зеркало в ванную в багете 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я никогда полностью не верю тебе, если ты спокойна. Кроме того, – добавил он, оглянувшись вокруг и говоря более тихим голосом, – эта толпа бросает меня в дрожь. А тебя?
Она улыбнулась.
– Ты наслушался своего соседа по комнате. А я молчу, – закончила она, – потому, что мне нечего сказать.
– Хорошо, если бы тебе нечего было сказать вчера вечером, – проворчал Берт. – Сегодня я чувствую себя как под дулом пистолета. Однако, о чем разговаривал с тобой Джошуа Мэннерс? Вы вдвоем представляли интересное зрелище. Ты знаешь, было несколько моментов, когда я не был уверен – то ли вы собираетесь расцеловать друг друга, то ли – убить.
– Иди вниз и сделай ставки, – предложила Эллин, не обращая внимания на его вопрос и доставая из рукава векселя. – Чтобы выиграть, конечно. Я присмотрю за Шейком.
– Следи за ним отсюда, – Берт погрозил ей пальцем, решив, наконец, сказать, что хотел: – Не вздумай убегать. И не делай нас больше врагами в Луизвилле, пожалуйста.
– Я ни одной душе и слова не скажу, – сладко пообещала Эллин. – Иди.
Он послушался. Эллин отставила свой стул и подвинулась к краю балкона, уставившись вниз на пустой круг победителей.
Шейк в Кентуккском дерби. Кто бы мог поверить? Длинноногий жеребец проделал довольно долгий путь вместе со своей решительной хозяйкой из штата Джорджия. Чисто символически Мисси предложила Эллин выступать с жеребцом в обмен на заем, который Эллин отдала за жеребца в прошлом году, и чисто символически она согласилась. Она и не мечтала, что жеребенок достигнет этого. Эллин улыбнулась себе, вспомнив, как она, между прочим, сказала Берту: «Делай ставки».
Они могли выиграть двенадцать тысяч долларов, и все это могли проиграть на лошади.
«Кто не рискует, тот не выигрывает». Это была ее любимая поговорка. Мисси была намного консервативней, но Мисси оставалась в Рэпид-Сити. И если Шейк будет продолжать побеждать здесь в Кентукки тридцать к одному, то он может принести ей четверть миллиона долларов. Настоящее приданое. А если он проиграет… ну, если он проиграет, она просто приедет домой. Разоренная и в немилости. И выйдет замуж за Билла Боланда.
Из группы людей на поле донесся уверенный голос Фостера, выводивший слова песни «Мой старый Кентуккский дом», ее мысли прервались. Множество восхитительных голосов вторили Фостеру. В другой части клуба Эллин увидела миссис Пемберли с затуманенными от искренних чувств глазами. Она была со своей свитой. Эллин посмотрела в сторону, не желая встречаться с ней взглядом. Она не знала слов песни. Кроме того, ее домом была Дакота, а не Кентукки.
Райф был из Кентукки.
На поле выводили участников соревнований и водили их вокруг по треку. Она тут же нашла Шейка и с гордостью заметила, что он прекрасно выглядит и находится в своей лучшей форме.
Джек Рилей, жокей, одетый в зеленое, казался смущенным, но он был готов к скачкам. Преимуществом этого невысокого человека было то, что он тоже любил Шейка, хотя не испытывал никакого расположения к его хозяйке.
Она послала жеребенку воздушный поцелуй, и впервые за сегодняшний день у нее от волнения пробежала дрожь по телу.
– Эллин Кэмерон.
Мужской голос за ее спиной был странно и ужасно знакомым. Звук этого голоса заставил сосредоточиться. Еще один незваный журналист, решила она, нахмурившись. Не удостоив нового незваного гостя полным вниманием, она ответила:
– Я выслушаю все, что вы хотите сказать мне, после скачек, сэр. Пока они не закончатся, пожалуйста, молчите. А если вы не можете молчать, тогда уйдите, пожалуйста.
– Эллин, милая. Не надо со мной так разговаривать!
Голос, теперь зазвучавший прямо за ней, был настойчив. Раздражение дало бы выход непристойному замечанию, но благоразумие погасило это желание. Надеясь заставить замолчать незваного гостя вежливым притворством, она изобразила сладкую улыбку и обернулась к нему. Улыбка застыла и исказилась, затем полностью исчезла в ее несмутившемся, но явно шокированном взгляде. Там, на расстоянии протянутой руки, стояло ее прошлое, и оно обрушилось как приливная волна, угрожая унести с собой способность рассуждать.
Напряженный взгляд прекрасных голубых глаз, каждая мельчайшая темная крапинка которых отпечаталась в ее памяти, казалось, поглощал ее с томлением, которое было парализующим. До боли знакомое янтарное лицо медленно расплылось в улыбке, разрывающей сердце, и она почувствовала, как рукой схватилась за горло. Его полные чувственные губы открылись, чтобы что-то сказать ей, но время остановилось, и он ничего не сказал, как будто в данный момент слова были не нужны.
