научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/180na80/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Тревис Макги – 04

OCR Денис
«Джон Макдональд. Смертельный блеск золота»: Центрполиграф; Москва; 1995
ISBN 5-218-00009-4
Оригинал: John MacDonald, “The Quick Red Fox”
Перевод: Е. Тюрникова
Джон Д. Макдональд
Шустрая рыжая лисица
Глава 1
Серые волны Атлантики яростно обрушивались на общественный пляж неподалеку от шоссе, ведущего к Байа-Мар. Сильный, по-февральски холодный северо-восточный ветер согнал с пляжа недовольно ворчащих туристов. Он залеплял песком стекла автомашин, срывал морские флажки и трепал рыбацкие снасти на берегу. Да, проводить то субботнее утро в Форт-Лодердейле означало для туристов попусту тратить время. Уж лучше им было бы вернуться в Скрэнтон.
Я же комфортно расположился в просторной комнате отдыха своей приспособленной для жилья яхты «Битая масть», стоящей на якоре у причала Ф-18. Врубив до отказа электрическое отопление, я растянулся на большой желтой кушетке в обшарпанных шерстяных штанах и в ветхой, застиранной, блекло-голубой фланелевой рубашке.
Несколькими днями раньше я выбросил свой старый радиоприемник и приобрел взамен новый, который и повесил на кронштейне у дальней стены. Усилитель, купленный у Фишера, как нельзя лучше подходил к нему. Передавали Пятую симфонию Шостаковича. Дирижировал Бернстайн. Я сделал погромче, чтобы насладиться в полной мере этим произведением героического жанра. Осталось просто закрыть глаза и отдаться музыке...
В другом конце комнаты над чертежной доской ссутулилась Мошка в сером вельветовом комбинезоне, который ей явно велик. Да и вообще вся одежда всегда висит на ней мешком. Ей, по-моему, около тридцати, но на вид – лет восемнадцать, не больше. У нее светлые, вечно спутанные волосы, растерянное лицо и изящная, совсем девичья фигурка. При всей своей неорганизованности она умудряется неплохо зарабатывать на жизнь, занимаясь под псевдонимом Аннамара иллюстрированием детских книг.
Мой друг Мейер нашел ее на пляже с год назад. Этот волосатый, некрасивый, но, однако, чертовски обаятельный парень может часами рыскать в поисках необыкновенных людей, подобно коллекционеру, выискивающему редкие экземпляры улиток.
Высунув от старания кончик языка, Мошка набрасывала контуры непутевого полевого мышонка по имени Куимби. Она «творила» у меня на яхте, поскольку в ее доме, расположенном за три квартала отсюда, делали ремонт, а ее тошнит от запаха краски; к тому же сроки сдачи рисунков поджимали. Признаться, однажды, когда я чувствовал себя совершенно разбитым, потеряв очень дорогого для меня человека, наши отношения с Мошкой переросли в интимные. Но мы обнаружили, что не слишком друг другу подходим в этом смысле. Вдобавок ко всему мы рьяно занялись искоренением недостатков друг у друга. Борьба нас порядком измучила, и хотя мы считали необходимым не показывать этого, но оба испытали облегчение, прекратив ее и решив довольствоваться ни к чему не обязывающей и в то же время нежной дружбой.
В особо торжественно звучащих местах симфонии Мошка поднимала вверх карандаш и, размахивая им, помогала Бернстайну дирижировать, а потом снова возвращалась к своему мышонку. Следует заметить, она мастерски умела приготовить грог, от очередной порции которого у меня сейчас по всему телу разливалось мягкое и приятное тепло. Сама же она ограничилась не столь крепким напитком – ведь мышонок Куимби нуждался в ее трезвом внимании.
