https://wodolei.ru/catalog/mebel/Eban/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он разумный и справедливый человек.
Что станет с нами? – подумала она. Как мы дошли до такого? Они оба лгали – она чувствовала это, – и лгали по мелочам, скрывая главное.
– Поклянись мне в этом, Тина.
Она замотала головой. Но это же совершенное безумие!
– Этого я сделать не могу, Дьюк, – тихо ответила она.
– Почему?
– Потому что это несправедливо по отношению к Дерку.
– Несправедливо! – Он прорычал это слово, затем отвернулся, уставившись в обступившую их со всех сторон ночную тьму. У него вырвался горький приглушенный смех. Этот смех внезапно прервался, сменившись мрачным молчанием. Тина чувствовала, что ее нервы на пределе.
Дьюк уходил от нее, погружаясь в себя, в свое одиночество.
Ее охватил ужас. Она не может потерять его из-за такой ерунды! Тина лихорадочно заговорила.
– Ты говорил, я вправе поступать, как пожелаю, Дьюк. Так зачем теперь ты приказываешь мне что делать? Я с тобой, потому что хочу этого. С Дерком меня связывают три года общей работы. Ты знаешь, что между нами нет ничего, кроме дружбы. Какой может быть вред, если Дерк и я…
– Позволь мне самому судить от этом, Тина! – огрызнулся он и зло посмотрел ей в глаза.
– Так же, как ты рассудил и исчез из моей жизни на восемь лет? – парировала она.
На его щеке задергались мышцы. Он заговорил медленно, нарочито четко выговаривая слова.
– Веришь ты или нет, но Дерк Роуан способен испортить наши отношения. Если я нужен тебе, Тина, то мне нужно это обещание. И никаких уловок.
Он что-то скрывал от нее, какую-то тайну, которую не откроет ей никогда и ни при каких обстоятельствах. И не позволит никому, даже самому близкому другу, сделать это. Возможно, все дело в том, что Дерк что-то знает о его тайне…
Что ж, придется согласиться на его требование, какая бы причина за ним ни стояла. Для нее Дьюк гораздо важнее Роуана. Их отношения слишком драгоценны, чтобы рисковать ими ради дружбы с другим мужчиной.
– Обещаю, – произнесла она бесцветным голосом, в глубине души сожалея о том, что вообще согласилась пойти на эту вечеринку.
У Дьюка вырвался глубокий вздох облегчения, он потянулся вперед и повернул ключ зажигания. Они были дома, но эта мысль не принесла Тине утешения. С этой минуты между ними, подобно тени, легла его тайна. Эта тайна вечно будет следовать за ними, омрачая самые прекрасные минуты близости.
Дьюк помог Тине выйти из машины. Хлопок дверцы за ее спиной, казалось, возвещал о том, что все происшедшее сегодня вечером остается в прошлом. Все, но не тайна Дьюка. Удастся ли ей когда-нибудь докопаться до всей правды?
13
После неудачной вечеринки у Йорков в жизни Дьюка и Тины изменилось многое. Он буквально ни на шаг не отходил от нее, предупреждал малейшее желание, не спускал с нее глаз в театре и на улице. Тина даже задавалась вопросом, уж не знак ли это приближения конца их отношений?
От ее врача из Сиднея пришло письмо с подтверждением того, что она рассказала Дьюку о своей болезни и ее причинах. Это письмо немного успокоило Дьюка, он перестал переживать из-за сущих пустяков, но по-прежнему старался никуда не отпускать ее одну. Тина перестала сердиться и обижаться на такое его поведение, поняв, что причиной всему – не эгоизм собственника и не желание ограничить ее личную свободу, а забота о ее благополучии.
Дьюк ни разу не признался Тине в любви, но в каждом его поступке, каждом взгляде и прикосновении она чувствовала это. Их союз был почти безоблачным. Но какая-то подспудная тревога не давала Тине наслаждаться счастьем их взаимной любви.
В положенный срок они получили приглашение на свадьбу Дженни. Тина, улыбнувшись, передала открытку Дьюку – ее и умилила и посмешила эта кукольная открыточка, расписанная золотыми колокольчиками и розовыми бантами. Дьюк тоже ответил ей улыбкой, но стоило ему начать читать, как его лицо помрачнело и озаботилось. Он поднял глаза и посмотрел на Тину.
– Очень жаль, но я не смогу поехать с тобой. Я никогда не хожу на свадьбы и не сделаю исключений для Дженни.
– Но ты же говорил… – У Тины пересохли губы при виде сурового и решительного выражения его лица.
– Я говорил, что ты поедешь на свадьбу, и постараюсь, чтобы ты не опоздала. И, конечно, ты проведешь Рождество с семьей. Твой билет в Австралию уже заказан. Все будет точно так, как я обещал.
Тина была растерянна и подавленна. Значит, он купил авиабилет только ей! Он хочет, чтобы она отправилась домой одна!
– Я думала… – Она почувствовала, как похолодело у нее внутри, и с трудом заставила себя говорить спокойно. – Я думала, тебе захочется тоже поехать со мной, Дьюк.
