Оригинальные цвета, цены сказка 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ему предстояло нанести визит еще одному гражданскому члену экипажа "Атлантиса" - физику Теду Карсону. К полученному заданию он с самого начала отнесся скептически. На вечернем совещании у Президента он предложил попросту укомплектовать экипаж кадровыми офицерами ВВС и опытными астронавтами, заменив ими гражданских лиц. Но Президент резонно заметил, что такая немотивированная внезапная замена лишь насторожит прессу и может привести к ненужным журналистским расследованиям.
- Пусть летят эти, - сказал он, - раз уж их успели разрекламировать А вам и карты в руки, мистер Рэксфорд. Обеспечьте их молчание.
Опасения Президента не были лишены оснований. Если бы общественности стало известно об истинных причинах и обстоятельствах происшествия с "Элиминейтором", столбы американской стабильности могли серьезно пошатнуться. Что это за правительство, которое допускает предателей в самое сердце американской космической обороны? Что это за охранительные ведомства, не способные противостоять террористам? Что это за военные, утратившие контроль над ядерной боевой станцией?
Президент не был уверен, что сумеет ответить на эти и десятки других вопросов - по крайней мере ответить так, чтобы остаться на своем посту.
22
Тренировки в триплексном роторе - штуковине, вращающейся одновременно по трем осям, - были одним из самых неприятных элементов комплексов подготовки космонавтов в Звездном городке.
К счастью, они не являлись обязательными. Много лет назад, на заре космонавтики, кандидатов в звездопроходцы обрабатывали, как грешников в аду. Их раскручивали на центрифугах, лопингах и ренских колесах, выстреливали из катапульт, вытрясали им душу на вибростендах, неделями мариновали в сурдокамерах, вышвыривали с парашютом посреди штормового океана или в таежной глухомани, а там - выкручивайся, как знаешь. И выкручивались - это называлось "испытанием на выживаемость". Однако с тех пор космическая техника настолько усовершенствовалась, что для орбитальных полетов уже не требовалось суперменов. Сейчас в космос в принципе мог полететь любой здоровый человек, особенно военный летчик.
Андрей Шалимов все же не игнорировал тренажер - ему самому хотелось проверить готовность к выполнению манипуляций, имитирующих управление кораблем, когда тебя крутят и вертят во все стороны. Из ротора он выбрался не без легкого головокружения и пошатывания, но с удовольствием отметил, что держит форму. Прямо из тренажерного зала он прошел в сауну.
Тридцатидвухлетний майор ВВС, выпускник военно-воздушной академии имени Дзержинского, кандидат наук Андрей Шалимов готовился к американо-российской экспедиции на "Атлантисе". Три дня назад он и второй русский член экипажа полковник Геннадий Данилин вернулись из Соединенных Штатов в компании троих астронавтов - Теда Карсона, Гордона Приста и Вирджила Кейда. Для американцев поездка в Россию была чем-то средним между командировкой и краткосрочным отпуском - в Звездном они шлифовали с русскими учеными тонкости запланированных экспериментов, но большую часть времени осматривали достопримечательности, отдыхали и развлекались. Командир экипажа Питер Гримсби в Россию не приехал - его задержали какие-то непредвиденные осложнения. Для российских же космонавтов шла обычная повседневная работа, особенно трудная для Шалимова, собиравшегося в космос впервые.
Опытный Данилин, для которого это был уже третий полет, старался поддерживать молодого коллегу.
Из сауны возрожденный Шалимов прямым ходом двинулся в столовую, ибо ощущал поистине зверский голод, и никакие тренажеры и роторы не отшибли у него аппетита. Его любимая столовая размещалась в дальнем конце улицы, путь домой был гораздо короче. Однако в холодильнике холостяцкой берлоги майора уныло кис одинокий батон позавчерашней колбасы, не воодушевлявший Андрея Андреевича.
За столиком, куда Шалимов поставил перегруженный поднос, сидел с кружкой черного кофе полковник Данилин. Они расстались пару часов назад и поэтому не поздоровались.
- "Шаттл" тебя не поднимет, - сострил Данилин, имея в виду громоздящиеся на подносе Шалимова горы еды, где упор делался на мясо. Опять болтался в триплексе?
- Угу, - промычал Шалимов с набитым ртом.
- Нормального человека после этой штуки тянет в туалет, а тебя - в столовую. Чудо природы для наших медиков. - Майор оторвал зубами изрядный кусок бифштекса.
- Ну и как тебе нравится этот дурдом с секретностью? - полюбопытствовал он. - Мы выступаем по телевидению, наш полет во всех газетах - и здравствуйте, я ваша тетя.
- Какой дурдом? - не понял Данилин.
- Разве тебя не предупреждали?
- Нет. О чем?
- Значит, еще предупредят, - произнес Шалимов. Бифштекс не самым благоприятным образом влиял на его артикуляцию. - Тут шныряет один тип, то ли из правительства, то ли из разведки, я толком не врубился.