Неожиданно сквозь шквал музыки донеслось тоненькое дребезжание дверного звонка. Кнопку звонка я предусмотрительно прикрепил к столбу на пристани, а вход на мой маленький трап преградил цепочкой. Итак, я поднялся и пошел взглянуть, кто к нам пожаловал. У трапа стояла высокая девушка в строгом темном костюме, с сумкой в руках, по размерам приближающейся к чемодану. Она держалась очень прямо, словно показывая всем своим видом, что ветрило ей нипочем. Глядя на нее, можно было подумать, что она занимается набором в школу бизнеса. Пока я ее рассматривал, она снова очень решительно нажала на кнопку звонка.
Я вышел через заднюю палубу, поднялся по широкому короткому трапу. Девушка окинула меня очень внимательным взглядом, но я, правда, не разобрал, положительно меня оценили или отрицательно. Откровенно говоря, со мной случается и так и сяк: я чересчур крупный и к тому же с виду ленивый – каковым, впрочем, и являюсь в действительности. Как заметила одна моя техасская подружка, всем своим видом я стараюсь показать: меня уже ничем не удивишь.
Волосы у девушки были черные, средней длины – пожалуй, некоторые музыканты мужского пола отращивают длиннее. Ясные темные глаза, густые черные брови, несколько длинноватое лицо, высокие скулы и прямой нос. Лицо ее казалось бы суровым, если бы не рот – крупный, пухлый, красиво очерченный. В общем – современная деловая девушка без малейшего чувства юмора.
– Мистер Тревис Макги? – спросила она бархатным контральто.
– Он самый.
– Меня зовут Дэна Хольтцер. Я не смогла до вас дозвониться.
– А телефон отключен, мисс Хольтцер.
– Я хотела бы поговорить с вами по очень личному делу.
Иногда такое случается. Что ж, вид у нее вполне обеспеченный. Никаких драгоценностей. Зарабатывает сама себе на жизнь, и по всему видать, работенка у нее неплохая. Не похоже, чтобы она влипла в какую-нибудь историю – скорее, пришла по поручению того, кто влип. Явись она месяца два назад, я бы, может, и не заинтересовался. Но мой счет в банке таял с каждым днем, и очень скоро мне пришлось бы заняться поисками какой-нибудь проблемки, из решения которой можно извлечь выгоду. Приятно, когда проблемы приходят сами и избавляют от хлопотных поисков. Но осторожность никогда не помешает.
– А вы уверены, что вам нужен именно я?
– Мне о вас говорил Уолтер Лауэри из Сан-Франциско.
– И что же? Как поживает старина Уолт?
– По-моему, хорошо. – Она нахмурилась. – Он велел передать, что мечтает сразиться с вами в шахматы.
Что ж, значит, все в порядке. Мы с Уолтом в жизни не играли в шахматы, по крайней мере друг с другом. Но эта фраза была чем-то вроде пароля, если он кого-либо посылал ко мне. Ведь кругом полно проныр, смутьянов, штатных ищеек, да и просто любопытных. Поэтому полезно иметь способ сразу выявлять сомнительных типов.
– Заходите, что на ветру стоять, – пригласил я, откидывая цепочку. Пропуская девушку вперед, отметил ее длинную талию и стройные, крепкие икры; она двигалась с грацией, присущей многим женщинам подобного сложения. Прямая спина, прекрасная осанка.
Открыв дверь, мы ступили прямо в шквал музыки. "Мошка бросила на девушку мимолетный отсутствующий взгляд, слегка улыбнулась и вновь погрузилась в работу. Не выключая радиоприемника, я провел мисс Хольтцер через свою комнату отдыха, далее по коридору мимо камбуза, в крошечную столовую, закрыв предварительно за собой дверь, ведущую в коридор:
– Будете кофе или что-нибудь покрепче?
– Нет-нет, спасибо, ничего не надо, – ответила она, протискиваясь в каюту.
Я налил себе кружку кофе и уселся напротив неб.
– Видите ли, меня не интересуют всякие пустяки, творящиеся вокруг.
– Мы в курсе, мистер, Макги.
– Выходит, вы знаете, как я работаю.
