Выбор супер, цена того стоит 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Казалось бы, на 125-й улице она не простоит без присмотра и пяти минут, однако еще не было случая, чтобы ее украли.
– Поразительный случай, – сказал Фредди. – Я имею в виду твою работу в том баре… Единственный белый пижон в заведении! Досталось тебе, наверно, а?
– Ну, мне действительно пришлось нелегко, – согласился я. – Но со временем все вошло в колею. Я до сих пор туда заглядываю. Нечасто, правда, но все-таки…
Название «У Карла» носил бар, расположенный восточнее 125-й улицы. Я работал там, пока Скотчи наводил обо мне справки и передавал материалы Лучику для принятия окончательного решения. Бар больше не назывался «У Карла», и я туда теперь и носа не казал, но мне хотелось, чтобы Фредди считал меня крутым завсегдатаем.
Фредди, впрочем, было наплевать, крутой я завсегдатай или не очень. В данный момент его интересовала только еда. Он поглощал ее жадно и увлеченно, что, впрочем, не мешало ему болтать со мной о всякой всячине, главным образом, о спорте. Так мы сидели и разговаривали, пока Фредди не наелся и не сказал, что ему пора идти. Расставаться с ним мне было искренне жаль. От него как будто исходила какая-то добрая сила, и рядом с ним любой человек начинал чувствовать себя увереннее и спокойнее. Забывчивый, ленивый, Фредди вряд ли являл собой идеал почтового служащего, но он был хорошим человеком и к тому же – единственным чернокожим парнем, которого я знал в Нью-Йорке. Спокойный, надежный, он многое знал и во многом разбирался; я, к примеру, был не прочь узнать его мнение кое о чем, но об этом лучше было говорить не при свете дня и не на трезвую голову. Кроме того, после известных событий прошло слишком мало времени, чтобы я мог спокойно их обсуждать.
– Слушай, я, наверное, буду «У Карла» в пятницу вечером. Может, заглянешь? – сказал я, когда Фредди, отдуваясь, поднялся, чтобы уйти.
– Ничего не выйдет. Уж извини. Только в понедельник, а лучше во вторник, – ответил он.
– Ладно, во вторник. Только обязательно, а то я приду, а тебя не будет. Не хочу торчать там как бельмо на глазу.
– Хотел бы я знать, что у тебя на уме, Майкл. Наверное, женщины, а? – спросил Фредди, растянув рот до ушей.
Я кивнул и добавил, что обязательно должен встретиться с ним, но во вторник я уже был в долбаной Мексике и сумел вернуться в Гарлем лишь много позднее.
Я доел свинину, которая была до того напичкана глутаматом натрия, что у меня едва не начались галлюцинации.
Потом я любезно попрощался с Саймоном и, выйдя на улицу, снова надел бейсболку и очки. Как выяснилось, Фредди еще не ушел: он стоял тут же, на углу, и трепался с каким-то костариканцем. Небрежно представив меня своему приятелю, Фредди неожиданно огорошил меня вопросом о том, продолжаю ли я встречаться с той грудастой, рыжеволосой красоткой. Он не назвал имени, но я знал: он мог иметь в виду только Бриджит! Я-то думал, что о наших встречах не знает ни одна живая душа, но если об этом пронюхал гребаный письмоноша, значит, об этом известно и половине города.
Кое– как взяв себя в руки, я сказал Фредди, что никогда не встречался с такой девушкой и что он, верно, обознался.
Поспешив расстаться с обоими, я отправился к остановке надземки, раздумывая, не позвонить ли мне миссис Лопате (я все-таки узнал, что ее зовут Ребеккой). Она говорила, что будет ждать моего звонка, но, подумав еще немного, я решил, что не буду больше с ней встречаться. По крайней мере здесь, в Нью-Йорке, у меня должна быть только одна девушка – Бриджит. Она принадлежит мне. Она – моя. То, что Темный имеет на нее какие-то виды, меня смущало мало. Я был уверен, что в конце концов он совершит какую-нибудь глупость, например, напьется или ударит ее. Тогда Бриджит прибежит ко мне, и мы улетим далеко-далеко, за океан. Там мы будем в безопасности и…
Но тут подошел поезд, я сел в него и поехал в Бронкс.
Меня довольно сильно смущало то обстоятельство, что теперь я был замешан в убийстве. Как ни крути, а мы все же были причастны к тому, что Дермот отправился к праотцам, и я был уверен, что последствия не заставят себя ждать. Легавые возьмут след и будут искать меня, методично обходя один дом за другим и врываясь в квартиры. Неумолимо, безжалостно… Так, во всяком случае, бывало в кино. В реальной жизни, впрочем, на смерть Дермота Финюкина мало кто обратил внимание. Еще один труп погоды явно не делал, во всяком случае – в Нью-Йорке. Мертвецом больше, мертвецом меньше – для огромного города это была просто капля в море. Ну а поскольку набивать Дермота соломой нам было недосуг, то сообщение о перестрелке в баре не попало даже в вечерние новости.
