https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/130na70/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Что еще я обязана думать?
Эллин даже не собиралась слушать его ответ, даже если ему было что ответить. К ее глазам подступили слезы, но она придала лицу спокойное безмятежное выражение, чтобы не устраивать сцен, и как можно быстрее ушла от него. Она даже не знала куда и зачем. Она просто знала, что не может находиться с ним в этом наполненном ресторане и смотреть, как в жизнь Джошуа возвращается его бывшая любовница.
Эллин очнулась и поняла, что идет по улице возле Пельера. Под тенистым вязом была скамейка, там обычно ждали экипажей, и она присела на нее, чувствуя себя ужасно несчастной.
Сколько дней прошло с тех пор, как Мисси предположила, что она ждет ребенка? Неделя? Может быть, десять дней? Ребенок рос. Сколько осталось до того, как ее стройная фигура начнет расплываться? – думала Эллин. Она вспомнила Джека Риллея и его отвратительные высказывания, вспомнила яростную реакцию Джошуа и не могла не подумать о том, была бы его реакция такой же, если бы он узнал, что она носит ребенка Билла Боланда…
Эллин закрыла глаза и опустила голову, не в силах вынести ослепительный солнечный свет. У нее вот-вот покатятся слезы. Вдруг ей подумалось о том, что лучше бы она не затевала эту одиссею с Шейком. Берт был бы жив. В Рэпид-Сити она бы вышла замуж за Билла Боланда задолго до того, как заподозрила, что носит ребенка, и ее кратковременная стычка с Джошуа Мэннерсом вспоминалась бы ей как досадная неприятность, не более того. Она бы носила в душе воспоминание о Райфе, в то же время в руках у нее был бы Билл Боланд. Она бы могла просматривать свои воспоминания как забавную книжку с картинками, и избегала бы жизненных жестокостей, трудностей, и сумела бы защититься от любви так же спокойно, как запирает дверь своей спальни каждую ночь…
«Ты трусиха», – обвинил ее когда-то в горячем споре Джошуа Мэннерс. «И даже от этого я имею одни неприятности», – добавила Эллин сама себе. Все, что она могла сделать, – это оказаться в тяжелом положении: убить Берта, и – ее рука с тревогой поднялась ко рту – влюбиться в Джошуа Мэннерса.
«О Боже, – подумала Эллин, чувствуя, что ее душит рыдание. – Что я с собой наделала?»
К полудню движение возле отеля Пельер становилось более оживленным. Кебы, повозки, экипажи, тележки и несколько карет без лошадей. Эллин слышала, что их называют «ураганами». Шумные, странной внешности, они мчались среди неторопливо проезжающих экипажей, как шеренги. Испуганные пешеходы не осмеливались даже соступить с мощеного тротуара, в страхе быть сбитыми и раздавленными тем или иным средством передвижения…
«Действительно ли собьет насмерть? – подумала Эллин, и ею овладело бесстрастное спокойствие. – Или же просто будет ушиб, от которого может быть выкидыш?»
Эллин встала. Она прикинула: двадцать шагов, чтобы перейти улицу. Может быть, ей не придется сделать больше десяти.
Глава 21
– Теплый денек, правда? – источник бархатистого баритона, который Эллин тотчас же узнала, был рядом с ней, как будто он выкристаллизовался из пара. Слова Джошуа покоробили ее, и в какой-то момент она не могла вспомнить, почему очутилась здесь на улице.
– Да, – промямлила она в ответ. Эллин ясно осознавала, что одна ее часть хотела, чтобы он ушел, а другая, значительно большая, – чтобы он остался. Она продолжала смотреть на улицу, не смея поднять на него глаз. Эллин боялась, что он поймет ее чувства и раскроет ее тайны.
– Нам нужен другой жокей, – сказал Джошуа, и Эллин обрадовалась этой новой теме, за которую можно было зацепиться.