– Да, пожалуй. По крайней мере, я знаю, что по этому поводу сказал мистер Лауэри. Если у кого-нибудь что-нибудь украли и невозможно вернуть это законным путем, вы попытаетесь получить украденное назад... за половину стоимости. Верно?
– Мне надо знать все обстоятельства.
– Да, конечно. Но... я бы предпочла, чтобы другая сторона сама объяснила вам все.
– Что ж, я тоже. Присылайте его сюда.
– Это женщина. Я у нее работаю.
– Ну, присылайте ее.
– Это невозможно, мистер Макги. Я должна отвезти вас к ней.
– Пардон, мисс Хольтцер, но, если у нее настолько серьезные неприятности, что ей понадобился я, она могла бы потрудиться прийти ко мне сама.
– Вы не понимаете, право же... Она просто не может прийти сюда. Если бы я дозвонилась до вас, она сама бы с вами и поговорила. Дело в том, что я работаю... у Лайзы Дин.
О, теперь понятно. Лайза Дин. Слишком примечательное лицо, даже если закрыть его самыми темными очками. Ведь ей не улыбалось бы нанести столь конфиденциальный визит в сопровождении полицейского эскорта. А приди она одна, зеваки углядели бы ее за сотню шагов и налетели бы со всех сторон, толпясь и глазея на нее с приклеенными глупыми улыбками, неизменно сопутствующими любой знаменитости в Америке. Десять полнометражных фильмов, четыре довольно-таки сомнительных замужества, неудачный телевизионный сериал, участие в нескольких рекламных роликах – и лицо ее стало знакомо всем. Точно так же почитатели кумиров встретили бы Лиз Тэйлор, Ким Новак и Дорис Дэй. Ведь в основном публика – это всего лишь грубое животное, недостойное доверия.
– Не представляю Лайзу Дин в ситуации, когда ей мог понадобиться именно я.
На угрюмом лице деловой мисс мелькнуло что-то вроде отвращения – или мне это показалось?
– Она хотела бы это с вами обсудить.
– Погодите... Уолтер как-то написал для нее сценарий...
– И с тех пор они друзья.
– По-вашему, ее проблема в моей компетенции?
– Пожалуй, да. – Девушка нахмурилась. – Всех подробностей я, правда, не знаю.
– Разве вы не пользуетесь ее доверием?
– В большинстве случаев – да. Но, как я уже сказала, мне не известны все подробности этой истории. Дело сугубо личное. Но речь идет... об очень важной для нее вещи, которую она хочет вернуть.
– Я ничего пока не обещаю, но выслушать ее – выслушаю. Когда?
– Сейчас, если вы не возражаете, мистер Макги. – Симфония закончилась. Я поднялся и пошел выключать приемник. Когда я вернулся, мисс Хольтцер произнесла: – Нам бы не хотелось, чтобы вы кому-нибудь об этом говорили. Не надо даже имени ее упоминать.
– Да ну? А я как раз собирался сбегать поделиться с друзьями.
– Извините, но я просто по привычке оберегаю ее. В понедельник она начинает рекламную кампанию с фильмом «Ветер удачи». Премьера состоится в следующую субботу сразу в восьми кинотеатрах Майами. Мы приехали заранее, чтобы иметь возможность встретиться с вами. Сейчас она живет в доме своего друга, а завтра вечером переедет в пентхауз отеля на побережье. Начиная с понедельника, она будет занята с утра до вечера.
– Давно вы у нее работаете?
– Два года. Вернее, чуть больше двух лет. А что?
– И как же именуется ваша должность?
– Личный секретарь.
– А вообще много при ней состоит народу?
– Да нет. В поездках вроде этой с ней только я, ее горничная, парикмахер и служащий из агентства. И вообще... лучше бы вы ей задавали все эти вопросы. Сможете с ней встретиться?
– Она в Майами?
– Да. Я на машине, мистер Макги. Только, если можно... я позвоню!