Несмотря на это, я продолжал беспокоиться. Если вы возьмете газеты начала девяностых, то увидите, сколько там статей и прочих материалов, посвященных масштабам организованной преступности в Нью-Йорке. С всесильной мафией боролись больше трехсот агентов ФБР, поэтому среднестатистический читатель пребывал в уверенности, что все итальянские лавочки в округе оборудованы подслушивающими устройствами и скрытыми камерами и что каждый второй продавец, жонглирующий тестом в ближайшей пиццерии, – долбаный федеральный агент. По телевизору выступали с разоблачениями многочисленные осведомители и стукачи, шли бесконечные репортажи о бесконечных судебных процессах. Генеральный прокурор (впоследствии – мэр) Джулиани подробно рассказывал, как еще он «вставил» преступным кланам. Разумеется, прокурор действовал не один. Вместе с ним не покладая рук работали полиция, ФБР, парни из казначейства, шерифская служба, налоговики и даже Канадская королевская конная полиция, поэтому на первый взгляд может показаться, будто в те времена прокручивать какие-то сомнительные делишки, как делали это мистер Даффи и Темный, было невозможно. Но это не так.
И даже совсем не так.
Спору нет, деятельность нью-йоркской мафии начала девяностых производит сильное впечатление, но общая картина отнюдь не ограничивалась историей ее заката, крушения и последовавшего самороспуска. Нет, общая картина преступности включала и совершенные в состоянии наркотического опьянения убийства, которые происходили в Гарлеме, Южном Бронксе и Бед-Стае практически каждую ночь, а также тех, кто поспешил заполнить вакуум, образовавшийся после ухода всесильной мафии со сцены.
Верно и то, что к северу от 110-й улицы всегда действовали свои, особые правила и законы. Лично мне всегда казалось, что властям нет абсолютно никакого дела до того, что там происходит. За все время, что я прожил в Гарлеме и на Вашингтон-Хайтс, я ни разу не сталкивался ни с федеральными агентами, ни с наркополицейскими, ни с обычными оперативниками.
Впрочем, если бы федералы вздумали навести в этих районах хотя бы видимость порядка, из этого вряд ли бы что-нибудь вышло. Вот хотя бы Темный… Он был очень осторожен и хитер, я бы сказал – дьявольски хитер, и взять его с поличным было невероятно сложной задачей. Начать с того, что занимался он почти исключительно недавними иммигрантами из Ирландии – несчастными нелегалами, которые бежали от тридцатипроцентной безработицы и гражданской войны у себя на родине и селились в Ривердейле и на Вашингтон-Хайтс, а кое-кто даже и в Бронксе, исчисляясь в этих местах уже десятками тысяч. Эти молодые мужчины и женщины готовы были безропотно сносить многое, лишь бы не привлечь к себе внимания полиции и официальных лиц. Конечно, Нью-Йорк – не Бостон и не Сан-Франциско, но если вы возьмете статистику Службы иммиграции и натурализации, относящуюся к концу восьмидесятых, и умножите количество официально въехавших в страну ирландцев минимум на десять, то вы поймете, о чем я говорю.
Разумеется, наши соотечественники заселяли не только верхнюю часть города. В Квинсе их особенно привлекал Вудсайд; существовали также такие места, как Адская Кухня и Верхний Ист-Сайд, но эту территорию контролировал кто-то другой. Не Темный – это я знал точно, а вот за мистера Даффи не поручусь. Впрочем, все это я рассказываю только затем, чтобы вы поняли, что, несмотря на все усилия ФБР, мэра Динкинса и полиции, мистер Даффи и Темный чувствовали себя абсолютно спокойно. Тем более и мне не стоило беспокоиться, что копы станут меня разыскивать. Для них я был мелочь, я был ничто, к тому же я находился под надежной защитой. Тот же Темный наверняка не только успешно водил полицию за нос, но и подкармливал кое-кого из легавых, поэтому я мог не трепыхаться. Впрочем, практической стороной безусловно ведал Лучик, пока наш обожаемый Темный с увлечением занимался более приятными делами. Никаких трений с законом у него не было; потенциальные конкуренты успешно уничтожали друг друга; ирландцы продолжали прибывать. У него была девушка, была своя команда, свой ангел-хранитель (хотя для ангела Лучик был, пожалуй, слишком костляв), и если бы не его обрюзгшее, чуть рябоватое лицо, ему можно было бы только позавидовать. Да и мне тоже… Когда вечером того же дня я сидел в баре «Четырех провинций» и, обливаясь потом, глотал отвратительный лагер, я не мог не признать, что никаких оснований для беспокойства у меня нет и что я напрасно так волнуюсь из-за утренних событий и так жалею себя. На самом деле все о'кей, и я зря кисну: дела идут хорошо, и в обозримом будущем положение вряд ли изменится. Темный загребает хорошие деньги, от которых и нам кое-что перепадает, так что вскоре всем нам предстоит кататься как сыр в масле. Не исключено, что через год или два каждый из нас сумеет скопить достаточную сумму, чтобы уйти из бизнеса. Быть может, денег хватит даже на то, чтобы поступить в университет или открыть собственный бар – это уж кому что нравится.