– У тебя есть предложения? – со вздохом спросила она.
– Несколько, – он говорил деловито и, слава Богу, она сумела взять себя в руки. – Ты доверяешь мне?
Джошуа пытался рассердить ее, как поняла Эллин, но она не собиралась вставать на дыбы.
– А что, есть какая-то причина не доверять тебе? – спросила она.
– Если я скажу «нет», ты мне поверишь?
Несмотря на свое мрачное настроение, Эллин рассмеялась.
– Ты невыносим, Джошуа. Куда нам надо идти?
Наконец она почувствовала в себе силу, чтобы на него посмотреть. Джошуа покусывал нижнюю губу и изучающе посматривал на нее.
– Это не место для леди, Эллин, – сказал он ей. – Тебе лучше остаться в отеле с Мисси. Я вернусь через несколько часов, и мы сможем все обговорить. Возвращайтесь в номер. Я думаю, отдых пойдет тебе на пользу.
Его голос был настолько нежным, что ей захотелось закутаться в него, а в темных глазах не было и тени насмешки. Эллин захотелось остановить время и навсегда сохранить этот момент. Она поняла, что никогда в жизни не испытывала такого чувства. Это было прекрасное пугающее чувство, и она не хотела, чтобы оно прошло.
– Джошуа… – это она произнесла? Это был ее голос, такой бездыханный и невесомый?
– Что такое, милая?
– Я…
– Что ты надумала, милая?
Прошлое выступило из темноты и охватило ее, как хищник, вонзивший когти в свою несчастную жертву. Она любила того, кого не имела права любить. Билл Боланд мог теперь притязать на нее. Более того, ей казалось, что даже Райфорд Симмс мог когда-то. Ошибки прошлого выстроились перед ее глазами, как на парад и плясали, как грубые и насмешливые шуты. Эллин была опустошенной.
– Увидимся позже, – смогла произнести она и исчезла, чтобы он ничего больше не успел сказать, что могло добавить ей только боли.
Мисси восприняла новость об уволенном жокее, как будто это не имело никакого значения.
– Джошуа найдет нам нового, – жизнерадостно сказала она, помогая Эллин раздеться. – Хорошо, что избавились от Джека Риллея. Он очень неприятный, и мы ловко от него избавились. Эллин, у меня есть хорошая идея.
Эллин в одном нижнем белье улеглась на кровать прямо на покрывало, наблюдая, как Мисси вешает платье. С тех пор как они вернулись к городской жизни, Мисси заняла свое прежнее место ее горничной. И Эллин позволяла ей это делать. Она вздохнула и подумала, что надо не забыть поговорить с Мисси о таком неожиданном повороте событий. А сейчас Эллин была вынуждена терпеливо следовать за быстрым течением мысли своей подруги.
– Я даже боюсь спрашивать, – зевнув, ответила Эллин.
– В чем дело? – Мисси прекратила заниматься гардеробом Эллин, подошла и села возле нее на кровати. Она сложила руки на коленях и проницательным взглядом, от которого у Эллин по спине побежали мурашки, взглянула ей прямо в глаза.
– Сегодня вечером, – тихим голосом сказала Мисси, как будто боялась, что кто-нибудь мог подслушать, хотя они были совершенно одни, – ты должна пойти к Джошуа и… соблазнить его.
– Что! – Эллин чуть не подпрыгнула на кровати, шокированная, что услышала такое из уст своей старой подруги. – Мисси, ты сошла с ума?
Мисси не покраснела и не отвернулась.
– Он любит тебя, Эллин. Он сам мне об этом сказал. И я подозреваю, что ты тоже его любишь, или я ошибаюсь?
Предчувствия Мисси были неоспоримы, как всегда. Эллин почувствовала, как у нее зарделись щеки, она не могла отрицать того, что было правдой.