В ответ на ее губах застыло его имя, которое она так и не смогла произнести, выдав тем самым ливень переполнявших ее чувств. «Скажи что-нибудь ты, идиотка! – увещевала ее совесть. – Ты хочешь, чтобы он заподозрил правду? Что ты ждала его возвращения все эти три ужасных года?»
Но она не издала ни звука. Она поглощала его взглядом, отмечая, что Райфорд Симмс показался ей более свободным, более худощавым и более жестоким, если можно быть более жестоким с тех пор, как ее бросили.
Ему, должно быть, тридцать лет, подумала она, и на его широких плечах, подобно бархатной накидке, покоился отпечаток расцвета его мужского достоинства. Его рыже-золотистые волосы были коротко подстрижены и зачесаны назад, а такого же цвета усы были не по моде короткими, но, тем не менее, очень красивыми. Его белый хлопчатобумажный костюм явно сиял новизной, а длинные пальцы лежали на талии, подчеркивая его стройно сложенный торс, облаченный в белый шелк. В сокровенны! воспоминаниях Эллин думала об этом обнаженном торсе и об одной из этих сильных рук на своей груди. Она сочувствовала, что силы и здравый ум покидают ее, и ей захотелось громко позвать на помощь.
– Как давно это было? – пробормотал он соблазнительным голосом, который она слишком хорошо знала, медленно растягивая слова. Кажется он не понимал, какое оказывал на нее воздействие. Время поползло вперед черепашьим шагом. Эллин собралась с духом, чтобы здраво ответить ему.
– Давно, – беспечным голосом сказала она. Эллин знала, как давно, с точностью до часа.
– Как ты жила? – продолжал он.
– Хорошо. Нормально. А ты?
Несколько глупый разговор, капризно подумала она. Было очевидно, что ему сопутствовала удача, к он выглядел бодрым и преуспевающим.
– А я так себе, – признался он и сократил расстояние между ними. Неожиданно Эллин поняла, что он завладел ее похолодевшими руками. Она ли подала их, или он взял их сам? Конечно, он взял их, потому что она больше не чувствовала своей воли. Высокий кентуккиец заглянул ей в глаза, в которых были все ее чувства. Ее захлестнула лихорадка желания.
– Я скучал по тебе, милая, – прошептал Райф, согревая ее сладкой медлительностью своей речи, как кентуккским солнечным сиянием. – Ты не можешь себе представить, как сильно я скучал.
Несмотря на то, что он бросил ее, оставил в отчаянии так давно, несмотря на бесконечные, серые будни и ночи, лишенные любви, она хотела сдаться в его плен. Снова отдаться ему, почувствовать объятия его рук, и поклясться, что она принадлежит ему навсегда…
Вдалеке протрубили сигнал, заставивший ее вернуться из прошлого в настоящее. Некоторое время она была в безопасности. Оторвавшись от него, Эллин повернулась и посмотрела на трек, где возле стартовых столбиков лошади застыли в ожидании, как отличные пистолеты наготове на дуэли. Прогремел стартовый выстрел, и двенадцать жеребцов выпустили из-за ограждения. Райф исчез для нее.
Шейк и его наездник скакали с внешней стороны, но они взяли мощный старт. Эллин с восхищением любовалась удалью профессионального жокея, сдерживавшего мощные скачки молодого Шейка и удерживая позицию на первом повороте. Когда они вышли на ровную дорожку, жеребец продвинулся на четвертое место, которое удерживал, пока скакал по прямой. На последнем повороте он поднялся до третьего места, и толпа взревела. Когда осталась одна четверть мили, шоколадный жеребец, несшийся молнией, сделал последний рывок.
Не скрывая волнения предвкушаемой славы, дакотский энергичный жеребенок прорвался вперед, своей ужасающей скоростью и выносливостью забивая остальных участников. Он пересек линию финиша, опередив на четыре скачка лошадь, которая, казалось, вот-вот свалится с ног. Эллин закричала от радости, она снова повернулась к Райфорду Симмсу и обвила руками его шею. Вокруг все бушевало, как в аду, но он обхватил Эллин и непристойно поцеловал. Его настойчивые твердые губы сделали ее удивленный дрожащий рот податливым, и она снова почувствовала, что слабеет от желания, когда он привлек ее поближе к себе.
– Я снова нашел тебя, Эллин, – выдохнул он над ее ухом, и у нее по спине пробежала дрожь. – И я не хочу терять тебя никогда, никогда…
Она была на седьмом небе. Наконец-то осуществилась ее несбыточная и самая заветная мечта после горьких трех лет одиночества. Но как она могла поверить ему? «Никогда не говори никогда», – старая глупая поговорка возникла у нее в голове. Она прижалась к нему, пытаясь рассеять неожиданные сомнения.
– Эллин!
Снова громко окликнули по имени, но на этот раз это был разъяренный голос Берта, и она отличила его в этой суматохе. Она рванулась от Райфа, неожиданно почувствовав себя неловко и смущенно.
Берт не знал Райфа. Он было шокирован, увидев ее в интимных объятиях незнакомого мужчины, но вкус победы смягчил этот шок.
