, несмотря на сопротивление плоти, пока не нащупала более твердую поверхность, поддававшуюся нажиму, однако не такую мягкую, как окружающие ткани. Софи нагнулась поближе, но ничего особенного не увидела, кроме небольшого пятна, густо поросшего серыми волокнами. И никакого запаха, кроме знакомого тминного аромата, легкого и пряного. Софи доверилась своему осязанию, прощупав пальцами твердую поверхность вплоть до края раны, где они наткнулись на ребро. Легкими, почти неосязаемыми движениями добралась до места, где пуля раздробила ребро, и вновь почувствовала под кончиками пальцев затвердевшую ткань.
Она села на корточки, держа перед собой скальпель. Услышав, как Морган окликнул ее, сказала: - Минуточку! Дай мне подумать.
Софи чувствовала легкое сопротивление материала, когда разрезала покров на уровне кожи, но не придала этому особого значения, поскольку работала с незнакомыми тканями. Действительно ли это кожа, ребра… или же заменители? А может, это просто каркас, на котором должны были вырасти новые ткани, и под призрачно-серыми ребрами скрывается серый призрак сердца? Возможностей для изучения было пруд пруди, но она боялась даже выговорить их вслух. Для продолжения исследований необходимо с уверенностью констатировать смерть, убедиться в том, что Стивену Куперу нечего больше терять. А Софи чувствовала себя потерянной, как будто неожиданно оказалась без карты и опознавательных знаков в стране, которую знала раньше как свои пять пальцев.
Да мертв ли Стивен Купер? Дыхания нет, сердцебиения нет, рефлексов тоже нет. Если бы сделать электрокардиограмму, энцефалограмму и даже электромиелограмму, чтобы проверить состояние окоченевших мускулов!.. Если бы, да кабы, да во рту росли грибы… В любом случае вопрос не в этом. Вопрос не в том, мертв Стивен или нет; он мертв - или был мертв, это точно. Вопрос в том, останется ли он мертвым. А в этом Софи уже не была так уверена, как прежде. И смущали ее не только белизна кожи, твердость мускулов и явная стерильность - которую, как надеялась Софи, обследование не нарушило; ее смущала главным образом поросль серых волокон внутри раны, о которой, не будь она раной на теле покойника, можно было сказать, что она начинает затягиваться. Чем-то она отличалась от обычных предсмертных ранений на разлагающемся трупе и от заживающих ран у живых - если предположить, что у живого человека такую рану оставили бы открытой. Похоже, самое главное заключалось в этом сопротивлении тканей на уровне кожи и слегка выступающих ребер.
Но, подумала Софи, глядя на бледную застывшую кисть, одно дело - реконструировать структуру, а совсем другое - восстановить функции. Одно дело - воссоздать строение сердца, а другое - заставить его биться, снова сделать жидкой свернувшуюся кровь или ресинтезировать ее, расположить в определенном порядке молекулы кислорода, ионы, АТФ, актины, миозины… собрать все элементы вместе и подготовить их к тому, что они получат один-единственный импульс оживления. А как же мозг, который начинает умирать через четыре минуты после нарушения кровообращения? С какой скоростью могут волокна проникнуть внутрь и сохранить ткань? А если они не успели ее сохранить и теперь должны ее реконструировать - откуда им знать, какова должна быть структура живого мозга, если всю свою информацию они получали, разбирая на молекулы трупы? Хотя… У них есть и живые модели, подумала Софи. Мы сами. И сам Стивен, пока он был живой.
Софи слегка поежилась, ощутив, как влажный и прохладный завиток волос упал ей на шею.
А как же обследование? Что, если, открыв саван, она тем самым положила начало процессу гниения? И если продолжать резать серые волокна до самого сердца - быть может, она перережет жизненно важные… что? Связи? Проводники? Структуры? Вдруг нарушится сложный танец молекул? Она шагнула за пределы компетенции врача - на неизведанную территорию, населенную учеными. Но ее этические ограничения остались при ней - ограничения, не позволяющие продолжать, если работа представляла риск для любого живого человеческого существа, пусть даже не вписывающегося в общепринятые представления. В том, что Стивен Купер не был сейчас живым, Софи почти не сомневалась. Но относилась ли к нему заповедь “не навреди” - этого она не знала.
Решение Софи приняла внезапно, словно в самих вопросах уже таился ответ. Она аккуратно уложила разрезанный саван, слой за слоем, на раненую грудь. Когда она дошла до первого сделанного ею надреза, то увидела, что волокна между бледными пальцами уже проросли заново, закрыв пушком выбритую ею дорожку. Софи положила срезанные слои на место и снова села на корточки.
- Я не понимаю, что творится. - Она поднялась и подошла к толпе зрителей, наблюдавших за ее работой. - Его сейчас нельзя назвать живым - я уверена настолько, насколько это возможно без биоэлектронного наблюдения. Но я не могу с уверенностью сказать, что он никогда больше не будет жив.
Софи сделала паузу, чтобы до них дошел смысл этой странной фразы.
- Тело не разлагается. Есть универсальные признаки процесса разложения, основанные на разрушении бактериями тканей, и этих признаков у него нет совершенно. Мускулы все еще твердые, как при трупном окоченении, а кожа побледнела, хотя и осталась упругой на ощупь. Живот тоже не раздут. Тело покрыто очень плотным коконом, причем волокна проросли также внутрь. Одежду, похоже, они поглотили, но кожа и те органы, что я обследовала - кисть и часть груди, - выглядят нетронутыми. Правда, раньше у меня не было возможности вскрыть саван, так что я не знаю, нормально это или нет на данной стадии процесса. Знаю одно: саваны в течение пяти-шести дней значительно уменьшались в размерах. Впрочем, необходимо учесть, что все прочие коконы формировались вокруг тел, лежавших на зеленом покрытии, а не на аргиллите, так что характеристики могут быть различными, несмотря на то что под микроскопом - правда, низкого разрешения - они выглядят структурно одинаковыми.