Я провел ее в каюту капитана (второй аппарат у меня стоит в каюте на носу яхты). Достав из своей огромной сумки записную книжку в черном кожаном переплете, она отыскала нужный номер и соединилась с телефонисткой, предупредив, что будет звонить в кредит.
– Мэри-Кэтрин? – сказала она. – Передайте ей, пожалуйста, что наш друг приедет со мной. Нет, больше ничего. Да, прямо сейчас. Благодарю вас.
Выпрямившись, она оглядела каюту. Я так и не понял, какие эмоции вызвала у нее огромная кровать – неприязнь или любопытство. С удивлением я поймал себя на мысли, что мне хочется объяснить ей, что кровать – всего лишь часть обстановки, перешедшей ко мне вместе с судном, выигранным мной в результате длиннющей партии в покер в Палм-Бич. Тот тип желал во что бы то ни стало продолжить игру, поставив на кон свою бразильскую любовницу, чтобы в случае своего проигрыша присовокупить ее к судну, но его друзья спасли меня от необходимости искать выход из столь щекотливого положения и деликатно вывели его из игры.
Мисс Хольтцер явно не была чересчур аскетичной. Просто, судя по всему, она привыкла для удобства классифицировать людей.
Она сказала, что, если можно, выпила бы чашечку кофе, пока я буду переодеваться. Я напялил неуклюжий костюм и повязал столь редко жалуемый мною галстук. Когда мы вновь проходили через гостиную, Мошка вдруг подала голос:
– Эй, гляньте хоть одним глазком на этого вшивого мыша! – Она показала нам только что законченный рисунок. – Здесь Куимби убеждается, что на самом деле он – мышонок. Кот ему это доходчиво разъяснил. Мышонок прямо-таки потрясен – он-то считал себя маленькой породистой собачкой. Но что-то, мне кажется, вид у него скорее напуганный, чем потрясенный. Как, на ваш взгляд, он испугался кота?
– Ой, какая прелесть! – воскликнула Дэна Хольтцер. – А правда, до чего же ужасно обнаружить, что ты на самом деле – мышь!
– Но тут уж Куимби ничего не поделает, – отозвалась Мошка.
Они приветливо улыбнулись друг другу. Я представил девушек:
– Дэна Хольтцер – Мэри-Кейт по прозвищу Мошка. Ну, мы побежали. Мошка, запри получше дверь, если я не вернусь до твоего ухода.
– Угу... И знаете: что его тревожит, так это вопрос – как научиться лаять.
– Если проголодаешься, найди что-нибудь поесть.
Но она уже снова погрузилась в работу, ничего не видя и не слыша. Мы с мисс Хольтцер вышли наружу, навстречу ветру, и направились к стоянке. Она сказала:
– Какая милая, необычная девушка, и очень талантливая. Она... ваша подруга?
– Просто у нее в квартире ремонт, вот я и предложил ей поработать у меня на яхте. Сроки ее поджимают.
Сделав еще три шага, мисс Хольтцер снова забралась в свою непробиваемую скорлупу ответственного секретаря. А я все еще явственно помнил, как, восхищаясь нарисованной мышкой, Дэна сразу стала такой оживленной, помолодевшей и удивительно яркой. Но, видно, не в ее правилах выставлять свои чувства напоказ. Сейчас она просто снова выполняла свою работу – умелая и сдержанная, ведь ей платили не за то, чтобы она брызгала эмоциями.
Нас ждал блестящий черный «крайслер» с шофером среднего возраста, облаченным в серую форму с серебристыми пуговицами. Дотронувшись до козырька кепки, он открыл нам дверцу с видом американского сенатора, выступающего в телепередаче. Вскоре я убедился, что дело свое он знает отменно. Он лавировал в потоке машин с такой сверхъестественной ловкостью, что действия других водителей выглядели беспорядочной и бессмысленной суетой.
– Это машина мисс Дин? – поинтересовался я.
– Нет. Она принадлежит людям, у которых мы остановились.
