научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 На этом сайте магазин Водолей ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


http ://
Оригинал: Alan Foster, “The Mocking Program”
Аннотация
"Несмотря на недостающие части тела, в трупе не было ничего достопримечательного. Он был одним из многих регулярно находимых на улицах, неделю за неделей, месяц за месяцем, словно выброшенных с <американских горок> жизни по капризу какого-то лопнувшего ремня безопасности. Субъекты, лежащие растерзанными и разломанными, как этот неопознанный труп, у его ног, были скорее правилом, чем исключением. В буйных, бурных, бурлящих глубинах Полосы ничто не пропадало зазря. Об этом заботились уличные падальщики и пожиратели тины.
Эллен Ватубуа склонилась над трупом. Быстро просканировав тело и найдя что искала, она терпеливо копалась около оголенного левого предплечья. Там, среди порванных волокон мускулов и голубых капилляров, непосредственно под кожей находился миниатюрный фрагмент нерастворимого в кислотных средах пластика с впечатанной в него информацией. Она осторожно переместила наконечник экстрактора в свой спецспиннер и выпустила туда крошечную находку. Через несколько мгновений она уже читала вслух ее содержимое..."
Алан Дин Фостер
Програмерзость
1
Сперва у него отобрали связь. Затем карточки. А потом кто-то спер все его достояние. После чего стащили одежду. Далее какие-то подонки муй рапидо проделали осмотр-изъятие, распотрошив его от шеи до паха. Почки, печень, легкие, яички и глаза отсутствовали. А вот сердце оставили. Спрос на сердца нынче невелик. Где уж там, когда рынок наводнили отличные дешевые искусственные модели. Хоть титановые, хоть поросячьи — выбирай на вкус. После этого жертву одракулили и раскостили, забрав то, что было пригодно для последующего использования: кровь и костный мозг. Жалкие остатки этого несчастного бедолаги были разбросаны под непрерывно барабанящим дождем, словно тряпки, не способные оставить на мостовой даже пятен крови.
Анхель Карденас стоял, уставясь невидящим взором на эти останки, и перед глазами у него плавало райское видение: парок над чашкой горячего кофе и по-домашнему уютные кабинки в некоем кафе. И стоя там, среди вспыхивающих «мигалок», собравшихся машин и ворчащих федералов, Анхель гадал, почему же он, черт возьми, не сделал так, как ему неоднократно предлагал шеф Пэнгборн и не ушел досрочно на пенсию. Фредозо Хаяки, помощник Карденаса, завершил запись малопривлекательной сцены и выпрямился. Хаяки был огромным полуяпонцем-полуперуанцем. Дружелюбный, экспансивный, с лицом, как у ребенка, массивный малый лет тридцати пяти, он внешне сильно походил на инкского Будду. Несмотря на космическую выпуклость живота, Хаяки отличался твердостью бетона. Выпрямившись и негромко крякнув, он сунул записывающее устройство в карман и подытожил обзор места преступления единственным кратким наблюдением:
— Осталось в самый раз, чтоб родственники могли предъявить права на останки. А, Анхель?
Карденасу в ответ пришлось повысить голос, чтобы его было слышно сквозь барабанную дробь юго-западного муссонного ливня. Крупные капли сверкали в резком свете ночных витрин ближайшего торгового комплекса, струясь с кончиков его вислых усов. Этот сладкий бодрящий дождь был на улице единственным, к чему не примешивалось никакой дряни или заразы. Хотя если верить химическим анализам, производимым фанатичными «зелеными-вердес» и им подобными, то и летний ливень не выдерживал испытания на чистоту.
Привыкнет ли он когда-нибудь видеть на улице трупы? Даже после тридцати лет службы в Департаменте он не переставал поражаться изобретательности, которую проявляют люди, режущие своих сограждан.
«Ну почему я не уродился собакой, как Чарлибо? — сетовал он, стоя среди ночи и ее огней».
— Думаю, в полиции легче служилось в прежние времена, когда у граждан отнимали только деньги. — Он взглянул на напарника. — Ты почему весь промок?
В отличие от других мельтешивших вокруг трупа непромокаемых полицейских, Хаяки вымок с головы до пят. Дождь скатывался с его круглого лица, словно пот.
— Куртку забыл зарядить, — смутился напарник. А без энергии электростатический заряд, отталкивающий воду от дождевика полицейского, был не более чем невыполненным обещанием. Хаяки выделялся на этой темной глухой улице как… как единственный промокший федерал.
