https://wodolei.ru/catalog/vanny/rossiyskiye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И все, кажется, мало. Никак не удается достичь какого-то конечного опьянения, когда, может быть, вдруг откроются никому не ведомые тайны и наступит высшее наслаждение.
Даже странно, что их сегодня ни один милиционер не остановил. Саша Кумиров гнал подаренную отцом белую навороченную «Ниву», не различая, а лишь угадывая дорогу. Наташка Бросова сидела рядом, держа в пальцах самокрутку с анашой, которой они по очереди затягивались. Ванька Ремнев валялся сзади и орал во все горло, силясь перекричать надрывающийся магнитофон. Ванька вопил всякую похабщину в адрес водителей и прохожих, тряс в воздухе безымянным пальцем и кидался в окно пустыми банками из-под пива.
Саша дружил с Наташкой и Ванькой вопреки воле отца, который уже давно четко ограничил круг общения для своего старшего сына.
— Ты должен поддерживать отношения только с теми, кто находится выше тебя или хотя бы на твоем уровне, — не раз напутствовал сына Игорь Семенович. — Почему я не пью со своими подчиненными и не завожу знакомств с мелкими торгашами или инженерами? Да потому, что это бесперспективно! А мне нужно идти вперед, расти — я думаю не только о бизнесе, но и о политике. Поэтому я стараюсь наладить контакты с депутатами городского или федерального масштаба, с главами администрации и другими действительно серьезными и нужными людьми, в конце концов, даже с бандитами, потому что и это мне может неожиданно пригодиться. А ты, которому я надеюсь когда-нибудь передать свое дело, тратишь невосполнимое время на бессмысленное общение с какими-то полубездомными гопниками!
Под гопниками Игорь подразумевал Наташку и Ваньку, с которыми Саша познакомился совершенно случайно, причем вначале — с Бросовой, а позже — с Ремневым, которого Наташка представила Кумирову как своего бывшего одноклассника.
* * *
С Бросовой Саша встретился на пляже у Петропавловки, где он частенько загорал, вместо того чтобы дремать на лекциях в институте. Его сразу привлекло бронзовое, вызывающе-наглое тело мулатки и ее иссиня-черные волосы, которые, казалось, до такой кромешной масти сами по себе, без вмешательства краски, дойти не могут. Фигура у девчонки была уже совсем женская, а груди — большие и неспокойные, как у какой-нибудь супермодели. Все это выгодно выделяло мулатку из блеклого выводка окружающих ее подруг.
Мулатка, очевидно, недавно пришла, поскольку была еще в юбке, если можно так называть прозрачную полоску ткани, сквозь которую просвечивали язвительно-голубые мини-трусы, казалось еле сдерживающие налитые ягодицы. Сверху тело ее обтягивала короткая, словно повязанное полотенце, майка, через которую проглядывали приплюснутые тканью груди с темными сосками. Когда мулатка раскрывала крупный рот, то в нем блистали голубоватой белизной безукоризненные зубы. «Людоедка! Вот бы мне такую, а?» — судорожно перевел дыхание Саша, страстно возжелавший познакомиться с этой столь возбудившей его особой.
Девчонка сама нашла повод для общения: она подошла, наклонилась над лежащим Сашей, чуть не выронив из маечки свои аппетитные дыни, и попросила закурить. Подростки разговорились. Юноша пригласил девушку переместиться на его покрывало. Она согласилась и с независимым видом покинула смеющихся подружек. Через четверть часа новых знакомых охватил не менее задорный хохот, а через час они вместе оставили пляж.
«Нива» приветливо мяукнула при подходе хозяина и своим присутствием явно приятно поразила Бросову. Молодые люди поехали покататься по городу. Привычно перестраиваясь из ряда в ряд, Саша подумал о том, что мулатка довольно просто одета: надо бы при случае, если, конечно, у них все получится, выклянчить у отца денег и приодеть свою новую подружку.
* * *
Кумиров уже был не новичок в отношениях с женщинами. Он стал мужчиной в пятнадцать лет, позвонив из офиса отца по одному из телефонов круглосуточного вызова проституток, предложенных в рекламной газете. Потом он не раз еще пользовался подобными телефонами.
Начиная с этой первой встречи Саша стал вести в своем ПК дневник, в котором подробно записывал все, что происходило между ним и очередной девкой.
В тех случаях, когда желание охватывало юношу мгновенно, он выезжал на машине на проспект Просвещения и там высматривал что-нибудь пригодное среди чернеющих проституток (почему-то они предпочитали одеваться в черное). Во время своих вылазок Саша предпочитал знакомиться с самыми юными представительницами самосъема, особенно с теми, кто, на его взгляд, лишь недавно избрал проституцию своим ремеслом.
За эти годы Кумиров настолько привык платить за сексуальные услуги, что не очень представлял, сможет ли добиться исполнения своих желаний от особы, не ищущей от него денег.
