https://wodolei.ru/catalog/vanni/triton-mishel-180-r-161147-item/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А уже оттуда эти данные молниеносно принимались компьютером Смита в «Фолкрофте».
Может, они устроили себе каникулы с кругосветным путешествием? Нет, что-то не похоже. Ведь большую часть времени эти двое проводили в воздухе, а не на земле. Тик что на осмотр достопримечательностей времени у них почти не оставалось.
Оценка ситуации в мире с учетом всех горячих точек также указывала на отсутствие какой-либо связи мастеров Синанджу с этими событиями.
А что, если это старые дела Дома Синанджу? Видимо, так оно и есть. Наверное, прошлое Чиуна забавляет их беспорядочно скакать по всему земному шару.
Хорошо бы все эти перелеты не имели никакой грозящей осложнениями подоплеки. И чтобы на делах и задачах КЮРЕ это никак не отразилось. Смит уже давно смирился с тем, что его агенты, несмотря на всю свою ценность и практическую значимость, далеко не всегда бывают подконтрольными.
К тому же никакого задания Римо пока не предвиделось. А раз так, то лично ему Смиту наплевать, чем он там занимается.
И чтобы окончательно успокоиться на сей счет, глава КЮРЕ, прежде чем отправиться на ленч, проглотил целых четыре таблетки «Тамс» note 28 . А вдруг с желудком какие нелады? В глубине души его все-таки очень тревожили эти странные похождения Римо с Чиуном.
* * *
Смит не спеша добрался на своем стареньком автомобиле до Порт-Честера, где располагалось местное почтовое отделение. В первые дни существования КЮРЕ то и дело поступали письма от информаторов, и его ящик «до востребования» заполнялся очень быстро. Теперь же, в век электронной почты, таких посланий приходило все меньше и меньше. И одной поездки в неделю вполне хватало. К тому же в письмах от информаторов вряд ли могли содержаться какие-либо сведения о намерениях Римо и Чиуна.
Но старые привычки живучи. Перед тем как подойти к своему ящику, Смит встал в очередь к одному из окошек, чтобы, не привлекая излишнего внимания, осмотреть помещение. Нет, ничего подозрительного. И неудивительно: почтовые отделения весьма надежны и вполне анонимны. Федеральные власти и соответствующие службы не интересуются открытками и конвертами, что ожидают своих адресатов в абонентных ящиках.
Смит купил одноцентовую марку – самую дешевую из всех, – затем отправился к ящикам. Вставил в отверстие маленький медный ключик и отпер дверцу.
Внутри лежало несколько конвертов. Он забрал всю корреспонденцию и поспешил на улицу.
Уже сидя за рулем автомобиля, Смит бегло просмотрел почтовые отправления, чтобы убедиться, что адресованы они именно ему. Хотя этот абонентный ящик принадлежал ему вот уже тридцать лет, иногда случались и недоразумения. По сутулой спине Харолда В. Смита пробежали мурашки. На одном из конвертов синими чернилами было выведено: «Мистеру Конраду МакКлири».
Обратного адреса не было. Лишь штемпель почтового отделения Оклахомы. Глава КЮРЕ торопливо вскрыл конверт и пробежал письмо глазами.
"Больница при католическом монастыре
Приют для престарелых
Дорогой мистер МакКлири!
Надеюсь, что вы в добром здравии. Выполняя свое давнее обещание, пишу Вам это письмо с целью уведомить о скорой и, увы, неизбежной кончине сестры Марии Маргариты Морроу. Здоровье ее давно пошатнулось, однако держалась все это время она со стойкостью, достойной уважения. Теперь же врачи сомневаются, что сестра дотянет до конца июля.
Если Вы по-прежнему хотите присутствовать на похоронах, то знайте, дни сестры Марии Маргариты сочтены. Держите со мной связь по телефону. Позднее сообщу Вам точную дату.
Ваша сестра во Христе Новелла".
Харолд В. Смит еще дважды перечитал это краткое послание. На лице его отразилось искреннее недоумение.
– Значит, она еще жива… – пробормотал он и погрузился в воспоминания.
Конрад МакКлири был его правой рукой на этапе создания КЮРЕ. Грубый и прямолинейный, сильно пьющий, рьяный патриот, именно он придумал, как привлечь к работе Римо Уильямса, разработал план.
А Харолд В. Смит привел этот план в действие, усовершенствовав и продумав его до мелочей. Но высовываться Смит права не имел, непосредственное исполнение Конрад МакКлири взял на себя.
Начиная с кражи полицейского жетона Римо и кончая переделкой электрического стула – с тем чтобы разряд тока оказался несмертельным. Именно он, переодевшись монахом, посетил Римо перед казнью в камере смертников, подсунул ему специальную таблетку, после приема которой у человека не наблюдалось никаких признаков жизни – таким образом, его можно было бы объявить мертвым после экзекуции. МакКлири проделал все мастерски, не оставив ни единого следа, ни малейшего свидетельства.
Кроме, как только что выяснилось, сестры Марии Маргариты, которая вырастила и воспитала Римо.
Смит вспомнил свой давний разговор с помощником.
