https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/s-vysokim-poddonom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Но вам нравится ваше положение! Вы же не собираетесь отрекаться от престола.
– К сожалению, я не могу этого сделать. Полдюжины политических партий сразу же начнут грызню за власть, а кончится это вводом словенских войск. – Он задумчиво покусал губы и тихо добавил: – Тогда, по крайней мере, люди перестанут голодать.
– Но они лишатся свободы! – воскликнула Мелисса. Она вспомнила вдруг просьбу сэра Дональда рассказывать ему о политических намерениях князя и сказала: – Вы однажды сказали, что только бабушка удерживает вас от поворота в сторону восточного блока. Это правда?
– Какая разница? Бабушка еще жива, я уже принял решение и не собираюсь его менять. Давайте больше не будем говорить об этом, – не добавив ни слова, князь вскочил и вышел из комнаты.
Вспоминая позже этот разговор, Мелисса не могла отделаться от ощущения, что князь при случае сблизится с Красски. В этом он совершенно не походил на свою бабушку, чья ненависть к восточным соседям и различным местным революционерам была широко известна.
На следующий день Мелисса смогла проверить это и одновременно узнать некоторые тревожные вещи об Элизе.
На следующий день, после последней примерки подвенечного наряда, княгиня Елена повела кутюрье посмотреть на украшения, которые она пообещала дать Мелиссе на свадебную церемонию. В королевском хранилище стояло несколько огромных витрин, в которых сверкало и переливалось великое множество камней. Глядя на их великолепие, Мелисса поняла, зачем столько вооруженной охраны постоянно несет службу вокруг дворца и около двери этой комнаты. Большая часть богатства Мотавии лежала сейчас перед ней: жемчуга, бриллианты, рубины, сапфиры, всего и не перечислишь.
– Полагаю, это будет смотреться со свадебным платьем особенно хорошо, – сказал кутюрье, вытаскивая из витрины нитку розового жемчуга.
– Нет, – быстро возразила она, вспомнив, что Элиза любит носить жемчуг.
– Тогда примерь эти рубины, – посоветовала княгиня.
Мелисса взяла ожерелье и приложила его к шее. Взглянув на свое отражение, она поняла, что лучше трудно представить: казалось, камни светились на ее золотой коже. Огненные сполохи пробегали по волосам, отчего те казались почти рыжими, и подчеркивали тепло темно-золотых глаз.
– То, что нужно, – восхищенно пробормотал француз. – Только это ожерелье. И больше ничего.
– Я слишком маленькая, чтобы носить много украшений, – улыбнулась Мелисса. – А то стану похожей на новогоднюю елку.
– У мадмуазель слишком хороший вкус, чтобы потерять чувство меры в одежде, – последовал галантный ответ.
Поцеловав Мелиссе руку и пообещав придти завтра, чтобы помочь одеть свадебное платье, кутюрье удалился. Мелисса вдруг осознала, что завтра в это время она уже будет женой князя и княгиней Мотавской. От этой мысли она так сильно побледнела, что княгиня Елена встревожилась.
– Что случилось, дорогая моя? – воскликнула она.
– Ничего особенного. Просто не могу поверить, что завтра моя свадьба.
– Это нормально, все девушки переживают перед свадьбой. Главное, помни, что ты – основа добрых перемен.
– Вы имеете в виду мои деньги? – тихо спросила Мелисса.
– Я говорю о своем внуке. Ты нужна ему. – Мелисса было подумала, что княгиня заговаривается, но та, как бы прочитав ее мысли, сказала:
– Я не сошла с ума, дитя мое. Я знаю, что говорю. Если Луи женится на тебе, он не женится на этой… этой…
Мелисса хотела промолчать, но ей показалось странным, что такая аристократка, как княгиня, предпочитает ее – чужестранку неблагородного происхождения – мотавской графине. Поэтому она осторожно сказала:
– Графиня Брин очень красива и тоже свободна. Почему вы настроены против нее?
– Из-за ее политических взглядов. Она считает Красски нашим другом.
– А вы?
– Я – нет!
– Луи, похоже, не согласен с вами.
Глаза княгини сузились:
– Он сам это сказал, или это ваши предположения?
– И то, и другое. Вообще-то, он не думает о Красски как о друге, но и не считает его врагом.
– Это влияние Элизы, – княгиня чуть ли не кричала. – Из-за нее он скоро лишится способности трезво рассуждать! Любовь иногда влияет на мужчин именно таким образом, если его чувство можно назвать любовью.
– А разве его можно назвать иначе? – спросила Мелисса.
Черные глаза старухи сверкнули.
– В мотавском нет слова «любовь». Мы используем понятия «единство» и "согласие".
– Я знаю.
– О каком единстве духа можно говорить применительно к моему внуку и такой женщине, как Элиза? Вы немного представляете, что он за человек. Вы можете поверить, что он может жить в согласии с женщиной, которая думает только о себе?
Мелисса помедлила с ответом, опасаясь, что графиня передаст его Луи. Не стоило ее будущему супругу знать ее мнение об его возлюбленной.