В Наташе Сашу привлекло еще и то, что у него ни разу не было мулаток.
* * *
Смеясь и балагуря, ребята домчались до плавучего ресторана, устроенного на бывшей военной подводной лодке, недавно ошвартованной около набережной Лейтенанта Шмидта. Друзья здесь бывали раньше, и им все очень нравилось на субмарине: и уютные кабины-каюты, и аквариум с осьминогом, и официантки в тельняшках и капитанских фуражках.
Они оставили «Ниву» на платной стоянке около «плавунца», как завсегдатаи прозвали подводную лодку «Косатка», поднялись на борт ресторана и, заплатив положенные входные сто рублей за человека, спустились в недра еще недавно боевой единицы российского флота.
Грубо требуя у халдея столик, Саша молчаливо сознавался себе в том, что последнее время они с Ванькой ведут себя странно, пожалуй, совершенно несвойственно себе — высокомерно, дерзко, нагло. Почему-то они постепенно вообразили себя никем и ничем не устрашимыми и не победимыми героями. А что они собой, по сути, представляли? Обнаглевшие парни без особой физической подготовки и без каких-либо серьезных связей, которые можно было бы реально использовать в случае опасного конфликта.
Впрочем, Саша редко чувствовал себя беззащитным благодаря двухлетнему стажу занятий кунг-фу в школьные годы. Да и на Ремня всегда можно было опереться, поскольку он года четыре в старших классах посещал секцию таэквондо. Правда, если им случалось драться, то они почти ничего не применяли из того, чему их все эти годы обучали на тренировках.
Что касается опасного конфликта, то он не заставил себя ждать. Высокий бритый парень с пыльно-асфальтовыми зрачками приблизился к Наташе, не обращая внимания на Сашу и Ремня. Парень, которого столь же тюремного вида дружки, оккупировавшие один из дальних ящиков-столиков с нарочито оттрафареченными в нескольких местах знаками радиационной опасности, окликали Тесаком, улыбаясь и раскачиваясь, стал звать Наташку с собой, чтобы она его и братву путево обслужила, что, по его словам, уже делала и раньше.
Кумиров ответил урке, что его девушка с такими жлобами даже и по нужде рядом не сядет. Тесак тотчас покраснел и нехорошо улыбнулся:
— Слышь, козел, ты за свой базар отвечаешь?
— А ты что мне, учитель, что ли? — отозвался Саша с ответной улыбкой.
— Тебя-то всяко от гнилого базара отучу. — Тесак улыбался так, будто знал про Кумирова все самое тайное и неприглядное, а уж его физические возможности вообще нисколько не брал в расчет.
— Да пошел ты на… — не выдержал Саша, но не успел окончить фразу, как к его лицу плотно и унизительно прилипла шершавая рука Тесака, одновременно осыпавшего Кумирова градом изощренных, однако малопонятных Саше ругательств.
Ощутив агрессивную пятерню на своем лице, Саша, неожиданно для себя самого, но в полном соответствии с наставлениями своего тренера, не стал тратить драгоценное в подобной ситуации время на дуэль с рукой противника, а выбросил правую руку вперед и вверх. Сформированный в движении кулак врезался в преграду, тотчас отстранившуюся от точки приложения кумировских костяшек.
Резкий удар в пах пресек Саше дыхание и заставил согнуться пополам. Тошнотворная боль, обида, злоба — все это столь оглушило Кумирова, что от своего мгновенного позора Саша готов был раз и навсегда исчезнуть из этого паршивого кабака и даже, может быть, с самой загаженной планеты.
Тесак с окровавленным ртом навис в это время над Кумировым и готовился нанести по беззащитно подставленному темени сокрушительный удар полупустой бутылкой шампанского, которой он молниеносно вооружился на ближайшем столе. Рука с пенящейся бутылкой уже готовилась соприкоснуться с кудрявой головой, когда над согбенным другом в отработанном прыжке взметнулся Ремнев. Неожиданный удар ногой в грудь оттолкнул Тесака к близстоящему столику и заставил сесть на чьи-то изысканные угощения: клешни омара, ломтики ананаса, вазочку с черной икрой. Стол не выдержал внезапного груза и рухнул вместе со своим растерянным седоком.
В зале раздались крики, началось оживленное, судорожное движение.
— Тесак, братан! — перекрыл общий гвалт истошный хриплый вопль самого мощного по виду приятеля из всей бритоголовой тройки. — Вы на кого, падлы, батон крошите?!
— Хомут, вали их! — раздался более высокий и несколько капризный крик. Кричавший не имел зубов, о чем свидетельствовала его вопиющая шепелявость.
— Слизняк, двери перекрой, чтобы ни одна тварь на волю не вырвалась! — скомандовал беззубому Хомут и, невольно переворачивая столики и роняя посетителей вместе со стульями, метнулся к месту драки.