– А как насчет монахини? – спросил его МакКлири.
– Разве она представляет какую-либо угрозу?
– Она заменила Римо мать. И узнает его даже после пластической операции, по глазам или голосу.
– Где она сейчас?
– Все еще в приюте Святой Терезы.
– Приют надо сжечь, – произнес Смит. – Дотла. Пусть об этом Римо Уильямсе не останется ни единой записи.
– Понял, – кивнул МакКлири. – Ну а как все-таки быть с сестрой?
– Нельзя подвергать программу ни малейшему риску. Ведь от этого зависит благополучие и процветание нации.
– Понял, – снова кивнул МакКлири.
Вот, собственно, и все – таков был стиль их работы. Харолду В. Смиту вовсе не обязательно было говорить, что сестра Мария Маргарита, несмотря на все свои добрые деяния, должна умереть. Умереть, как умер Римо Уильямс, как умерли очень многие, что представляли угрозу для КЮРЕ. Все и так было ясно. МакКлири, будучи безупречным агентом и исполнителем, уже давно научился понимать своего босса без слов. Он был одним из самых лучших, хладнокровных и безжалостных агентов, которого когда-либо знал Харолд В. Смит.
Правда, Конрад сильно пил, а напиваясь, становился слюняво-сентиментальным. Но на работе сей порок никак не сказывался. Когда же ему предстояло исполнить какое-нибудь особенно грязное задание, МакКлири всегда говорил одно и то же: «Америка стоит того, чтобы отдать за нее жизнь».
Запомнив адрес и номер телефона сестры Новеллы, указанные в приписке, глава КЮРЕ сложил письмо, разорвал на мелкие кусочки и сжег их в пепельнице у приборной доски. Глядя, как коробится и чернеет бумага, он вспомнил еще один факт.
Конрад МакКлири был католиком. Пусть грешным, но все же католиком. И по всей видимости, с симпатией относился к монахине, не сделавшей в своей жизни ничего дурного, а, напротив, целиком посвятившей ее богоугодным делам.
Смит растер пепел в мельчайший порошок, завел двигатель и поехал в «Фолкрофт». На его патрицианском лице застыло выражение глубокой задумчивости.
Получалось, что покоившийся в могиле Конрад МакКлири совершенно неожиданно оказал кюре неоценимую услугу – подсказал, как удержать ценного агента.
И Харолд В. Смит в душе горячо поблагодарил старого своего товарища по оружию.
А в качестве меры предосторожности опорожнил пепельницу в трех разных местах по пути следования – с тем чтобы никогда и никому на свете не удалось бы восстановить эту записку.
Глава 16
Теперь прямиком в постельку, – обрадовался Римо, когда днище лодки заскрипело по песку пляжа Вайкики.
Над Тихим океаном уже забрезжил рассвет. Ночной ветер стих, вокруг расстилалась зеркальная гладь воды.
– Но если ты говоришь, что спал в лодке, куда же больше? – возразил Чиун, ожидая, когда ученик подтащит суденышко к самому берегу, чтобы он ступил на землю с достоинством, не замочив сандалии, как и подобает настоящему мастеру Синанджу.
Однако, к удивлению и неудовольствию Чиуна, Римо спрыгнул на песок и побрел прочь, небрежно бросив через плечо:
– Лично я собираюсь найти хороший тихий отель и ради разнообразия выспаться в нормальной западной постели.
Лицо корейца потемнело от гнева.
– Ты не будешь спать на кровати! Я запрещаю!
– Попробуй только помешать! – огрызнулся Римо.
И тут вдруг мастер Синанджу неожиданно преградил ему путь.
Ученик растерянно отступил.
– Ну что, теперь прикажешь сражаться с тобой? – устало спросил он.
– Еще не время.
– Что ты имеешь в виду?
– Ладно. Если уж так хочется спать, спи. Но только помни: утром мы отправляемся в Гесперию.
– Там будет видно.
– Утром мы отправляемся в Гесперию! – настойчиво повторил Чиун.
– Я сказал, посмотрим! – рявкнул Римо и зашагал прочь, в темноту.
Мастер Синанджу долго провожал его взглядом, лицо его, отливая мертвенной бледностью, напоминало маску из желтоватого папируса.
Римо поселился в номере отеля «Шератон» в центре Вайкики, и стоило ему только войти, как он тут же рухнул на огромную двуспальную кровать. Спать на постели запрещалось правилами Синанджу. Мастера должны были спать только на жестком татами, на полу. Но Римо сейчас плевать хотел на правила – после таких-то испытаний, через которые заставил его пройти Чиун!..
Едва он коснулся щекой подушки, как тут же провалился в сон.
* * *
Во сне он увидел себя в комнате с позолоченными стенами и несметными сокровищами. В центре на троне из тикового дерева, отделанного золотом и серебром, сидел толстый мужчина в просторном шелковом одеянии ослепительно красного цвета – на Востоке считается, что такой цвет отпугивает злых демонов.
Римо сразу же узнал его.
– Ванг?
– Великий Ванг, если уж на то пошло. – И мужчина усмехнулся, отчего на его ангельских, пухлых щеках появились ямочки. – Вижу, ты успешно проходишь испытания на пути к последней, самой главной ступени. Прекрасно, Римо. Это делает тебе честь, Я прямо-таки изумлен твоими успехами.