Хотя здоровяк, вероятно, ничуть не возражал против подобного душа. Муссонные дожди, неизменно омывающие эту часть севамериканского Юго-запада с июля и до конца сентября, образовывали желанную отдушину в жестокой жаре, царящей там все остальное время года. Карденас-то точно наслаждался, чувствуя, как дождь струится по лицу. Благодаря патентованным усилиям тихо гудящего дождевика, все прочее оставалось совершенно сухим.
Тут из ниоткуда появился реклам. Материализовавшись из ночи, он с жужжанием стал носиться вокруг Анхеля, словно назойливая пчела в поисках цветка, и все это время через направленный аудио громко превозносил достоинства Новейших! Свежайших! Вкуснейших! Чипсов «Постито» с Лаймом-и-Сальсой! Карденас раздраженно отмахнулся от него, и реклам улетел досаждать Герговичу из судмедэкспертизы. Мобильные атакующие рекламы формально считались противозаконными, но, подобно вездесущим настенным рекламным плакатам былых времен, стоило искоренить их в одной части Полосы, как они живо появлялись в какой-то другой, бесконечно повторяя свои надоедливые призывы, выплевывая бессчетные купоны и пытаясь вкрадчивыми речами выудить адреса у раздраженных прохожих.
Гергович выпрямился, стоя под дождем.
— Внезапный разрыв нервов, — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — С попыткой придать этому вид сердечной аритмии. — По служившим ему главным рабочим инструментом мед-очкам вереницей пробегали считываемые данные, мелькая за линзами, словно светляки. По частично затененному лицу медэксперта плясали мерцающие пастельные радуги. Лишь когда он отключил внутренние сигнальные огоньки, Карденас разглядел сквозь сверкающие сенсорами максимально прозрачные линзы глаза коллеги. — По крайней мере, все произошло быстро.
Он без особого энтузиазма хлестанул по мобильному рекламу и промазал.
Протянувшаяся от Санхуаны до Масматамороса развернутая макиладора производств и сборочных заводов Полосы Монтесумы представляла собой огромный концентрат промышленности, торговли, сборки, передовой технологии и пороков западного полушария. Бедные иммигранты с юга столкнулись тут с деньгами на развитие с севера и инфольктехом отовсюду. В результате образовалась небольшая популяция очень богатых людей, живущих рядом и господствующих над людьми, надеющимися на лучшее, но зачастую очень бедными. Если ты не смог добиться успеха на Полосе, говорили в душевниках Буэнос-Айреса, Баррераса и Лимы, то нигде не сможешь преуспеть. Работа не гарантировалась. Те, кому не удалось преуспеть, превращались в мрачных, потом в отчаявшихся и, наконец, в хищных, которых так и называли — фералами. Когда кругом плавало столько блестящего, манящего кредита, отчаявшемуся иммигранту было чересчур легко покатиться по наклонной. Если ты не мог произвести что бы то ни было, ты крал это и продавал.
Именно так и произошло с пользующимися наибольшим спросом органами этого бедолаги. Кто-то всегда нуждался в настоящей почке, а кто-то другой — в переливании незагрязненной крови. Продаваемая на черном рынке кровь была легко перевозимым товаром. Не вызывала трудностей и транспортировка глаз и жизнеспособных яичек. Карденас знал это лучше многих других. Его несообразно голубые глаза достались ему от донора. Вполне законным путем, их забиохирили ему в глазницы после того, как сбунговали его собственные окуляры… Но это дело давнее, древняя история, чиповая пена. В данный момент ему требовалось идентифицировать мертвого парня.
Присутствие федералов и бригады экспертов на этой сырой глухой улице не собрало никакой толпы. В торговой зоне инурба Кецаль никто не прогуливался под дождем. Карденаса и его коллег это вполне устраивало. Они не любили зрителей. Безлюдье предоставляло им возможность делать свое дело без помех в виде богатого ассортимента чужих глупостей. И что еще лучше — сюда пока не нагрянули СМИ. Как хорошо знал старший полицейский инспектор, вит-репортеры с места событий не любили дождя. Он здорово портил им прическу и макияж.
Несмотря на недостающие части тела, в трупе не было ничего достопримечательного. Он был одним из многих регулярно находимых на улицах, неделю за неделей, месяц за месяцем, словно выброшенных с «американских горок» жизни по капризу какого-то лопнувшего ремня безопасности. Субъекты, лежащие растерзанными и разломанными, как этот неопознанный труп, у его ног, были скорее правилом, чем исключением. В буйных, бурных, бурлящих глубинах Полосы ничто не пропадало зазря. Об этом заботились уличные падальщики и пожиратели тины.