– Эллин, давай спустимся вниз! Шейк ждет тебя на кругу победителей!
– Я… я должна идти, Райф, – она смотрела на него, хотя ноги уже сделали шаг вперед. – Там внизу мой конь. Мой Шейк.
Райф потянулся за ее рукой.
– Останься, Эллин, – чувственно и умоляюще прошептал он. – Шейк может подождать!
Эллин покачала головой и отдернула руку, как бы освобождаясь от его чар.
– Подожди здесь, – решительно сказала она ему. – Я вернусь.
– Эллин, останься!
Эллин изумленно на него посмотрела. Его симпатичное лицо было мрачным и растерянным. Кажется, он явно решил оставить ее здесь, с собой, как будто если она уйдет, он потеряет ее навсегда. Почему Райф не хотел отпускать ее вниз к Шейку за заслуженным выигрышем?
– Эллин, какого черта ты слушаешься этого человека, кто бы он ни был? Давай спустимся вниз к Шейку, ради Бога, пока этот сорванец не устал и не ушел без нас!
В ее понятии шутка Берта звучала странно и пугающе. Неожиданно ее охватил беспричинный ужас, как будто она осталась одна на незнакомой темной улице. В последний раз отвернувшись от Райфа, она побежала, и даже Берт вынужден был догонять ее.
Море людей, казалось, потекло в обратном направлении, но Берт пробивался вперед, прокладывая дорогу эксцентрично одетой в белое женщине. Как могла так сокрушительно исчезнуть вся прелесть дня? Теперь, когда она больше не с Райфом, она почувствовала, как на нее навалилась тяжесть. Было невозможно пробиться в такой густой толпе. Шейк на круге победителей. Она пыталась думать, но ее мысли безнадежно путались.
Круг победителей был пуст. Толпа там рассеялась, так как Шейк не был фаворитом, и даже репортеры расходились. Конь и розы пропали. Эллин дернула стоявшего поблизости судью в голубых лентах.
– Где Шейк? – на одном дыхании потребовала она ответа. – Где мой конь?
– Кто? – человек спешил и, кажется, не понял. – Шейк победил, да.
– Где он? – повторила Эллин, охваченная паникой, не обращая внимания на то, что несколько человек неодобрительно смотрели на нее.
– Его увели, – раздраженно ответил мужчина. – Пожалуйста, мадам, я занятой человек.
– Увели! – беспричинная паника овладела Эллин. – Мой конь ушел, – закричала она этому человеку, в отчаянии схватив его за руку. – Кто его забрал? И куда? Сэр, я требую, чтобы вы его нашли! А деньги? Кто получил деньги на мое имя?
Не успел он ответить, как Эллин повернулась к ошеломленному Берту, ослабев от ужаса.
– Иди к конюшне и посмотри, отвели ли его туда, – приказала она старшему рабочему, чувствуя, что у нее кружится голова. – Я поищу его здесь.
Если один из конюхов взял Шейка, то он будет в конюшне или же будет прохаживаться по треку. Эллин поняла, что бежит в направлении трека, не обращая внимания на состояние своего белого платья и на то, что оно ограничивает движения.
Трек был пуст. Ни лошади, ни человека не было в поле зрения. Она не могла поверить и застыла на месте. Шейк только что выиграл Кентуккское дерби и теперь исчез. Пропал. Кто-то просто взял его под уздцы и увел.
Ей захотелось закричать, позвать животное, как будто он мог ей ответить. Ей захотелось сесть прямо здесь, в грязь, и заплакать. Вместо этого она побежала к передним воротам.
Подбежав к входу, она приостановилась, тяжело дыша. Эллин заметила вокруг себя движение обычного рода. Стояли кареты, они заполнялись и уезжали, и было много людей, нуждающихся в их услуге. Лошади, впряженные в кареты, были понурыми от долгого ожидания или, с одним лишь исключением, от длительной работы. Она не могла ясно видеть жеребца, потому что он был в самом конце длинного ряда, и другие кареты загораживали его, но животное казалось резвым и даже выражающим протест. Подойдя поближе она увидела, что несколько человек пытаются усмирить разгоряченного, взволнованного коня ударами по морде.
Неожиданно она онемела. Прямо у них из-под носа!
Не тратя время на раздумья, она стремительно рванулась к карете и закричала:
– Шейк! Шейк!
Группа ничего не понимающих свидетелей уставилась на нее в явном изумлении.
Роскошь белой органзы опустилась на встревоженный кеб как снежный вихрь. Молотя руками и крича охрипшим голосом, Эллин набросилась на трех незнакомых мужчин, только что запрягших Шейка в кеб.
– Помогите!!! – пронзительно закричала она. – Это мой Шейк! Мой Шейк! Они украли его!
Действительно, Шейк заржал в ответ, начал грызть удила и бить копытом, мотнув головой, когда один жилистый мужчина попытался покрепче взять его под уздцы. Эллин стала взбираться на сиденье извозчика, отчаянно вцепившись в него руками. Мужчина поднял руки, чтобы сбросить ее, а третий сзади сдернул ее вниз и отшвырнул в сторону.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я