https://wodolei.ru/catalog/unitazy/deshevie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Прошу тебя, уходи!
— В какой мере он был сумасшедшим? — повторил он.
— Мейсон, в последние пять лет мы получали от тебя лишь открытки к Рождеству. Это все. Мальчики даже не знают, как выглядит их дядя! Зачем ты сейчас лезешь в нашу жизнь?
— Я несколько раз навещал Джерри, когда он был в больнице.
Лаура повернулась, стараясь разглядеть его в сером утреннем свете:
— Он никогда не упоминал об этом. Зачем ты пришел?
— Я подумал, что тебе нужна помощь.
— Ты предлагал ему деньги?
— Да. Почему бы и нет? Он был моим братом. И он был в беде.
Присев, Лаура застыла на месте:
— И он их взял?
— Нет.
Она с силой перевела дыхание:
— Да, он не мог.
— Что у тебя с деньгами?
— Будут остатки страховки.
— Сколько от нее осталось?
— Когда он лежал в больнице, ему пришлось снять с нее для нас некоторую сумму.
Закрыв глаза, Мейсон прижал к векам кончики пальцев. Затем упрямо помотал головой:
— В какой мере он был сумасшедшим, Лаура?
— Не более чем ты, — с горьким смешком ответила она.
— Вчерашний день… Было ли вчера что-то особенное?
— Нет. Когда он вернулся на службу, ему устроили, как говорится, тепленькое местечко. В его ведение передали пирсы, к которым швартуются шикарные круизные лайнеры. И вчера он тоже был на пристани, наблюдая за «Принцессой Генриеттой».
— Покончив со своими обязанностями, он пришел прямо домой?
— Да.
— Вел он себя нормально?
— Для его состояния — нормально. Мейсон, это было ужасно — девять месяцев в больнице. Ты понимаешь, почему он не взял у тебя деньги, но с ними было очень туго. Он постоянно волновался, как вытащить нас из ямы, в которой мы оказались. Но когда вчера он пришел домой, им владела обыкновенная усталость. Стояла жара. Невыносимая жара. После травмы он плохо спал. Около полуночи он встал, оделся и сказал, что пойдет пройтись. Для него в этом не было ничего странного. На прощанье он поцеловал меня. И в голову не могло прийти…
— Доктор не говорил тебе, что его состояние внушает беспокойство, Лаура? Тебя предупреждали, что порой он может быть не в себе?
— Нет.
— Ты согласна с Силверменом — что он сошел с ума?
В комнате посветлело, и теперь он видел, как у нее задрожали губы.
— Эти слова я должна буду сказать детям. Какое иное объяснение я могу им дать? Он убил четырех человек, Мейсон. Он стрелял в людей из своей обожаемой полиции. Какое иное объяснение тут может быть?
— Что-то его заставило. Какой-то человек, какое-то безвыходное положение, которые вынудили его. Начав стрелять, он мог превратиться в «одержимого» — это слово Силвермен употребил, разговаривая с прессой. Но что-то его вынудило, Лаура.
Сидя на кровати, она выпрямилась:
— Оставь это, Мейсон. Разве для ребят не будет лучше знать, что их отец из-за травмы сошел с ума, чем считать его хладнокровным убийцей?
Мейсон вытащил из кармана очки и аккуратно водрузил их на переносицу. Он встал:
— Я примерно знаю, во что обходится такое лечение. Ни ты, ни дети не голодали. Откуда у Джерри взялось столько денег? Не от меня. От твоих родственников? Они помогали?
— Нет.
Траск повернулся к окну, разглядывая унылые задворки старого коричневого здания.