- Ну и о чем... - задумчиво протянул полковник, - о чем этот тип тебе поведал?
Шалимов развел руками.
- Извини, старина, присяга есть присяга. Ты сам обо всем узнаешь еще до вечера, тогда и поговорим.
- Ладно. - Данилин допил кофе, отставил кружку. - Увидимся в лаборатории?
Майор кивнул, не отрываясь от процесса поглощения мяса.
Данилин вышел на улицу, свернул на тенистую аллею, где было не так жарко, и побрел, не торопясь, погруженный в размышления о неожиданных высказываниях товарища. Странным было то, что не к нему обратились в первую очередь как к старшему по званию. Или хотя бы к обоим одновременно... И загадочное секретное задание не могло касаться одного Шалимова, тогда он вообще бы о нем не упомянул. Что они там наверху затеяли?
Впрочем, подумал он, скорее всего дело не стоит выеденного яйца. Просто тот человек из правительства или разведки сначала наткнулся на Шалимова, вот и все. Разумнее подождать и выкинуть пока эту историю из головы.
Данилин вошел в подъезд шестиэтажного дома, поднялся на лифте к двери своей квартиры на четвертом этаже. Он был один - жена и дети отдыхали на бабушкиной даче у Азовского моря. Конечно, перед отбытием в Америку они вернутся, проводят его как полагается.
В лабораторию было идти еще рано, ученые соберутся лишь к четырем часам. Данилин прилег на диван, закрыл глаза. С самого утра он чувствовал недомогание, начавшееся сразу после завтрака, - вероятно, съел что-то несвежее. Сейчас ему казалось, что поползла температура. Не вставая, он пошарил в тумбочке градусник, сунул под мышку.
Ого! 37,5.
Полагалось немедленно вызвать врача, но полковник не спешил следовать инструкции. Пустяки, скоро пройдет, а медики, как всегда, раздуют панику и побегут по начальству. Отстранят еще от полета...
Он незаметно задремал и проснулся в половине четвертого - сработали внутренние часы. Данилин попытался принять вертикальное положение, охнул, опустился обратно на диван. Ему было плохо. Пот катился по лбу, к горлу подступала тошнота, упруго разматывалась спираль головной боли. Он взял градусник, еще раз измерил температуру. 38,7.
Данилин протянул руку к телефону и вызвал врача.
Доктор Котельников, старый друг семьи Данилиных, прибыл через десять минут в сопровождении медсестры с черным прямоугольным чемоданчиком. Первой его фразой была та, какую традиционно произносили все врачи со времен Антона Павловича Чехова.
- Нуте-с, голубчик, что это мы надумали болеть?
Данилин покорно вверил себя доктору, безропотно перенося процедуру осмотра. Перед его глазами плыли оранжевые круги.
- У вас типичнейший грипп, Геннадий Николаевич,- вынес приговор доктор. - Ничего страшного, но недельку придется полежать.
- Какую недельку, через пять дней старт!
Котельников посуровел.
- А вот о старте не может идти и речи.
Полковник в бессильной ярости сжал кулаки.
Он ждал этого полета, как главного события в жизни. Помимо того, что экспедиция сама по себе увлекательнейшая, ему уже сорок восемь лет. Это не предел, летали и старше, но космонавтов много, а стартов мало. И если даже Данилину удастся когда-нибудь еще раз отправиться в космос, то на "Шаттле" - никогда. Прощание с мечтой... Данилин заплакал бы, если бы имел хоть малейшую предрасположенность к слезам.
Утром следующего дня руководитель Центра подготовки космонавтов подписал приказ о включении в состав экипажа дублера Данилина - полковника Ратникова. Так как подготовка основного и дублирующего экипажей проводилась совместно и ничем не отличалась, замена не вызвала возражений у американцев. С Ратниковым они были знакомы так же хорошо, как и с Данилиным...
Александр Борисович Ратников был опытным летчиком, имевшим почти полторы тысячи часов налета на реактивных машинах В отряде космонавтов он оказался в 1984 году, а в 1986-м совершил орбитальную экспедицию.
На аэродроме перед посадкой в самолет, отправляющийся на мыс Канаверал, Ратников беседовал с Шалимовым.
- Жалко Геннадия, - вздохнул майор. - Я знаю, как важен был для него этот старт.
Ратников смотрел в некрасивое, с тяжеловатым подбородком, но несомненно располагающее к себе лицо Шалимова.
- Что поделаешь, - сочувственно отозвался он. - С каждым может случиться. А мне как-то неловко, будто я его обокрал.
- Брось, ты же не виноват.
- Конечно, но такое паршивое ощущение...
И радость оттого, что летишь, и какое-то осознание незаконности этой радости.