– Тина… – некоторое время он помолчал. На его лице отразилась тяжелая внутренняя борьба между жалостью к ней и стремлением настоять на своем. В следующее мгновение он вскочил на ноги и притянул ее к себе, стараясь смягчить нанесенную обиду. Его теплые губы прижались к ее виску. – Быть с тобой – это счастье, которого я никогда не ожидал и на которое уже не надеялся, – пробормотал он. – Жаль, что ты так расстроилась из-за моего отказа поехать с тобой в Австралию. Пойми, Тина, это невозможно, у меня срочные дела в Америке.
– Тогда я поеду с тобой, – настаивала она, жадно заглядывая ему в глаза, пытаясь найти там утешение. Вот сейчас он согласится…
Но его лицо не смягчилось. Он плотно сжал губы, а его взгляд стал непроницаемым.
– Нет. Ты обещала сестре.
– Дженни все поймет, – умоляла она.
Он тяжело вздохнул и покачал головой.
– Нет. И больше не проси меня об этом. Я не поехал бы с тобой, даже если бы у меня не было срочного дела за океаном. Но я должен быть там как можно скорее, и быть один. Есть дела, которые могу делать только я, и никто больше. Я ведь предупреждал тебя, что не всегда смогу быть таким, как желаешь ты. Но, пока ты не улетишь в Сидней, я буду с тобой. Пойми же и постарайся простить меня. В Америку должен ехать только я один.
Тина пыталась спорить, но Дьюк был неумолим. Все ее уговоры так ни к чему и не привели. Ей осталось либо принять предложенное, либо уйти. Но уйти от Дьюка было немыслимо. Она лихорадочно строила догадки, почему ему вдруг понадобилось срочно отправиться в Америку.
– Ты собираешься там писать новую пьесу?
Он невесело хмыкнул.
– Возможно.
Тина не знала, что и подумать. Конечно, с тех пор как они вместе, он не написал и строки. Если причиной этому стала она сама, наивно ожидать, что отныне он будет с ней все время.
– Как долго тебя не будет в Англии? – тревожно спросила она.
Он поглядел на нее с отсутствующим видом.
– В этой жизни ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Кто знает, какие сюрпризы может преподнести будущее. Пока я собираюсь вернуться в середине января.
Какие еще сюрпризы, что он имеет в виду? – промелькнуло в голове Тины. Не желая выставлять напоказ свое волнение, она широко, но неискренне улыбнулась, обняла его за шею и прижалась к нему.
– Ну, а раз так, то, не ожидая никаких сюрпризов, мы должны как следует насладиться моментом. – Она лукаво поглядела на него.
Тина заметила, как в его глазах промелькнуло облегчение. Он потянулся к ней, их губы слились в долгом, кружащем голову поцелуе. Этой поездкой дело не кончится, подумала Тина. Если она мешает ему писать, то не захочет ли он вообще от нее отделаться в недалеком будущем?
Поздно ночью, когда Дьюк уже давно спал, Тина ворочалась без сна, размышляя о предстоящей разлуке. Дьюк по своей привычке опять все решил за нее.
А вдруг он вообще не собирается возвращаться из Америки? Может, их работа над постановкой «Долгой холодной зимы» – последнее, что у них будет в жизни? Вдруг Дьюк думает, что успех этой постановки откроет перед ней все двери, и тогда он сможет считать свою миссию выполненной? И после этого с легким сердцем ее покинет?
Возможно, он одновременно может заниматься лишь одним делом, забывая обо всем другом, полностью отдаваясь тому, что кажется ему сейчас важнее? Несомненно, сейчас для него не существовало ничего и никого, кроме нее, Тины Форрест. Сейчас, до его отъезда в Америку. А потом?
Будущее с Дьюком представлялось Тине столь неопределенным, что в итоге она пришла только к одному решению. Проворочавшись всю ночь, она наконец выстрадала его, когда первые утренние лучи уже начали просачиваться сквозь занавески. Она вспомнила, как наблюдала за рассветом в первое утро с Дьюком. «Новый день», – прошептала она тогда. «Новая жизнь», – ответил он.
По иронии судьбы, именно это воспоминание помогло ей принять окончательное решение. Это будет новая жизнь. Если что-нибудь случится и помешает в дальнейшем быть с любимым человеком, то она все же останется не одна – у нее будет от него ребенок. Больше никаких предосторожностей! Если повезет, она успеет забеременеть прежде, чем их пути разойдутся. Есть еще три недели до премьеры пьесы плюс четыре дня до ее отъезда в Австралию. Времени больше чем достаточно.
И тут она вспомнила свою старую тревогу – не страдает ли Дьюк какой-нибудь тяжелой наследственной болезнью. А вдруг у него вообще не может быть детей? Следует ли так рисковать? Но ему всего тридцать с небольшим, и на вид он просто пышет здоровьем. Игра стоит свеч, решила Тина. Дьюк и так уже слишком много взял на себя, а это будет ее выбор, и не нужны ей ничьи советы. Какими бы ни были последствия, она это переживет. Утвердившись в своем решении, Тина испытала огромное облегчение.