— У меня есть привычка внимательно разбираться в совпадениях, — наконец произнес он. — Одним из тех, кого убил Джерри, был Игрок Фланнери, известный ростовщик, акула, который давал деньги под жуткие проценты. Вчера Джерри работал на пирсе. Другим убитым был брат стюарда на «Принцессе Генриетте» — того стюарда, который обслуживал Эприл Шанд, жертву грабежа. Еще один из убитых — человек по фамилии Пиларсик. На его счету самое малое один арест как скупщика краденого. Единственным из жертв этой бойни, Лаура, который не имел никакого отношения к вчерашним событиям на пирсе, был Дойл Гантри, актер. Вероятно, он случайно попал под пулю. Тем не менее тут слишком много совпадений.
Лаура смотрела на него широко открытыми глазами. Не проронив ни слова, она встала с постели и вышла из комнаты. Он слышал, как цокали ее каблучки, когда Лаура по коридору направлялась к гостиной. Через минуту она вернулась, держа в руках полосу таблоида.
— Рано утром я вышла за мороженым. Подумала, что Джерри это обрадует. И купила первый выпуск «Ньюс».
Та же газета лежала на сиденье «фольксвагена» Мейсона.
— Здесь рассказывается о краже на том причале, за который отвечал Джерри. Он очень тяжело переживал. Сказал: «Прямо у нас под носом». Он утверждал, что ни полиция, ни таможня, ни комиссия не в силах предотвратить кражи среди грузчиков. Ты знаешь, что их на день-другой набирают среди поденщиков. Посмотри, Мейсон.
Она протянула ему газету, развернутую на той странице, где красовались пикантные снимки мисс Эприл Шанд. Вокруг нее на заднем плане стояла группа людей. Лаура показала на одного из них — лысого улыбающегося мужчину.
— Кто это? — спросил Мейсон.
— Дойл Гантри.
— Откуда ты знаешь?
— Он мелькал в телевизионных постановках и голливудских фильмах. Хорошо известен как актер второго плана, на маленьких ролях. Я заметила его на снимке и решила, что, как приятель Эприл Шанд, он пришел поздравить ее с возвращением. Мейсон?..
Траск снял очки, аккуратно протер их и вернул в нагрудный карман.
— Может, мистер Гантри и не случайно нарвался на пулю, — сказал он, негнущимися пальцами вытягивая очередную сигарету из кармана.
Подойдя вплотную к нему, Лаура уставилась в его бледное невозмутимое лицо:
— Мейсон, оставь это дело в покое!
Траск, не обращая на нее внимания, смотрел широко открытыми, немигающими глазами на кресло, которое когда-то принадлежало Джерри.
— Я расстался с семьей, когда погиб Эд, — сказал он. — Я не хочу иметь никаких дел с философией, прославляющей мертвых героев. Я слишком много видел их в армии. Эд и Джерри защищали то, во что они верили до мозга костей, пуская в ход и свое оружие, и свое невероятное мужество. С их точки зрения, я избрал существование слюнтяя. Я предпочел бороться с помощью слов и идей. Я помню, как-то Джерри в твоем присутствии сказал: «Вот уж не думал, что в семье Трасковеров вырастет такой цветочек». Тогда я расстался с вами, Лаура, ибо все вы думали, что я слаб и ни к чему не пригоден, а Джерри силен и мужествен — у него имелось все, чего я был лишен.
— Мейсон, прошу тебя! Ты уже ничего не можешь сделать. Пять человек мертвы — и это конец всему!
Он медленно покачал головой:
— Лишь одно могло свести Джерри с ума. Если бы он предал то, во что верил; если бы он перестал быть настоящим копом. Вот от этого он и мог слететь с катушек.
— Но он был настоящим копом! Спроси капитана Силвермена! Спроси…
— Он должен был брать деньги, — сказал Траск.
Рванувшись, она вцепилась ему в руки:
— Послушай меня, Мейсон. Я была женой копа. Я знаю и верю в то, о чем многие и не подозревают. Я знаю, что набережная и порт — золотая жила для убийц и рэкетиров. И если человек, специально подготовленный для этой работы, не мог остановить их, что, о боже, сможешь сделать ты?
Мейсон посмотрел на пальцы, сжимающие рукав его пиджака от «Братьев Брукс».