Эллен Ватубуа склонилась над трупом. Быстро просканировав тело и найдя что искала, она терпеливо копалась около оголенного левого предплечья. Там, среди порванных волокон мускулов и голубых капилляров, непосредственно под кожей находился миниатюрный фрагмент нерастворимого в кислотных средах пластика с впечатанной в него информацией. Она осторожно переместила наконечник экстрактора в свой спецспиннер и выпустила туда крошечную находку. Через несколько мгновений она уже читала вслух ее содержимое. Карденас и Хаяки подошли послушать.
Для коренастой судмедэкспертши среднего возраста голос у нее был на диво чувственным. Чуткий к подобным явлениям Лаззарио из отдела кадров не прекращал попыток перевести ее в диспетчерскую. Но Эллен нравилось работать в полевых условиях и заниматься анализом, да к тому же она предпочитала работать не с живыми, а с мертвыми.
— Джордж Андерсон. Тридцать два года, женат, проживает в Ольмеке, Вест-Миньеро-Плейс, четыре-восемь-два-два-три-шесть. — Она заколебалась, покуда спиннер продолжал работать. — Похоже, он чист, как зад младенца; за ним ничего не числится. Нет даже нарушений при поездках на работу и обратно. Группа крови… — Она подняла взгляд на вечно скорбного Карденаса. — Хотите, чтобы я чпокнула остальной пузырь, инспектор?
Карденас покачал головой.
— Это я прочту, когда доставят проверенный и исправленный рапорт. Есть что-нибудь особо интересное?
Экспертша совиными глазами глянула на показания спиннера.
— В архивах он числится «промоутером», но не говорится, промоутером чего, и не указано место работы. Только домашний адрес.
— Значит, он работает на дому. — Хаяки беспокойно переступил с ноги на ногу. Он уже уставал от дождя. — Тоже мне, оригинальный вывод.
Эллен улыбнулась возвышавшемуся и над ней, и над Карденасом блаженному великану.
— У тебя как, не возникает запор, когда ведешь наблюдение?
— Проведите глубокое сканирование. — Не обращая внимания на их пикировку, Карденас пристально смотрел на тело, выглядевшее жалким и скукоженным в отраженном свете от высившихся поблизости массивных строений.
Экспертша недоверчиво уставилась на него.
— Да зачем? — Она сделала жест считывающим извлеченный имплант спиннером. — Вся жизнь этого невезучего гражданина вот здесь, где ей и надлежит быть, доступная для беглого просмотра. В сухом месте, — с нажимом добавила она. А когда на это не последовало никаких комментариев, предложила: — По крайней мере, давайте подождем, пока не вернемся с этим в лабораторию.
Инспектор едва заметно мотнул головой.
— Глубокое сканирование. Сейчас же.
Судмедэкспертша обернулась и крикнула своему начальнику:
— Эй, Герго! Инспектор хочет просканировать. На месте, прямо сейчас, хотя у нас есть идент-таблетка этого муэрто.
Гергович глянул поверх мед-очков.
— Интуит у нас он, а не я. Просканируй, Эллен.
Не скрывая своего недовольства, женщина сунула спиннер в чехол у себя на поясе и вынула из второй кобуры другой прибор. Включив его, она пробормотала себе под нос:
— А я думала у вас, чудил, не получается интуитить мертвецов. Не сочтите за неуважение, инспектор .
Тон Карденаса ничуть не изменился.
— Все так. Я не чувствую и не подозреваю ничего необычного. Просто хочу уйти отсюда, точно зная, что мы ничего не проглядели.
— Да, да; си, си, сеньор. — Сделав глубокий вдох, экспертша вернулась к работе. Карденас отвел взгляд. Извлечение подробной ДНК тела и последующий пропуск ее через Архивы займет несколько минут.
Хаяки крутился рядом; похожий отчасти на дворнягу, отчасти на грузовик, а в целом — на человека при деле. Но мокрого.
— А зачем сканировать-то, Анхель? Есть какая-то причина?
И в самом деле, зачем? Что заставляло его беспокоиться о мертвых не меньше, чем о живых? Желание добиться справедливости? Или тут всего лишь проявлялась профессиональная гордость? Он показал на труп и сказал, не оборачиваясь, не желая отвлекать от работы раздраженную экспертшу:
— Хорошие волосы — дорогой трансплантат. Нежная кожа. Два регенерированных премоляра, а может, и больше. Сплошь хорошая работа. — И подняв руку, сделал жест в сторону окружения. — А это местечко никак не назовешь хорошим. Они не сочетаются. — Он оглянулся на помощника. — Зачем потрошить парня, не взяв то, что лежит снаружи?