– И когда вы приехали?
– Вчера.
– Инкогнито?
– Да.
– Как вам это удалось?
– Мы наняли частный самолет.
Стекло отделяло нас от напомаженного затылка шофера. Она отвернулась от меня и безмятежно уставилась в окно.
– Мисс Хольтцер...
– Да? – Она с готовностью повернула голову.
– Мне кажется, вам чем-то не нравится поручение, которое вы выполняете, я не прав?
На ее лице мелькнула холодная усмешка.
– А что, это для вас важно?
– Ну, все-таки...
– Мистер Макги, в обязанности секретаря не входит давать оценку тому, что поручают. И мнение свое я высказываю только тогда, когда меня об этом просят. Если ее интересуют чьи-то мнения о законах об искусстве, о налогах или о чем-нибудь еще – она обращается к специалистам, а выслушав, поступает по-своему.
– Прошу прощения, вам хорошо платят?
– Мои труды окупаются.
– Что ж, не буду больше приставать.
Слегка пожав плечами, она снова повернулась к окну, предоставив мне созерцать красивую линию шеи, аккуратное ушко, обрамленное спутанными черными локонами, густые черные ресницы, гладкую щеку. В воздухе ощущался еле уловимый аромат ее духов.
Глава 2
С одной из главных эстакад между Майами и Майами-Бич мы свернули на небольшое шоссе. Дом располагался на острове, находящемся в частном владении. Садовник распахнул перед нами ворота с богатым орнаментом, и по усыпанной гравием дорожке, вьющейся в гуще пышной, тщательно ухоженной зелени, мы подъехали к небольшой площадке, со всех сторон окруженной садом.
Судя по всему, мы вошли через черный ход. Вслед за мисс Хольтцер я поднялся по лестнице и в полутемной прихожей уселся в роскошное кресло, над которым тускло поблескивали развешенные по стене доспехи. В доме – ни звука. Вновь появившаяся мисс Хольтцер, уже без шляпы и пальто, жестом пригласила следовать за ней. Мы прошли по облицованному деревянными панелями и застеленному коврами коридору. Постучав в массивную дверь, она распахнула ее и предложила мне войти, отступив в сторону со словами:
– Минутку подождите, она к вам сейчас выйдет.
Закрыв за мной дверь, она оставила меня одного. Я огляделся. Судя по всему, это были апартаменты для гостей. Длинная комната с высоким потолком. На полу темно-фиолетовый ковер. Стены обшиты деревом. Вдоль одной из стен – семь сводчатых окон, над ними – узенькие слуховые оконца в освинцованных рамах. Черная мебель в испанском стиле. Пол боковых частей комнаты был приподнят над серединой. С одной стороны на возвышении располагался камин с креслами возле него, с другой – что-то вроде спальни – кровать под балдахином и две двери. Одна из них, слегка приоткрытая, вела в гардеробную – там виднелся расставленный багаж, а из-за второй до меня доносился еле слышный шум струящейся воды.
В комнате царил полумрак, хотя портьеры были раздвинуты. Подойдя к окну, я понял почему: тропические деревья создавали густую тень. Сквозь листву были видны клочки зеленого газона, чуть левее проглядывал угол белого бассейна.
Неожиданно распахнулась дверь ванной, и появилась Лайза Дин. Как я и ожидал, она оказалась миниатюрнее, чем на экране. Почти без грима, с огромными зеленовато-серыми живыми глазами. Она пересекла спальню и спустилась по ступенькам ко мне. Каждое ее движение казалось вполне естественным, тем не менее явно было рассчитано на то, чтобы производить впечатление. Светло-коричневые брюки, облегавшие ее словно кожа, дополнял необычный меховой блузон с глубоким вырезом спереди и рукавами три четверти. Похоже, мышонку Куимби и парочке сотен его родственников пришлось пожертвовать для него светлый мех со своих брюшков. На стройной шее – узкий шарфик из зеленого шелка – точно в тон крупному изумруду на мизинце ее левой руки.