— Может, я и примитивен, как Эд и Джерри, — сухо сказал он. — Может, когда я вечером увидел, как эта история выползает с телетайпа, я и решил, что лучше быть мертвым героем, чем философом, который делится своей мудростью по вопросам морали и политики в коктейль-холлах Мэдисон-авеню.
— Ты будешь глупым мертвым героем, — со сдержанной силой произнесла она. — Тебе не хватает Эда и Джерри? Ты не подготовлен для игры в этой лиге, Мейсон.
— Значит, я обзаведусь соответствующей техникой, — тихо сказал он и коснулся ледяных пальцев, лежащих на его рукаве. — Спасибо, что дала мне понять — ты не так уж ненавидишь меня.
Она отпрянула от него:
— Нас еще ждут хлопоты. Похороны. — У Лауры дрогнул голос. — Единственный оставшийся от семьи мужчина мог бы…
— Я обо всем позабочусь.
4
Когда Мейсон покидал дом, человек, поливавший из шланга ступеньки и тротуар перед зданием, с интересом посмотрел на него.
— Вы работаете тут дворником? — спросил его Траск.
— В этом квартале на моем попечении четыре дома. Может, в шикарной части города и используют контейнеры, но тут валяются кучи мусора. — Он показал на ручеек, подгоняемый его шлангом, который нес с собой россыпь сигаретных окурков и конфетных оберток.
— Я — брат Джерри Трасковера.
Морщины на лице собеседника изобразили искреннюю симпатию.
— Да, тяжелая история. Я хотел было зайти и поговорить с леди, но подумал, что сейчас, наверно, не время. Хорошо, что ребята в отъезде.
— Относительно арендной платы…
— О, теперь все в полном порядке, — заверил его собеседник.
— Теперь?
— Джерри немного задолжал во время болезни, но теперь они расплачиваются еще до конца месяца.
— Сколько он задолжал?
— Месяца за четыре-пять. Но когда Джерри вышел из больницы, он тут же все оплатил. Хозяин — очень порядочный человек. Зная все обстоятельства, он не беспокоил жильцов. Шестьдесят пять долларов в месяц не подкосили его.
— Он выплатил все скопом?
— Ага. Мы еще подумали, что, может быть, копы в участке пустили шапку по кругу…
Мейсон полез в карман за сигаретой. Он зажал ее губами, но не стал прикуривать.
— Вы знаете, куда Джерри и Лаура ходили за покупками? За продуктами и всем прочим? Я подумал, может, что-то нужно…
— К Ферручио. В квартале отсюда.
— Благодарю. Если миссис Трасковер будет нуждаться в помощи…
— Можете на меня рассчитывать.
— Я предполагаю, что хоронить будут отсюда?
— Еще не знаю, как все будет организовано.
Через полчаса Мейсон, держа под мышкой утреннее издание «Ньюс», снова очутился в кабинете капитана Силвермена.
— Вы отвели нам не так много времени, мистер Траск, — сказал Силвермен. — У меня кое-что нашлось на Хоукинса… но, скорее, пустяки. О Гантри пришлось собирать сведения на побережье.
— Так что относительно Хоукинса?
— Билл Хоукинс был зарегистрирован как докер.
— А я думал, что он был подменным поваром.
— Он был и тем и другим. Когда пять лет назад Портовая комиссия взялась за дело, всем докерам пришлось зарегистрироваться. Чтобы оставаться в списках, они должны были работать или хотя бы показываться на работе не менее восьми дней в месяц. Что Хоукинс и делал, в то же время подрабатывая на стороне поваром. В ночные смены. Криминала у него не так уж и много. Пара взломов и попыток совращения несовершеннолетних. Драка на одном из молов. Ни разу не сидел.
— Мог ли он работать носильщиком… скажем, вчера… на «Принцессе Генриетте»?