Хаяки подумал.
— Одна почка стоит дороже, чем целый грузовик одежды.
— Да я не об этом. — Карденас прищурился, вглядываясь в отягощенный дождем мрак. — Я имею в виду: что, спрашивается, гражданин из такого приличного, чинного района, как Ольмек, явный чистяк, делал в таком грязном урбе, как Кецаль, в такую скверную ночь? Почему он не сидел дома с женой, любуясь дождем или матчем между «Арсеналом» и «Чикаго»?
Через пять минут, почувствовав за спиной движение, он обернулся. Как раз вовремя, чтобы оказаться лицом к лицу с Эллен. Никто никак не прокомментировал идеальную скоординированность его реакции. Если кто и мог привыкнуть к выбивающим иной раз из колеи поступкам интуитов, так это другие полицейские.
Прежнее негодование сменилось у нее неохотным уважением с примесью намека на благоговейный трепет.
— Как вы догадались? — прошептала она.
Карденас не извлек никакого удовлетворения из подобного доказательства своей правоты. Он просто выполнял свою работу.
— Насчет чего? — ободряюще отозвался он, хотя уже отлично знал, о чем речь.
— О том, что в иденте этого муэрто что-то не так. — Женщина умная и восприимчивая, она внимательно пригляделась к наполовину скрытому дождем и темнотой морщинистому лицу инспектора.
— Не знаю. Как я сказал, мне просто хотелось сделать все тщательно.
— Да, вердад. — Ее внимание переключилось на очень дорогой и очень мокрый аппарат, который она держала в руке. — Имплантированный в него идент гражданина настаивает, что он Джордж Андерсон из инурба Ольмек. А когда я соединила эту инфу с результатами сканирования ДНК и пропустила ее через Архивы, то показания прибора внезапно приняли такой вид, словно аппарат заболел корью. На моем красивом чистом экране повсюду высыпали сердитые красные точечки.
— Ну так и кто же он? — спросил Хаяки, соблаговолив снова проявить интерес.
Она подняла экран, давая им прочесть.
— Зависит от того чему верить: местному иденту или национальному. Архивы утверждают, что на самом деле это некто по имени Уэйн Бруммель, из Большого Харлингена, штат Техас. И угадайте, что там говорится? Там тоже не указано никакого места работы, только домашний адрес. В Харлингене.
Карденас прищурился, глядя на маленький экран.
— Физическое описание совпадает. По крайней мере, совпадает с тем, что оставили эти пожиратели тины. — Он глянул мимо прибора на неинформативное, а теперь уже и какое-то зловещее тело. — Но остается все тот же вопрос: что же такой чистяк делал здесь в Кецале? Да еще с двумя личностями в одном теле. — Он передал ей свой спиннер.
Она соединила его со своим, выждала необходимую пару секунд, давая двум полицейским приборам обменяться требуемой информацией, а затем аккуратно убрала свой обратно в кобуру.
— Откуда мне знать? Это ж вы интуит. — Приставив ладонь козырьком ко лбу, она взглянула на небо. — А погода проясняется. Завтра будет очень жарко.
Поскольку дело происходило поздним летом в пустыне Сонора, ее замечание было явно излишним.
— Что теперь хочешь делать, Анхель?
Карденас поразмыслил. Он знал, что ему следовало предоставить заниматься этим Отделу Убийств. Да только… Национальные Архивы не ошибались. А они настаивали, что тело принадлежало Уэйну Бруммелю из Большого Харлингена. Подделать подкожные иденты трудно. Идент же этого гражданина настаивал, что он Джордж Андерсон из Ольмека. И вместе взятые, они складывались в настоящий мьердяной магнит.
Он знал, что ему не следует лезть в это дело. Разбираться с такими делами — не его забота. Они с Хаяки просто по случайности оказались в данном районе, когда пришла «молния». При желании он мог спокойно уйти оттуда. Но вместо этого открыл свой спиннер и прошептал в микрофон номер, напечатанный на иденте мертвеца, записывая его на встроенный голком.
Хаяки это ничуть не удивило. Разочаровало, но не удивило. Он уже не раз видел подобное. Инспектор вцеплялся в противоречия как ремора в акулу. Старший партнер теперь не уснет, пока не разберется с этим. А поскольку упорный начальник потащит с собой и Хаяки, тому тоже спать не придется.