Этим, вероятно, все бы и кончилось, если бы как раз в это время Темный не начал осуществлять еще один план, о котором знали только трое членов нашей организации, но увы – не я и не Скотчи.
Но будущее – это будущее, а в настоящем я продолжал переживать по поводу смерти жалкого придурка Дермота, разбавляя свое сожаление абстрактными размышлениями об организованной преступности и расистской сущности стратегического курса, избранного полицией Нью-Йорка.
– У тебя озабоченный вид, – сказал Энди.
– Правда?
– Да.
– Вот как…
– О чем ты думаешь?
– О том, как нам повезло, что мы действуем в северной части города. В каком-нибудь другом районе легавые давно бы сели нам на хвост.
– Это верно.
– Ты смотрел фильм «За 110-й улицей»? – спросил я.
– Нет.
– Я тоже не смотрел, но я готов поспорить, что в нем не только правдиво рассказывается об организованной преступности, но и отражена расистская сущность стратегического курса, которого придерживается нью-йоркская полиция. Легавым наплевать на то, что здесь происходит, просто наплевать!
Энди слегка наклонил голову.
– Что сегодня с тобой? – спросил он. – Или может быть, ты хочешь, чтобы тебя сцапали?
– Ничего такого я не хочу.
– Ну и слава богу!
– Ладно, забудь. И извини, что я такое подумал. Непростительная ошибка с моей стороны. Я забыл, с кем разговариваю.
У Энди обиженно вытянулось лицо.
– Я просто пошутил, – быстро сказал я. – Не сердись, ладно? Скажи лучше, паренек, как ты себя чувствуешь?
Энди начал рассказывать, как он себя чувствует, а я сидел и, как мог, поддерживал беседу, впопад и невпопад кивая головой, чтобы он думал, будто вся эта чушь меня действительно интересует. Так оно и шло: я вздыхал, ковырял в ухе и прихлебывал пиво, пока Энди разливался соловьем, и никто из нас не знал, что меньше чем через десять минут Скотчи спустится по лестнице и разом вышибет все мои заботы о легавых, о Нью-Йорке и о прочих обстоятельствах моей теперешней жизни не только у меня из головы, но и вообще откуда бы то ни было.
Да, решающий момент близится. Наверное, мне следовало бы присутствовать на сегодняшнем гребаном совещании, чтобы выразить свой протест прямо в лицо Темному, но я не присутствовал, потому что приехал в «Четыре провинции» слишком поздно.
Собственно говоря, совещание еще продолжалось, но Энди спустился вниз, потому что от табачного дыма его немного тошнило. Он, однако, рассказал мне о том, что я пропустил, и надо признать, новости были достаточно любопытными.
– Полный облом, – сказал Энди и объяснил, что Темный считает нашу утреннюю разборку серьезной неудачей (а почему, собственно? – подумал я), так как Дермот погиб, а в дело вмешались копы. Еще Темный наорал на Лучика и показал ему, где раки зимуют. Должно быть, наш босс и вправду рассердился, хотя нельзя было исключать, что Энди, по своему обыкновению, преувеличивает.
Подумав об этом, я посмотрел на Энди. Крупный, светловолосый, с каким-то сонным взглядом, он не был круглым идиотом, но я почему-то был уверен, что в Институт перспективных исследований его пригласят очень не скоро. Впрочем, общаться с ним было по большей части приятно, и я подумал, что он не заслужил того, что с ним случилось. Кого следовало бы избить, так это Скотчи; может быть, и Фергала тоже, но никак не Энди.
– Ну-ка, поверни голову, – сказал я.
Он послушно повернулся. Кое-где еще сохранились следы синяков, но в целом он выглядел удовлетворительно.
– Неплохо выглядишь, недоносок, – сказал я. – Хочешь кружечку? Я угощаю.
– Хочу.
Я отправился к бару и купил ему пинту «Гиннесса». Себе я взял бутылку «Ньюкасл браун».
– Ты видел Бриджит? – спросил я, вернувшись к столику.
– Да. Она рассказала мне один анекдот.
– О попугаях? – уточнил я.
– Ага. Смешной, правда?
– А где она сейчас? – спросил я.
– По-моему, она уехала с Темным. Они собирались в оперу или еще куда-то, – ответил Энди.
– Уже отправились?
Он кивнул:
– Бриджит говорила, что хочет сменить имя.
– Что-что?!
– Да, на Бриджид. Произносится почти так же, но пишется на ирландский манер. Святая Бриджид считается покровительницей Ирландии, ну как Патрик. Бриджит сказала, что раньше она была богиней земли, матерью Эйр, но ранние христиане…
– Первый раз об этом слышу, – перебил я.
– Ах да, ты ведь не в курсе, Мики, – сказал Энди. Тут его разум совершил внезапный скачок, и он заговорил о другом: – Сегодня утром было горячо, доложу я тебе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58


А-П

П-Я