Силвермен прищурился:
— Мог бы. — Капитан снял трубку и попросил соединить его с информационным отделом Центра занятости на Четырнадцатой улице. На другом конце трубку снял кто-то, кого он знал. — Можешь ли проверить, работал ли парень по имени Вильям Хоукинс вчера на пирсе Р? Да, тот самый. Спасибо. — Положив трубку, полисмен посмотрел на Мейсона: — Они в курсе истории со стрельбой и все знали без всякой проверки.
— То есть он был на пирсе Р?
Силвермен кивнул.
— Фланнери работал в том же районе?
— В общем-то да. Но…
Мейсон разложил на столе Силвермена газету и показал на изображение Дойла Гантри.
— То есть вчера трое из них были на пирсе или рядом с ним. Пиларсик явился скупщиком краденого.
— Похоже, что все совпадает, — пробормотал Силвермен.
— Ну и?..
— Ну и что же теперь делать? — пожал плечами капитан. — Все они мертвы.
Мейсон извлек из кармана очки и стал протирать их.
— Вы назвали ростовщичество старым рэкетом «шесть за пять», капитан. Что вы имели в виду?
Силвермен снова пожал плечами:
— Вы одалживаете пять, а в конце недели платите шесть. Кредит из двадцати процентов.
— А если не успеваете заплатить?
— Значит, на следующей неделе платите двадцать процентов уже от шести.
Мейсон уставился на него:
— Вы хотите сказать, что если одолжили пятьсот, то к концу недели платите шестьсот? И семьсот двадцать через неделю?
— Математика простая, — подтвердил капитан.
Траск промокнул платком бисеринки пота на лбу.
— Когда Джерри вышел из больницы, то задолжал квартирную плату за пять месяцев, — задумчиво сказал он, словно припоминая факты, а не разговаривая с Силверменом. — То есть триста двадцать пять долларов. Ферручио, бакалейщику, он задолжал еще две сотни. Я проверил у него. Но Джерри расплатился со всеми разом. — Мейсон не сводил с Силвермена широко расставленных глаз. — Все думают, будто ваши люди пустили шапку по кругу. Это было?
Силвермен потянулся за окурком сигары в пепельнице на столе.
— Нет, — помолчав, сказал он.
— Значит, если Джерри одолжил пять сотен у такого, как Фланнери, в конечном итоге он оказался должен ему две или три тысячи. Как вы противостоите такому рэкету, Силвермен? Ведь это противозаконно, не так ли?
— Конечно это незаконно. Противоречит банковскому законодательству Штатов. Чрезмерные проценты. Но что вы можете сделать? Кто даст показания? Человек, который одалживает, нуждается в деньгах. Если он начнет выступать, окажется на мели. Обосновать обвинение не удастся. И так длится уже сотню лет, мистер Траск.
— А если коп попадается на крючок, как он отдает долг, Силвермен? Явно не из своей зарплаты.
— Коп не попадается на крючок. Он знает, к чему это ведет.
— Конечно, знает, — согласился Мейсон. Лицо его блестело от пота. Рубашка прилипла к телу, словно он окунулся в воду. — Но у него жена и двое детей, которые могут оказаться на улице, а он не может прийти к брату за помощью, потому что слишком горд. Он придумывает разные способы, которые, как ему кажется, помогут расплатиться с Фланнери, но они не срабатывают. Вот мы и пришли ко вчерашнему дню.
— Минутку, мистер Траск. Вы все это просто выдумали.
— Да? Что ж, проверьте эту выдумку, капитан. Нед Хоукинс, стюард, знал, в каком из чемоданов хранятся драгоценности. Камни мисс Шанд. Он дал знать своему брату Биллу, носильщику. Мистер Дойл Гантри прибыл к причалу поздравить мисс Шанд с возвращением и отвлек ее. Когда таможня проверила багаж, братец Билл подхватил чемодан, в котором лежали драгоценности. На улицу он вышел не через общий проход.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24


А-П

П-Я