– Я предпочла бы не отвечать, Ваше Высочество, – пробормотала она. – Мне не хочется ввязываться в семейные раздоры.
– Но завтра вы станете членом этой семьи. Какую отговорку вы тогда придумаете?
Мелисса улыбнулась:
– Осторожность заставляет меня молчать сегодня, а преданность мужу заставит хранить молчание завтра.
Княгиня стукнула своей тростью по полу.
– Ты умная девочка. У тебя реалистичный взгляд на вещи, что вообще-то редкость для людей простого происхождения. Вдобавок у тебя такой же прямой характер, как у твоего дяди.
– Я и не подозревала, что вы его знаете, – удивленно сказала Мелисса.
– Много лет назад, еще до твоего рождения, он частенько гостил в этом дворце. Моему мужу нравилось его общество, так же как и мне. Жаль, что позже он превратился в затворника.
– Вы не правы, он не был затворником в обычном смысле слова. Хотя он и не покидал дом, но знал обо всех событиях в мире.
– Вы были счастливы, когда жили с ним? Мелисса в задумчивости нахмурила брови.
– Вообще-то, да. Мы часто ссорились, но я любила его.
– Его было за что любить, – согласилась княгиня, – особенно если он был в хорошем настроении.
Мелисса рассмеялась, и по огромной комнате прокатилось веселое эхо.
Князь Луи, вошедший в комнату за забытыми бумагами, услышал его и подумал, что, как ни странно, до сих пор он не слышал смеха Мелиссы. Он, конечно, знаком теперь с ней гораздо ближе, чем раньше, легко может ее описать – небольшой рост, смуглая кожа, каштановые волосы – но вряд ли узнает ее, встретившись с ней на улице, полной людей. Это заставило его повнимательнее приглядеться к своей будущей жене. Ее фигурка была так пропорционально сложена, что только стоя рядом с ней можно было понять, что в Мелиссе не более пяти футов роста. Платье цвета молодой зелени, надетое на ней сегодня, прекрасно гармонировало с копной ее роскошных волос. Она напомнила ему Золушку. Эта мысль заставила его улыбнуться. Если эта Золушка и имеет дело с пылью, то только с золотой. Он снова посмотрел на нее и на этот раз заметил, что есть в ней что-то и от заблудившегося ребенка. Может быть, потому, что в ее больших глазах всегда стоит удивление, смешанное со смущением? Или потому, что эти роскошные волосы кажутся слишком тяжелыми для ее шеи? Он заметил, что она тоже исподволь наблюдает за ним, и, хотя ее руки в смущении теребят застежку платья, в ее глазах нет страха.
– Ты что-то хотел, Луи? – послышался голос княгини.
– Я оставил здесь кое-какие документы, – в подтверждение своих слов князь подошел к столу и взял бумаги. – Я не думал, что помешаю вам.
– Ты не помешал. Составь нам компанию.
– Не могу, слишком много дел. Надо разобраться с кучей бумаг, а потом встретиться с Клодом.
– Так поздно?
– Он считает, что мне не следует заниматься делами в медовый месяц, – при этих словах князь в упор посмотрел на Мелиссу, – и хочет разобраться со срочными вопросами до свадьбы.
Вопреки ожиданиям, Мелисса осталась совершенно спокойной. На ее месте Элиза покраснела бы или рассмеялась, но Мелисса казалась погруженной в себя. Князь раздраженно повернулся и вышел из комнаты.
Как только дверь за ним закрылась, она повернулась к княгине.
– Нам придется уехать из дворца на время медового месяца?
– Конечно, в противном случае это будет выглядеть весьма странно. Кроме того, вам с Луисом не помешают несколько недель наедине. Хорошая возможность узнать друг друга получше.
– Наш брак будет ненастоящим, – с губ Мелиссы сорвались слова, которые она давно собиралась сказать, просто раньше не было подходящего момента. – Мы женимся не по любви.
– Понимаю, – сверкнула глазами княгиня. – Но запомни, дитя мое – не стоит противиться чувствам, а тем более стыдиться их.
– Но я никогда не стыдилась своих чувств.
– Тогда, если ты знаешь, что они означают, не скрывай их.
Смысл этой фразы ускользнул от Мелиссы. Позже, когда лежа в кровати Мелисса перебирала в памяти события прошедшего дня, она так и не смогла догадаться, что хотела сказать княгиня. Впрочем, княгиня Елена никогда не говорит просто, чтобы сотрясать воздух, поэтому оставалась надежда, что в один прекрасный день смысл этих слов станет ясен.
Вздохнув, Мелисса в ночной рубашке подошла к окну. Восток уже окрасился зарей, предвещая новый день – день ее свадьбы. Она никогда не была сентиментальной, но сейчас всем сердцем хотела, чтобы клятва, которую они с Луи дадут завтра в соборе, имела бы для них значение. По крайней мере, клятва перед Богом – единственная реальная вещь во всем этом фарсе.