– Мисси, какое отношение ко всему этому имеет любовь? – спросила Эллин, откидываясь назад и глядя на кружевной полог над головой. – Я ношу ребенка Билла Боланда. Даже если бы я ненавидела Джошуа, я не смогла бы обмануть его, чтобы он остался женатым на мне. Я должна оставить свои чувства, пусть рядом со мной будет Билл Боланд. И если я не могу…
– Эллин, ты такая упрямая! – раздраженно воскликнула Мисси. – Если ты не можешь, то что тогда будешь делать? Родишь незаконного ребенка и будешь страдать от насмешек и унижений жителей Рэпид-Сити? Людей, которые годами ждали твоего грехопадения? Как ты можешь отказаться от возможности, которой у тебя никогда не было, стать счастливой?
Аргументы Мисси были как всегда убедительны, особенно, если они были разумны.
Эллин почувствовала, как ее грудь вздымается от тяжелого вздоха.
– Ты помнишь, – тихо спросила она, – почему я ушла из своей семьи?
Теперь настала очередь Мисси вздыхать.
– Эллин…
– Помнишь? – повторила она, по-прежнему глядя на полог. Мисси встала с кровати и подошла к окну.
– Небольшой домик на улице Делансе, – пробормотала Мисси, как будто читала детский стишок. – Любовница твоего отца и ее… их мальчик. Да, я помню.
– Тогда ты можешь понять, – продолжала Эллин, садясь напротив сделанной в виде арки передней спинки кровати, – почему я не смогу сделать этого с Джошуа. Или с ребенком. Или с собой.
– Нет, – твердо сказала Мисси. – Не могу. Не могу. Это совсем другое дело. Ты замужем за Джошуа. Ты даже не знаешь точно, беременна ли ты. Ты любишь Джошуа. Он любит тебя. Мне кажется, все это так просто. Оставайся с ним и будь счастлива. Или оставь его и будь несчастной и к тому же, может быть, обесчещенной.
– Очень тяжелый выбор, – саркастически поддела ее Эллин.
Эллин не могла поспорить с ней. В конце концов, в том, что говорила Мисси, была значительная доля логики. Дети часто рождались преждевременно. Она не сомневалась, что Джошуа станет прекрасным отцом. А она, без сомнения, была бы счастлива остаться миссис Джошуа Мэннерс. Однако, был другой выбор.
– Предположим, что я скажу ему о ребенке? – начала она, закинув ногу на ногу. – Что бы он сделал, как ты думаешь?
Мисси резко повернулась к ней, и ее стального цвета глаза недоверчиво уставились на нее.
– Интересно, кто из нас сошел с ума? Случится одно из двух, если ты ему скажешь: его самолюбие пострадает настолько, что он тебя отвергнет совсем, или его порядочность принудит вернуть тебя Биллу. Ты готова к таким последствиям?
Эллин сразу же вникла в значение сказанного подругой. Мисси очень четко обрисовала три разных сценария, два из которых подразумевали отсутствие Джошуа Мэннерса в ее жизни. Третий и, скорее, самый страшный, подразумевал обман. Эллин сомневалась, что она способна на такой обман. «Может быть, со слабой надеждой, – подумала она, – Джошуа отреагирует на новость не так, как предположила Мисси.
«Может быть, – снова подумала Эллин, – его реакция будет еще хуже».
– Я не могу этого сделать, Мисси, – вздохнула она, понимая, что приближались плохие времена. – Я не смогу так обмануть Джошуа. Я знаю, что эта ложь мешала бы мне.
Мисси подошла к ней и твердо, но осторожно, подняла лицо Эллин вверх за подбородок. Ее взгляд был бескомпромиссным:
– Спроси у себя, Эллин: ты сможешь этого не делать?
Эллин отдернула голову, не желая видеть в ясных глазах Мисси обрисованные ею очень невеселые сценарии.