И все же он попытался отвертеться.
— Поздно уже, Анхель. Может, она уже выключила телефон.
— А может, и нет. — Инспектор сверился с браслетом, покуда его спиннер набирал не внесенный в телефонную книгу номер. — Да, уже слишком поздно для светских визитов. Но еще не слишком поздно узнать, что твой муж найден мертвым и ограбленным на глухой улице в гнилой части города.
Он слегка отвернулся от напарника, когда произошло соединение. Из спиннера раздался сонный женский голос. Экран же остался пустым: она выключила видеокамеру.
— Да? Кто это? Джордж?
Дождь уже почти прекратился. К завтрашнему дню порожденные редеющими тучами бесформенные лужи начисто испарятся под лучами безжалостного солнца пустыни. Все будет выглядеть так, словно этого ливня вообще не было.
— Миз Андерсон? — отозвался Карденас.
На другом конце линии возникла пауза.
— Кто это? По этому номеру нет никакого Андерсона.
Хаяки скорчил гримасу. Выражение лица Карденаса не изменилось.
— Говорит инспектор Анхель Карденас из Севамериканской Федеральной Полиции. В настоящее время я нахожусь в торгово-промышленном округе Кецаль, где в данную минуту готовят к отправке в муниципальный морг Ногалеса тело мужчины, идентифицированного как Джордж Андерсон, из Вест-Миньеро-Плейс четыреста восемьдесят два-двести тридцать шесть. Это идентификация по подкожнику, который дает вместе с адресом данный номер. Если это не миз Андерсон, то не будете ли вы любезны сказать, с кем я говорю?
Снова пауза, а затем осторожный ответ.
— А откуда мне знать, что вы тот, за кого себя выдаете?
Теперь уж и выражение лица Карденаса изменилось.
— А кем я еще могу быть? И если уж на то пошло, откуда я знаю, что вы миз Андерсон?
— Нет никакой миз Андерсон. — Голос оборвался. — Как… как он умер?
Карденас прикрыл голком ладонью и шепнул напарнику:
— Паникует.
Хаяки лишь кивнул. Он-то не заметил в голосе женщины ничего намекающего на ее чувства, и уж определенно никакой паники. Но это ж был Карденас. Компетентному интуиту какая-нибудь выпавшая гласная, искаженная согласная говорили очень и очень о многом. А Анхель Карденас был не просто компетентным: он был фазом, самым лучшим. Муй дюробль.
— Этого мы не знаем. Пожиратели тины и скавы мало что оставили. Когда вы в последний раз его видели?
— Сегодня… сегодня утром, когда он ушел на работу. Вы уверены, что вы федерал?
— До крайности федерал, — заверил ее Карденас. — Так значит, вы не миз Андерсон. Но вы знаете Джорджа Андерсона, проживавшего по этому номеру и адресу? — И снова шепнул в сторону внимательно слушающему сержанту. — Плачет.
Хаяки опять-таки ничего такого в исходящем из спиннера голосе не услышал. На сей раз он так и сказал. Карденас резко покачал головой.
— Внутри. Она плачет внутри. — А в голком сказал: — Пожалуйста, мэм. Это обычная необходимая процедура. Вы знали покойного?
— Д-да. Я его знаю… знала. Вы совершенно не представляете, что с ним случилось?
— Нет, мэм. Вы знали также и Уэйна Бруммеля? И хорошо, если вы назовете свое имя, так чтоб я мог перестать называть вас «мэм».
— Я не знаю никого по фамилии Бруммель. Мне… я хочу увидеть его. Джорджа. Мистера Андерсона.
— Тру… Его забирают в полицейский морг, отделение в Ногалесе.
— Хорошо… я понимаю. Но сейчас я не могу приехать. Просто не могу. Здесь моя дочь, и я… сперва должна позаботиться о некоторых вещах. Скажем… в одиннадцать часов завтра утром подойдет?
Шепот Хаяки гарантировал, что через спиннер его не услышат.
— А он никуда не собирается.
Карденас бросил неодобрительный взгляд в сторону помощника.
— В одиннадцать часов вполне годится, миз Андерсон. Уверен, нам всем не помешает немного поспать. Вы когда-нибудь бывали в участке?
— Н-нет, но у меня персональный транспорт. Уверена, моя машина сможет его найти. — Теперь она запиналась. — Это просто ужасно и я… я не знаю, что буду делать. Что мне следует делать.