Все оставшиеся до премьеры и ее отбытия в Сидней время она жила легко и спокойно. Впервые все страхи и сомнения отступили, она стала сама хозяйкой своей судьбы. Мысль о будущем ребенке придавала ей энергии и жизнерадостности.
Теперь, занимаясь с Дьюком любовью, она чувствовала его еще острее, пронзительнее, наверное, потому, что стала относиться к нему как к отцу ее ребенка. Обессиленная любовью, она подолгу прижималась к нему, мечтая, что именно в эту ночь в ней зародится новая жизнь.
Тина смаковала каждое мгновение, наслаждалась каждым часом их близости. Она поняла, что лучше рискнуть и испытать великое счастье – пусть даже оно и будет недолгим, – чем трусливо отказаться от него и потом всю жизнь корить себя за это. Как бы то ни было, а счастье стоит риска. Если даже они и расстанутся, у нее будет что вспомнить…
Премьера «Долгой холодной зимы» стала вечером их триумфа. Публика была в полнейшем восторге и бешено аплодировала. Придуманные Тиной декорации и костюмы как нельзя лучше соответствовали настроению пьесы, усиливали впечатление могучей, бьющей через край страсти – это было как раз то, чего добивался Дьюк.
Зрители сидели, не отрывая глаз от сцены, от того пугающего, головокружительного действа, что разворачивалось на ней. Среди публики не было ни одного человека, не поддавшегося таинственным чарам творения Дьюка.
Медленно нарастающий шум аплодисментов перешел в бурную овацию. Все собравшиеся в зале – молодые и старые, мужчины и женщины, простодушные поклонники сентиментальных драм и утонченные эстеты, – все встали и продолжали аплодировать, выражая свое восхищение.
Актеры уже раз десять выходили на сцену, но их вызывали вновь и вновь. Наконец между исполнителями главных ролей на подмостках появился сам Дьюк – и зал охватила настоящая буря восторга. Да, именно его они ждали, именно ему предназначались их аплодисменты и крики «браво»!
После окончания представления в фойе царило настоящее вавилонское столпотворение. Тина краем глаза заметила в толпе Дерка. Он послал ей воздушный поцелуй и в знак одобрения поднял большой палец кверху. Она обрадовалась, что их старая дружба не пострадала из-за обещания, которое она дала Дьюку.
Пока Дьюк тащил Тину сквозь возбужденную и шумливую толпу, на них обоих сыпались восторженные поздравления. Он мог бы упиваться слышавшимися повсюду лестными словами и пышными комплиментами, но он отмахивался от всего, желая лишь поскорее оказаться наедине с ней. Он усадил Тину в машину, захлопнул дверцу и рванул с места, чтобы их не смогли остановить высыпавшие из театра поклонники.
Всю ночь они не размыкали объятий. Суматоха, бешеная гонка последних перед премьерой дней остались позади. Они почти не думали об одержанной блистательной победе. Главное было в другом: им оставалось быть вместе только четыре дня.
Эти короткие четыре дня были до отказа забиты бесконечными телефонными звонками, восторженными телеграммами, букетами от многочисленных поклонников, настойчивыми уговорами журналистов дать их газетам очередное интервью и приглашениями. Их ни на секунду не оставляли в покое. Лишь ночь приносила отдых от этой бешеной кутерьмы. Но даже ночью они так и не сказали друг другу о том, что их тревожило, – о предстоящей разлуке. Но каждый их взгляд, каждое прикосновение, каждая ласка были словно последними в их жизни.
Через четыре дня Дьюк отвез Тину в аэропорт Хитроу. Желая избежать боли при расставании, они скомкали прощание. Никаких слов, никаких просьб и никаких обещаний. Один долгий прощальный поцелуй – и Тина оторвалась от человека, которого любила.
Но теперь все-таки у нее было то, что он никогда не сможет отобрать у нее. Тина была твердо уверена в своей беременности.
14
Дома Тину встретили кислые лица и натянутые улыбки. Мать открыто выражала свое разочарование. Она считала, что Дьюк Торп своим нежеланием появиться вместе с Тиной на домашнем торжестве яснее ясного выказал свои истинные намерения – не жениться ни за что и никогда. В противном случае он обязательно приехал бы и познакомился со своей будущей семьей. Миссис Форрест вслух осуждала его и ворчала на старшую дочь за ее непозволительное легкомыслие – нельзя ведь так напоказ выставлять столь безнадежную связь!
Свадьба прошла прекрасно. Романтические наряды Дженни и ее подружек, созданные Тиной, походили на платья сказочных принцесс. Этот стиль очень шел невесте, подчеркивая ее юную, свежую прелесть. Брайан, в первый раз увидев Дженни в ее свадебном наряде, застыл на месте от восхищения. Оба новобрачных излучали безоблачное счастье, заражавшее всех окружающих.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я