Слушатели Софи начали перешептываться, считая, что она отклоняется от темы, поэтому она сказала им то, что они хотели услышать:
- Я проверила рану. По краям видны признаки реабсорбции, однако она распространяется лишь на раздробленные кости и поврежденные ткани. Волокна, растущие из пола корабля, гуще всего как раз в месте ранения и, судя по всему, они растут, повторяя анатомическую форму кости и тканей, травмированных пулей. Признаков регенерации тканей пока не наблюдается. И я должна признать, что многие вопросы остались без ответа. Но продолжать обследование мне просто совесть не позволяет. Я боюсь, как бы мое вмешательство не нарушило процесс… воссоздания.
Все словно затаили дыхание - такая наступила тишина.
- Вы хотите сказать, что корабль каким-то образом его реконструирует ?
Вопрос задал мужчина средних лет, который спорил о правосудии с Амандой Самнер, - тоже адвокат Лоренс Чандлер.
- Я не исключаю такую возможность.
- Нельзя же так взять и все бросить! - Он махнул рукой в сторону савана. - Режьте дальше!
- Я должна это прекратить, - сказала Софи, стараясь не выдать своего раздражения; в конце концов, оно вызвано не столько его словами, сколько бесцеремонным тоном. - Я понятия не имею, что случится, если я разрежу саван или возьму образцы. Быть может, я нанесу Стивену непоправимый вред. Похоже, он находится в абсолютно стерильных условиях. А вдруг я уже занесла бактерии, которые вызовут разложение тела?
- Да и мы сами - разве у нас нет бактерий? - заметил Морган за ее спиной.
- Бога ради! - Чандлер повернулся к Арпаду. - Этот человек мертв! Она сама так сказала.
- Сейчас - да, мертв, - спокойно проговорила Софи. -Но я хотела бы посмотреть, что делает с ним корабль. Поскольку мы не понимаем, что происходит и насколько чувствительны эти процессы к вмешательству извне, я предлагаю оставить его в покое. И не просто предлагаю, а с точки зрения этики даже настаиваю.
~ А я считаю, что приобретение новых знаний для нас сейчас более важно, чем жизнь отдельного человека.
Напрашивался естественный вопрос: даже твоей? Но Софи не хотелось переходить на личности.
- Тело, лежащее в этом саване, нельзя назвать живым, но не исключено, что у него есть возможность вернуться к жизни.
- Откуда вы знаете?
- А откуда вы знаете, что нет? Если Купер умер, пускай покоится с миром. А если его восстанавливают, у него есть такие же права, как у плода в утробе матери. Это самая близкая аналогия, если не считать того, что в отличие от плода у Стивена нет матери, чьи интересы могут противоречить его интересам…
- Вы не юрист, доктор, - заметил Чандлер.
- А я не обсуждаю законы, - сухо отозвалась Софи. - Может, вы заявите, что я также не специалист по врачебной этике? Но я хоть и ученый, у меня медицинское образование, и поэтому я знакома с принципами, регулирующими опыты на людях. У меня есть основания для спора с вами - и аргументы тоже.
- А как же права общества, которое, возможно, не хочет, чтобы ему возвращали опасного преступника?
- Насколько я знаю, когда человек умирает, все обвинения с него снимаются автоматически. Или я не права? Хотя не исключено, что в этом смысле нам тоже придется пересмотреть земные законы.
- Если вы считаете…
- Подождите, пожалуйста! - сказал Арпад. И добавил, обращаясь к Софи: - Вы хотите сказать, что смерть Купера может быть обратимой?
- У нас нет доказательств, - вмешался Чандлер, - что корабль способен создать что-либо более сложное, чем простая органика, не говоря уже о молекулах ДНК или белках. А утверждение, что нас исцеляют от всех наших болезней, так и осталось голословным.
- Мы просто не успели вынести наши открытия на обсуждение общественности, - возразила Софи. - Если хотите, вы можете прийти и посмотреть наши данные.
- Меня ваши данные не интересуют, - проворчал Чандлер. - Мне нужны объяснения!
“Да он просто боится!” - внезапно осенило Софи. Ей даже стало жаль его. Она подняла руку и смахнула на лоб пряди зачесанных назад влажных волос.
- Все это довольно просто, - сказал Морган. - Корабль делает с нами все, что может. Но для нас он делает только то, что мы можем у него попросить. Если вы сидите на полу и играете в кубики с трехлетним ребенком, это еще не означает, что вы не способны обучить его бухгалтерии. Однако бухгалтерия трехлетнему малышу не нужна. Он ничему не сможет научиться, если увидит, как вы выполняете сложную задачу. Зато складывая кубики один на другой, он действительно чему-то учится.
- Стало быть, мы сейчас на стадии складывания кубиков, - произнес Чандлер уже менее враждебно.
- Да. Я думаю, что корабль - или те, кто им управляет, - пытается объяснить нам себя, отвечая на стимулы, которые получает от нас.
- Иными словами, - очень сухо заметил Доминик, - эдакий межпланетный Монтессори*.
- Но почему корабль пытается вернуть к жизни именно Купера, а не других? Многие из них принесли бы и обществу и самому кораблю куда больше пользы! - С этими словами Чандлер бросил вызывающий взгляд на Викторию, которая вынесла его с видимым спокойствием.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50


А-П

П-Я