– Может, ты наконец объяснишь, почему мне все время снятся мастера из прошлого?
– А разве Чиун не сказал?
– Учитель напрочь отрицает какое-либо значение моих снов.
– О, как это на него похоже! Главное – придать обычному ритуалу оттенок таинственности…
– Ничего себе, «обычный ритуал»! Да знаешь ли ты, что мне пришлось испытать по его милости?
Ванг расплылся в улыбке. На лбу у него появились мелкие веселые морщинки.
– Конечно, знаю. Сам прошел через такое. Гоняют тебя до тех пор, пока уже ног под собой не чуешь. А когда падаешь без сил, являются мастера из прошлого и, если одобряют то, что видят, наделяют мудростью.
– Так, значит, эти сны – неотъемлемая часть посвящения в мастера? – удивился Римо.
– Естественно. Так повелось еще со времен самого первого мастера, явившегося из пещеры, полной тумана. Ты его видел.
– Ах вот оно что!
– А как тебе встреча с Са Мангсангом?
– Надеюсь, больше никогда не встречусь. Неужели тоже приснилось?
– Как думаешь, сейчас тебе снится сон?
Римо нахмурился.
– Похоже на то. Но слишком уж много в моих снах тайного смысла!
– С Минотавром ты уже сражался?
– Да. Правда, Минотавром был Чиун в маске и шкуре быка.
– Скверно! В наши дни мы бились с настоящим Минотавром. Захватывающее сражение, масса впечатлений!
– Нет, Минотавр точно был не настоящий.
– О драконах теперь говорят то же самое. А вот мне посчастливилось обезглавить нескольких.
– Слушай, а я почему-то всегда думал, что Великий Ванг посещает мастеров лишь раз в жизни.
– Так оно и есть. Когда проснешься, поймешь. Мое появление означает, что ты достиг полного совершенства. Но раз ты сейчас спишь, то это не считается.
– О-о… – разочарованно протянул Римо.
– Теперь же ты на самом пороге Дома. Известно ли тебе, что Чиун уже давно отошел от дел?
– Вот как?
– Да, да, не удивляйся. И уже давно живет отблесками былой славы. – Ванг покачал круглой головой. – Ай-ай-ай… Скверно, совсем скверно. Что, если вы оба попадете в какой-нибудь переплет и погибнете? Тогда Дом прекратит свое существование.
– Никогда прежде об этом не задумывался.
Ванг подался вперед.
– А ты разгадал тайну Сфинкса?
– Нет.
– Нет?! Но почему? Ответ-то ведь проще простого.
– Ну Чиун тоже так говорил…
– Ладно, попробую чуть-чуть подсказать. – С этими словами Великий Ванг приложил палец к кончику носа и начал давить на него. Нос сплющился и расширился. Затем мастер странным образом отогнул уши – теперь они оттопыривались в разные стороны, словно на них давил головной убор фараона.
– Ты?! Так это был ты?
– Он самый, – подтвердил Великий Ванг и позволил носу и ушам принять свою изначальную форму. – Когда один из последних фараонов призвал меня на помощь, я приехал и все расставил по своим местам. Заставил этих бессовестных обманщиков переделать лик Сфинкса – так, чтобы он походил на мой. То-то они засуетились! Предлагали мне золото, горы золота, но я с презрением отверг эту подачку. И напомнил о том, что обещанное Дому Синанджу всегда следует выполнять. Если позволять фараонам нарушать свое слово, то любой, самый жалкий эмир, халиф или паша в момент воцарится на их месте!
– Значит, ты Сфинкс…
Ванг откинулся на спинку трона.
– Великий Сфинкс, не забывай. Я немало потрудился, чтоб заработать это почетное звание.
– Прости.
– И не говори Чиуну о моем намеке. Пусть считает, что ты сам додумался.
– А что же… Чиун-то сам догадался?
– Конечно. Ум у него очень быстрый и острый.
– Ну ладно. Мне и с тобой придется сразиться?
Ванг усмехнулся.
– Думаешь, ты победишь?
– Не знаю. Ведь ты – Великий Ванг.
– А ты – страшный ночной тигр, созданный мастером Синанджу. Мифический персонаж, воплощение божества. Сам Шива в одной из своих реинкарнаций!
– Не верю я во всю эту ерунду насчет Шивы и реинкарнации!
– Полегче, Римо, полегче! Ты говоришь с пророком, одним из божественных воплощений!
– Прости…
– Ладно. Скоро все узнаешь сам. Можешь еще задать вопрос.
– Когда ты впервые обнаружил источник солнца, в небе появилось огненное кольцо, и ты услышал голос. Интересно, чей голос?
Великий Ванг недоуменно пожал плечами.
– Я и сам пытался выяснить это на протяжении последних двух-трех тысяч лет. Огонь ослепил меня, а в голове загудело. Думаю, это был Саншин.
– Кто?
– Горный Дух. Неужели Чиун никогда не рассказывал тебе о нем?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34


А-П

П-Я