Она стремительно подошла ко мне, протянув руку и улыбаясь с такой радостью, будто к ней по меньшей мере вернулся возлюбленный.
– Как хорошо, что вы пришли! – сказала она с таким знакомым придыханием.
Я пожал ее руку, и она слегка повернулась к окну, беззаботно подставив лицо дневному свету – самому беспощадному, по мнению любой женщины. Рука у нее была маленькая, сухая и теплая – словно доверчивый зверек, а пожатие – интимное, как ее голос.
Все-таки удивительно, какое впечатление могут производить жесты и мимика актрисы, даже когда ясно понимаешь, что это всего лишь профессиональные приемы. И мне живо припомнились наставления одного каскадера. Звали его Феддер. Артрит доконал его, и он вынужден был бросить сниматься.
"Некоторые считают, что с актрисами не стоит связываться, – говорил он. – В этом есть доля правды, потому что всю свою энергию они отдают работе, и для постели просто ничего не остается. Однако надо распознать, что за девушка перед тобой. Понимаешь, если она актриска так себе, хоть и считает себя прирожденным талантом, она и в постели останется плохой актрисой, только и думая, как она выглядит со стороны. Где уж тут душу вложить! Но есть другие – те, которые мгновенно возбуждаются, им просто не нужно ничего изображать – ни перед камерой, ни в постели. Они без устали ищут новых впечатлений, все более ярких. Я бы назвал это профессиональной заинтересованностью.
На мой взгляд, эта дамочка наверняка пришлась бы Феддеру по вкусу. Я даже не ожидал, что она выглядит такой юной – ведь, как ни прикидывай, все выходит, что ей за тридцать. Легкая, стройная, с ясным взглядом, излучающим огромную энергию, с гладкой кожей без малейшего изъяна и с тяжелой копной блестящих волос. Все ее движения, жесты так тщательно выверены, что кажется, будто держится она совершенно естественно. Этакая шаловливая девчонка с озорным блеском в глазах.
Но я-то актерской братии повидал достаточно и понимал, что это всего лишь ее очередная роль. В арсенале обычной привлекательной женщины не более пяти-шести масок. А у профессиональных актрис их дюжины, просто передо мной она решила надеть именно эту. Я удостоился еще одного трюка: прежде чем начать разговор, она подошла ко мне так близко, что я ощущал на своем подбородке ее дыхание, а прелестная грудь вздымалась в полутора дюймах от моей. Немудрено, что я слегка утратил самоуверенность.
– Так, значит, вы знакомы с Уолтом... – глупо начал я.
– А вы мне нравитесь! – Она отступила на полшага и окинула меня восхищенным взором. – Он, конечно, говорил, что вы крупный мужчина, но я не думала, что вы такой огромный... Тревис. Или Трев? Кажется, он называл вас Трев. А меня друзья зовут Ли. Милый Трев, меня уверяли, что вы угрюмый, порой даже опасный, но я вижу, что вы чертовски привлекательны!
– Вы тоже ничего себе, – отозвался я.
– Это так замечательно, что вы согласились мне помочь!
– А я еще не согласился.
На мгновение она замерла, по-прежнему улыбаясь и позволив рассмотреть себя во всех подробностях. Зубы у нее были ослепительной белизны, зеленые глаза отливали сейчас янтарным блеском. Красивый изгиб золотисто-рыжих бровей; более темные, удивительной длины ресницы, чуть заметный пушок над верхней губой. Необычное, такое знакомое по экрану лицо с чуть заостренными чертами – очень чувственное, его не спутаешь ни с каким другим. Чуть склонив голову, она смотрела на меня сквозь густые ресницы, а золотисто-рыжие волосы справа чуть свесились ей на лицо. И я вдруг понял, кого она мне напоминает. Лисицу! Шуструю рыжую лисичку.