Темнота окутывала комнату Джошуа, как густой черный туман. Эллин тихо проскользнула сквозь нее, без малейшего страха размышляя о своем предстоящем деле. Она побольше запахнула халат, под которым ничего не было. Эллин дрожала, но не от холода.
Джошуа вернулся перед обедом с именами трех кандидатов, которым могла быть оказана честь стать жокеем Шейка. Кажется, он остался доволен успехом и сильно удивился, когда Эллин отклонила его предложение поехать познакомиться с ними. Ее сердце было переполнено тем, что ей предстояло совершить.
Мисси посоветовала Эллин выпить немного вина или шампанского. Но Эллин хотела иметь ясную голову и крепкие нервы. Ей понадобится приложить все усилия, если она рассчитывала на успех.
Джошуа спал в своей кровати. Она слышала его неглубокое ровное дыхание. Это был успокаивающий звук. Эллин даже могла бы полюбить этот звук, если бы не ожидание сущего уродства, которое она собиралась с ним сделать. Мысль об этом превратила ее внутри в массу расплавленного искореженного металла, как после крушения поезда.
Она тихо нащупала лампу на ночном столике возле кровати. «Зажечь ее? Нет», – решила Эллин. Она не готова выдержать его проницательный взгляд сейчас. Лучше, если Джошуа не будет отчетливо видеть ее. Конечно же, ее вероломство написано у нее на лице, и он сразу же разгадает ее намерения.
Эллин еще немного помедлила, желая в последний раз посмотреть на него невинными глазами. Металлический стержень терзал, и дергал, и жег ее изнутри. Она любила его, и знала это. Такой же всепоглощающей любовью, какой любила Мисси, и такой же страстной, какой она любила Райфа. И Эллин готова была поставить на карту все, и всю жизнь ходить под грузом обмана и надувательства. Она чуть не запятнала эту любовь, называемую ложью…
Она сделала глубокий тяжелый вздох. «Я не могу сделать этого», – подумала Эллин, и, мысль об этом, безмятежно спящем в темноте, болью отозвалась у нее в сердце.
«А ты можешь не сделать этого?» – вспомнила Эллин слова Мисси.
Она присела на его кровать, и резкий скрип пружин разбудил Джошуа, который спал с чуткостью кошки.
– Эллин! – воскликнул он негромким шепотом, схватившись за сердце. – Что ты здесь делаешь? Что случилось?
Она проглотила ком в горле, отчаянно пытаясь подавить в себе чувства.
– Нет, – тихо сказала она. – Я… Куда исчезла ее четкость речи?
Джошуа повернулся и вскоре уже сидел рядом с ней на кровати.
– Я… я должна… – она снова замолчала и почувствовала, что Джошуа смотрит на нее так, как раньше. От этого взгляда ей раньше хотелось убежать из комнаты. Но теперь ей хотелось наслаждаться этим взглядом всю жизнь. Эллин не могла говорить.
– Боже, как ты прекрасна, – прошептал он в темноту, нежно убирая волосы у нее со щеки своей сильной рукой. Рука задержалась на скулах, и Эллин инстинктивно наклонилась, чтобы еще раз почувствовать это прикосновение, по которому так истосковалась, хотя она до сих пор не позволяла себе думать об этом.
Джошуа поцеловал ее, нежно захватив губами рот. Постепенно ее заполнила нежная сладкая пена, которая была желанием, и она уже обвила руками его шею. Его поцелуй все продолжался, и она позволяла это, желая понять вкус поцелуя и его самого так, как никогда не знала раньше. Его губы были сильными и настойчивыми, а язык разжигал ее, как факел.
Тихий стон испугал Эллин, и она поняла, что это ее собственное желание нарушило тишину. Его другая рука была у нее на воротнике и неспешной медлительностью, равносильной пытке, скользнула за мягкую синель по плечу. Ее халат, уступая место его руке, скользящей по ключице, и легкая испарина, которой покрылось тело после первого прикосновения, облегчали путь к мягкой округлости ее груди.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я