Интересно, спит ли сейчас Луи, убаюканный мыслями о том, что сделал все возможное для блага своего народа, или, как и она, мучительно пытается заглянуть в будущее? Но не успела Мелисса задать себе этот вопрос, как послышался слабый шум мотора и серебряный автомобиль остановился во дворе. В мужчине, вышедшем из него, Мелисса узнала Луи. Казалось, он, как тяжело больной человек, не сознает, где находится. Но вот он вскинул к небу в жесте отчаяния обе руки и, постояв так несколько секунд, поспешно вошел во дворец.
Потрясенная, Мелисса отошла от окна. Она точно знала откуда приехал князь: выражение невыносимой муки на его лице красноречиво свидетельствовало об этом.
Глава восьмая
Утро выдалось солнечным, казалось, над всей Мотавией не было ни облачка. Мелиссе так и не удалось заснуть, но благодаря волнению она не чувствовала себя усталой. Кутюрье в сопровождении нескольких горничных пришел ни свет ни заря, чтобы помочь ей облачиться с свадебный наряд.
Вскоре к дворцу подали свадебный кортеж. Помимо несчетного числа дорогих автомобилей, на которых ехали придворные, иностранные гости и прочая знать, в него входили две старинные кареты, каждая из которых вполне могла служить украшением любого исторического музея. На козлах сидели кучера в княжеских ливреях, на запятках стояли лакеи, которые на самом деле были телохранителями.
Выйдя из дворца, Мелисса села в одну из карет, зная, что Луи поедет в другой. Вместе с Мелиссой поехал Кальвин Клемент; старая княгиня и Алексей Вернов должны были ехать вместе с князем. Такова традиция – молодожены едут в церковь отдельно, а возвращаются вместе и уже не расстаются до конца жизни. Хорошая традиция, подумала Мелисса, жаль, что ко мне она не имеет никакого отношения. И она, и Луи отлично понимают, что проведут следующие несколько лет, в лучшем случае, вежливо здороваясь, и каждый из них будет с нетерпением ждать момента, когда можно будет развестись, не нарушая приличий.
Приличия! Мелисса снова вспомнила, где князь провел эту ночь. Его автомобиль знают многие жители города, не говоря уже о придворных и охране, так что его поездки скорее всего нельзя будет долго держать в секрете. Поползут слухи, и она станет посмешищем для всей Мотавии. Мелисса почувствовала, что ее снова охватывает гнев, но тут подали команду, кучера хлопнули кнутами, и шесть белоснежных лошадей пошли широкой рысью. Карета, мягко качаясь на рессорах, повезла ее навстречу будущему.
Толпа, которая полностью занимала огромную соборную площадь и все прилегающие улицы, расступилась под натиском полицейских, и кортеж беспрепятственно подъехал к собору. Мелисса, сопровождаемая Кальвином Клементом, вошла в здание. Ей было не до красот архитектуры этого древнего сооружения – больше всего она боялась, что грохнется в обморок. Она медленно шла по проходу к алтарю, рядом с которым ее уже ждал князь. Лучи яркого солнца, пробиваясь сквозь витражи, причудливо освещали ее. Великий Боже, подумал невольно князь, как она красива. Конечно, каждую невесту красит свадебное платье, но ему казалось, что к нему приближается совершенно другая женщина, чем та, которую он знал.
Она подошла и встала рядом. Если священник и волновался, то сумел это скрыть. Церемония шла заведенным порядком, вспыхивали блицы фотоаппаратов, в соборе стоял приглушенный ропот собравшихся гостей. Наконец, все было кончено. Луи стал мужем Мелиссы, а она – его женой. Выйдя их церкви, они, как и положено супругам, сели в одну карету. Князь посмотрел на Мелиссу. Наваждение рассеялось – рядом с ним сидела та самая девушка, которую он впервые увидел месяц назад. Но он знал, что новый образ Мелиссы, который сегодня явился ему, останется в его памяти на всю жизнь.
– Ну, теперь вы, наконец, довольны? – спросил он Мелиссу нарочито грубо. – Желанная цель достигнута, вы – княгиня.
– А вы довольны? Ведь и ваша цель достигнута, вы – богаты, – Мелисса лишний раз напомнила князю, что не лазит за словом в карман.
Князь с трудом подавил вспышку гнева.
– Надеюсь, вы понимаете, что наш брак является фиктивным во всех отношениях, – сказал он почти спокойным голосом. – Я не стану покушаться на вашу девственность.
– Вам, видно, хватает графини? Интересно, это она вас надоумила сказать мне это, да еще столь оскорбительным тоном?
– Вас не касается, о чем мы с ней говорим.
– Ошибаетесь. Теперь я ваша жена и могу рассчитывать хотя бы на соблюдение приличий с вашей стороны. Если вы не станете вести себя подобающим образом, вы пожалеете.
– И что же вы сделаете? Попросите кого-нибудь вызвать меня на дуэль?
– Я привлекательна, – сказала Мелисса, не обращая внимания на его сарказм, – мне не составит труда найти себе любовника, забеременеть от него, а потом распустить слухи, что вы ко мне даже не прикасались.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17


А-П

П-Я