- Да и все, в общем наперекосяк, - подхватил Шалимов. - Спутник этот чертов... Что за спутник, почему такая таинственность?
- Бог их знает, им сверху виднее... А таинственности ненадолго хватит, вот увидишь. Не наши, так американцы проболтаются. Какая-нибудь мелкая сошка из Центра управления. Шила, Андрей, в мешке не утаишь.
- Не думаю, - усомнился майор. - Со спутником будем возиться вне зоны радиовидимости основных станций, под присмотром военных. А они не болтают.
- Поживем - увидим...
За сутки до старта "Атлантиса" космонавты и астронавты дали телевизионную пресс-конференцию. Семь членов экипажа космического корабля расположились в ряд за длинным столом. В зал прибывали репортеры из пресс-бюро, где они кучковались и смачивали горло в ожидании эфира. Режиссер передачи поднял три пальца, спрятал один, второй, третий. Пресс-конференция началась.
Спустя два часа после ее окончания расшифрованные стенографические отчеты легли на столы Президентов США и России и других занятых людей, которым некогда просиживать штаны у телевизора, в том числе генерала Стюарта. Генерал разложил листы перед собой и пробежал их, минуя начало с представлениями и стереотипными взаимными расшаркиваниями.
Агентство Ассошиэйтед Пресс: "Вопрос к командиру экипажа. Мистер Гримсби, традиция совместных космических экспедиций восходит к 1975 году, когда был осуществлен проект "Союз-Аполлон". Как, по-вашему, изменения, прошедшие в России за последние годы, облегчают или затрудняют сотрудничество в космосе?"
Питер Гримсби: "И облегчают, и затрудняют.
Политические барьеры сняты, это верно, но мне кажется, русским следовало бы уделять больше внимания космосу. Трудности возникают в самых простых вещах. Я понимаю, что экономическое положение России не блестяще, но космос - это будущее. Это новые технологии, и не стоит относиться к нему пренебрежительно. Россия лишь тогда войдет в двадцать первый век плечом к плечу с Соединенными Штатами, когда станет вкладывать больше энергии в космические программы".
Миннеаполис Стар энд Трибюн: "Мисс Ларрена, ваша профессия далека от астронавтики. Почему вы решили принять участие в проекте и полететь в космос?"
Саманта Л. Ларрена: "Это из-за моей мамы. Она мечтала сделать из меня актрису, а тут подвернулся шанс помелькать на телевидении. (Смех в зале). Но если серьезно, меня всегда привлекало новое. Я не собираюсь становиться профессиональной астронавткой. Возможно, в следующий раз я напрошусь в экспедицию на подводной лодке на океанское дно".
Агентство Юнайтед Пресс Интернейшнл: "Мистер Ратников, включение в состав экипажа оказалось для вас сюрпризом. Что вы испытали, узнав об этом? Готовы ли вы в полной мере принять на себя тяготы космического полета?"
Ратников: "Это прежде всего работа. Каждый из нас обязан быть готов заменить товарища. Никаких особых чувств я не испытывал и тягот в полете не предвижу. Главное для меня - хорошо сделать свое дело".
Нью-Йорк Тайме: "В ряде изданий, в частности в немецкой "Бильд" и английской "Деили Миррор", появились сообщения о космической катастрофе, которая не то произошла, не то вот-вот произойдет с американским военным спутником. Как бы вы прокомментировали эту информацию? Не связан ли полет с этим происшествием?"
Питер Гримсби: "Насколько мне известно, Россия и Соединенные Штаты давно отказались от военного соперничества в космосе, и никаких спутников военного назначения на орбиту не выводится. Что касается вашей ссылки на "Бильд" и "Дейли Миррор", то я не читаю этих изданий, но могу подбросить им актуальный материал. Вчера за моим домом приземлилась летающая тарелка, и три гуманоида вылакали мой месячный запас виски. (Смех, шутки). Больше мне нечего добавить, господа".
Стюарт мысленно похвалил командира, просмотрел стенограмму до конца, но не обнаружил больше никаких упоминаний о занимающей его проблеме. Ответ Гримсби был исчерпывающим, а репутация бульварных газет известна всем.
После пресс-конференции, когда астронавты возвращались на мыс Канаверал, Андрей Шалимов устроился в машине рядом с Самантой. На вопросы журналистов майор отвечал по-английски, и девушка сделала комплимент его языку
- Где вы научились так говорить? - спросила она.
Шалимов и впрямь почти свободно владел английским, дружил с грамматикой и лексикой. Но проклятое произношение никак не давалось. Американские коллеги подсмеивались над его чудовищным акцентом.
- Это просто хобби, - ответил он. - В школе, а потом в академии учили языку, но научиться мог только тот, кто сам хотел. А я с ранней юности заболел английским. Через пластинки "Битлз" и "Роллинг Стоунз". Меня эта музыка опрокинула.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56


А-П

П-Я