Как-то раз, уже давно, весной в горах Адирондак я наблюдал за одной лисой в период течки. Она бежала прямо перед лисом быстро и пружинисто: свернутый колечком хвост – торчком, зубки оскалены, язык высунут – и все время оглядывалась, проверяя, бежит ли за ней лис.
Вдруг Лайза Дин резко повернулась и пошла к камину.
– И все-таки вы мне поможете, – тихо сказала она.
Я последовал за ней. Усевшись на небольшую кушетку, она вытянула ноги и взяла сигарету из коробки на столе. Я помог ей прикурить. Она выпустила дым из изящно очерченных ноздрей чуть заостренного носика и, когда я сел в большое кресло, развернутое вполоборота к кушетке, улыбнулась мне.
– А вы не похожи на других, Трев Макги!
– Чем же, Ли?
Пожав плечами, она пренебрежительно хмыкнула.
– Вы не говорите того, что я привыкла слышать: «Ах, в этом фильме вы замечательны! А вот в этом просто восхитительны! Я смотрю все картины с вашим участием! Ив жизни вы смотритесь еще лучше, чем на экране! В самом деле!» Ну и все в этом духе.
– Я все это произнесу, когда буду просить у вас автограф.
– Слушайте, вы и правда какой-то угрюмый! Или боитесь показать, что я произвела на вас впечатление? Или вам и впрямь все безразлично? Меня это как-то выбивает из колеи, дорогой.
– Ваша мисс Хольтцер выбила меня из колеи таким же образом.
– Дэна – прелесть. Она-то как раз сразу доводит до вашего сведения, когда что-то производит на нее впечатление. Я подумал, что именно этого-то я и не заметил.
– Что ж, будь по-вашему, – сказал я. – В этом фильме вы замечательны, а в том – просто восхитительны! А в жизни вы еще лучше!
Она снова замерла. А я подумал о миллионах мужчин, которые, глядя на нее в кино, умирали от желания, мысленно раздевали ее, покрывая страстными поцелуями восхитительные бедра. Интересно, как она относится к столь массовому и безымянному вожделению? Она ведь так дорого платит за него. Ведь в течение многих лет она обязана сидеть на диете и соблюдать строжайший режим, ее мнут, гнут, натирают до блеска и вышколивают, заставляя находиться в наилучшей форме. Какую же энергию и железную волю надо иметь, чтобы это выдерживать годами. Глядя на нее, легко можно поддаться обманчивому впечатлению и поверить, что, будучи неким секс-символом, она в отличие от обыкновенных женщин способна вызвать непередаваемые чувства, исступленный экстаз, невероятно сильные и глубокие страсти, невыносимые любовные страдания. Хотя, по всей вероятности, это только мираж.
– Извините, пожалуйста, я на минутку, – вежливо проговорила она и метнулась в гардеробную. Изящная, по-девичьи порывистая. Вернулась она с большим коричневым конвертом в руках и положила его на стол рядом с коробкой сигарет.
– Вон тот большой сундук – это бар. Если захотите что-нибудь выпить, то и мне налейте хереса. Только полбокала, пожалуйста.
Когда я направился к бару, она произнесла, чуть повысив голос:
– Знаете, это так ужасно трудно – решить, с чего начать. И не похоже, что вы собираетесь облегчить мне эту задачу.
– Просто расскажите мне, в чем проблема. Вы же Уолту рассказывали, ведь так?
– Кое-что. Но вы, как мне кажется, пожелаете... узнать все.
– Если хотите, чтобы я вам помог.
Пока я нес напитки, она воскликнула:
– Быть знаменитостью! Если бы все, кто об этом мечтает, знали, что это такое! Становишься просто мишенью для всяких грязных интриг! Нет, в самом деле! Все кругом стремятся поживиться за твой счет. Шагу не сделаешь просто так! – Она выпила вино.
Это была уже новая роль. Да уж, страдающая знаменитость, ответственность перед публикой... Я сел в кресло.
Она печально улыбнулась мне:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
 виски 1974 года 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я