Слизняк, самый мелкий из всей компании, резво метнулся по периметру зала к входным дверям, на ходу манипулируя ослепительно белой ресторанной салфеткой. В это же время сквозь многоголосый хаос встревоженных посетителей пробивались двое мужчин: один, средних лет, — к месту драки, одновременно поглядывая на Хомута, второй, очень молодой, возможно совсем недавно вернувшийся из армии, — по направлению к Слизняку. Мужчины были одеты в форму экипажа подводной лодки, как и прочий персонал заведения, только от официантов их отличали атлетическая комплекция, суровый вид да шеврон с отчетливой надписью «Эгида-плюс».
Один из охранников встал между Сашей, совещавшимся с Иваном относительно дальнейших действий, и Хомутом, поднимавшим ушибленного Тесака, другой заслонил дорогу Слизняку.
— Служба безопасности ресторана «Косатка», — обратился молодой охранник к Слизняку. — Предлагаю вам прекратить всяческие самостоятельные действия и пройти со мной в помещение охраны. Даю вам на размышление одну минуту. В случае невыполнения предъявленного требования к вам будут приняты соответствующие меры.
— Слышь, земеля, ты меня не бойся, — с ласковой ребяческой интонацией отозвался Слизняк, продолжая мять салфетку, словно вытирая после внезапно прерванной трапезы сальные руки. — Мне тебе это… два словца шепнуть.
— Ну, чего тебе? Я сказал, без глупостей! — для острастки напомнил охранник и позволил Слизняку приблизиться на расстояние не меньше метра, в соответствии с инструкцией старшего по объекту «Ресторан "Косатка"» Станислава Егоровича Весового, который в это время пытался обуздать рассвирепевшего Хомута. «Паша! — вспоминал молодой охранник в этот момент наставления Весового. — Никогда не подпускай к себе нарушителя ближе чем на два метра. Один метр — это уже смертельный риск. Меньше метра — сам понимаешь, чем это может для тебя окончиться… Наша страна до сих пор велика — пользуйся ее простором, в крайнем случае убегай. Пусть скажут — трус, будешь жив — опровергнешь!»
Все яркие эпизоды четырехнедельной подготовки на курсах охранников, все полезные советы бывалых драчунов и ветеранов разных войн начиная с Вьетнама и кончая Чечней, красочные кадры из кинофильмов — все это пронеслось в голове Павла Морошкина, будто у него была масса времени на анализ ситуации. Он выставил вперед левую руку:
— Я сказал стоять!
* * *
— Братан! За что они моему корешу челюсть сломали и грудь пробили? Должны они за это ответить? — Хомут развел руки в стороны то ли для доказательства своей безоружности, то ли для подготовки захвата. — Ты не стремайся, дай мне этих петушков поучить. Хочешь, я с ними на берегу потолкую, чтоб тебе в эту парашу не вмазываться?
— Ты сегодня в КПЗ потолкуешь, если только на них дернешься! — Стас повторил предупреждение, сожалея сейчас об отсутствии оружия или хотя бы «демократизатора», который был бы не лишним в возможной битве с таким гигантом.
Станислав Егорович вспомнил, как их инструктор по рукопашному бою рассказывал про свою подготовку перед отправкой во Вьетнам:
«Учили нас двум приемам, если их так можно назвать. Первый: широко раскрыть рот, прыгнуть на врага, захватить его ухо зубами, максимально стиснуть челюсть и всем весом, как мешок, валиться наземь. Второй: раскрытой пригоршней ударить противника в пах, сжать там то, что попадется, и со всей мочи рвануть на себя».
Весовой с безрадостной иронией подумал, какой из этих двух приемов способен сейчас его выручить? А может, еще раз попробовать по-хорошему:
— Давай-ка так, ты тихо-спокойно берешь своего кореша и следуешь за мной, мы спускаемся на берег, и я вас отпускаю на все четыре стороны.
* * *
Морошкин с необъяснимой неспешностью вспоминал сейчас, как Станислав Егорович, аллергически шмыгая носом, поучал его боевым премудростям: «Имей в виду, Павлик, у каждого — свой контроль за ситуацией, поскольку и ситуация, согласись, у всех разная. Тот, кто воюет на поле брани, должен быть постоянно готов к нападению во время боевых действий или в течение всей кампании. Тот, кто просто расстреливает, наверное, может никогда не опасаться нападения во время своей службы, но позже, может быть в течение всей жизни, не должен исключать возможности покушения на свою жизнь в любой момент. Вообще, установка зависит от того, в чьей роли ты выступаешь: охотника или дичи, хищника или травоядного? За чем охотится зверь? За пропитанием. За чем охотится человек? За наживой. И это — одна из установок для тех, кого называют наемниками. Кстати, мы с тобой немного из этой категории. Когда мы охраняем объект, ну хоть эту субмарину, мы — сторожевые псы, овчарки, ротвейлеры, ризеншнауцеры.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я