— Тогда я увижусь там с вами в одиннадцать, миз?.. — Карденас опустил спиннер и поднял взгляд. — Отключилась.
Хаяки пожал плечами. Его тело под неработающим дождевиком слегка дрожало от ночной прохлады.
— Не удивительно. Ты же только что сообщил ей об убийстве мужа, или дружка, или любимого жиголо. Ей нужно привыкнуть к этому, порыдать всерьез.
— Хох, — кивнул Карденас. — Это было бы нормальным поступком. Вот только дело это выглядит все менее и менее нормальным. — Блестящие над усами несообразно голубые глаза, принадлежавшие некогда прекрасной девятнадцатилетней француженке, пристально посмотрели на сержанта. — Почему она не подтверждает свою фамилию? Она ведь должна знать, что мы можем за пару минут вытащить ее из Архивов.
Хаяки поразмыслил.
— Хочешь отправиться поверять теперь же?
Инспектор поколебался.
— Нет, не сейчас. Поздно уже. Поверим ей на слово и истолкуем любые сомнения в ее пользу.
— Какие сомнения? — Хаяки козил собственный спиннер.
— Черт, да не знаю я. Считай, что какие угодно. — И Карденас, повернувшись, направился к поджидавшей патрульной машине.
Хаяки нашел, что искал, прежде чем дверцы официальной машины бесшумно разъехались в стороны, пропуская двух полицейских.
— Забавная штука. Согласно городским архивам есть некая Сурци Андерсон, проживающая по тому же адресу, что и наш Джордж Андерсон. Но она нам сказала, что никакой миз Андерсон нет. Не странно ли? Есть также некая Катла Андерсон, двенадцати лет, которая числится как проживающая в доме. Несомненно, не дочь Джорджа и Сурци. — Он сунул спиннер обратно в карман. — Что оставляет нас с вопросом, где же найти Уэйна Бруммеля.
— Явно на пути в морг, в безмолвном симбиотическом общении с Джорджем Андерсоном. Чистяком, у которого нет ни жены по имени Сурци, ни дочери по имени Катла. — Бормоча про себя, Карденас расположился на сиденье напротив Хаяки. Дверца за ним автоматически задвинулась. Двигатель загудел на полном заряде.
— Хочешь последовать за телом?
Карденас покачал головой. Он и так знал, куда отправят тело. И не очень-то любил посещать данное место, особенно глухой прохладной ночью. Он и так провел там слишком много ночей.
— Медэкспертам нужно время для завершения работы. Думаю, они вряд ли найдут еще что-то значительное. А я устал и сбит с толку. Давай-ка съездим в «Студеное».
Хаяки свернул на нужную улицу. Какой-то реклам попытался прицепиться к окну, остерегаясь, однако, загораживать обзор водителю. Текущий по стеклу статический разряд отогнал его, и реклам с визгом улетел прочь. Этот разряд, как и реклам, формально считался незаконным. Но работа полиции была достаточно тяжелой и без необходимости страдать от бесконечного парада летающих неоновых восхвалений закусочных, вит-шоу, технозабегаловок, соче-услуг, спортивных событий и разнообразных приборов — столь же ненужных, сколь и замечательных.
Сержант медленно вел машину, вливаясь в поток уличного движения. Хотя огромная масса народа, ездящего на работу и обратно, пользовалась индукционной трубой с контролируемым климатом, на Полосе всегда присутствовало и независимое уличное движение. При сорока миллионах жителей плюс-минус десять миллионов незарегистрированных лиц, размазанных словно слой масла от Тихого океана до Мексиканского залива, иначе и быть не могло. Но сейчас, с приближением полуночи, проехать было сравнительно легко. Вечерняя смена макиладоры все еще упорно трудилась, работая на широко разбросанных производственных и сборочных заводах и сопутствующих производственных мощностях, а основная масса трудящихся в ночную смену тронется на работу еще только через час.
Полицейский автомобиль без номерных знаков скользил себе напрямик сквозь почти бесшумный поток машин. Правда, один нонконформистский «ладавенц» ухитрялся-таки реветь так, словно у него стоял не топливный элемент и аккумуляторы, а двигатель внутреннего сгорания, и издавал первобытный рык всякий раз, как прибавлял скорость, переходя с полосы на полосу. Хотя формально этот рев нарушал закон, запрещавший шумовое загрязнение окружающей среды, трое ехавших в машине ребят не злоупотребляли всерьез данной возможностью, и Карденас с Хаяки проигнорировали их.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я