https://wodolei.ru/catalog/installation/Geberit/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Звезды все те же — в большинстве своем Аил Аннэр! Предвечный Свет в Чертогах Бренности. Эти звезды светили мне и будут светить тебе. Чувствуешь аромат ночи? Нетесаные бревна под пальцами? Прошлое живо, как моя память… Из всех смертных ты один можешь понять меня.— Я тебя не понимаю, эльф.— Понимаешь, только еще не знаешь этого. Мы, эльфы, живем вне времени, хотя будущее и сокрыто от нас. Ты, затерявшийся в былом, вернувшийся к истокам, прикоснулся к самой сути нашей жизни. И что за беда, если осмыслишь ты это потом?— Ты хочешь сказать мне что-то еще?— Нет, только спросить. Правду ли ты сказал об оружии, что страшнее доспехов Рота?— Как сказать, — пожал плечами Джон. — Правду, конечно, но сравнивать трудно. Магическое оружие создает один разум, им пользуются одни руки. Оно сеет смерть там, куда обратится один взор. В моем времени люди пользуются техникой. Понадобилась прорва денег и труд сотен тысяч людей, умственное напряжение десятков и сотен ученых, десятилетия работы, чтобы создать атомную бомбу. Это такая штука, которая за миг уничтожает город и отравляет землю и воздух на сотни миль вокруг. Не ядом, а невидимым смертоносным светом. А потом… понимаешь, таковы принципы производства в наши дни: главное — поставить вещь на конвейер, то есть, как бы сказать, запустить в поточное производство, и можно изготовлять ее бесконечно. Видишь разницу? Клинок Рота один в своем роде, а ядерные ракеты — это дело целых государств.— И много их создано?— Не помню точного числа, но этого хватит, чтобы уничтожить землю в пыль несколько десятков раз. И это не все…— Не все? — удивился Аннагаир. — Вам после этого еще что-то нужно было?— Да на самом деле это никому не нужно, но оно есть. Это как рок. Ладно, долго рассказывать.— И все-таки расскажи.— О чем? Мое время сильно изменило мир. Рассказать тебе о бомбах, которые ничего не разрушают, но выпускают смертельные болезни? Об установках залпового огня? О танках — бронированных машинах, этаких стальных самодвижущихся коробках, которые плюются огнем и человека давят, не замедляя хода? Рассказать тебе об иприте или о психотропных веществах? Так, может, тогда рассказать и о политике, в которой воцарился обезличенный Закон и которую покинул Человек, но в которой все равно тот и другой стремятся подменить друг друга?— Да, — произнес Аннагаир, — я вижу, твой рассказ может оказаться еще длиннее моего… Скажи мне, что противостоит всему этому? Что в твоем времени удерживает мир от гибели?— Да ничего, — в сердцах сказал Джон, растаптывая окурок. — Живем по привычке жить, не больше. Давно уже ни от кого ничего не зависит, мир движется не человеческой волей, а выгодой. И если перевесит выгода от войны — полетят эти атомные бомбы как миленькие, никуда не денутся.Аннагаир долго молчал, а потом сказал:— Не печалься, человек грядущего. Ты только что избавил свой мир от лишней напасти.Джон удивленно поднял бровь.— Я обманывал вас, — признался эльф. — Все, сказанное мною о прошлом, — правда, но я скрыл от вас, что…Он замялся, и Джон закончил вместо него:— Ты намеревался забрать доспехи Рота себе и вновь надеть их?— Ты понял это?— Трудно не понять. Видел бы ты, как сверкали твои глаза, когда ты рассказывал о них… Да и разве не сам ты сказал, что доспехи Рота порабощают владельца?— Ты рассудил верно, человек грядущего. Должно быть, ваше время не столь ужасно, раз порождает такую мудрость.— Это отдельный вопрос, — усмехнулся Джон. — Да и мудрости особой не потребовалось. Просто читал «Властелина колец»… есть у нас умные книги, но это тоже долго рассказывать. Знаешь, я заметил, как Изабелла насторожилась, глядя на тебя. Стал думать, из-за чего бы это. Она не могла понять, что ее встревожило, а вот в моем времени есть еще одна беда, не в обиду будь сказано, родственная твоей. Называется она наркоманией. Это такая разновидность медленного самоубийства с помощью различных зелий, которые дают человеку чудесные сны. Как воплощение мечты в воображении каждого. От наркотиков, этих зелий, нельзя отказаться, они быстро иссушают людей, быстро сводят сначала с ума, а затем в гроб. Нет преступления, которое не совершил бы наркоман ради новой порции зелья. Нет излечения от этой беды. И все, решительно все это знают, и все равно каждый день тысячи новых людей становятся наркоманами. Их миллионы, и ряды их множатся… Я работал с ними. Поездки в страны третьего мира, раздача одноразовых шприцев, пропаганда… Так что повидал эту братию. И вот теперь сообразил, что мне напомнили твои глаза.— Миллионы? — переспросил эльф. Голос его был странным, и Джон не сразу понял, что Аннагаир смеется — столь горьким смехом, что, казалось, сама ночь содрогнулась от ужаса, даже птицы смолкли и застыл в неподвижности потрясенный воздух. — Миллионы, сказал ты? Миллионы гаснущих смертных вместо одного обезумевшего от власти эльфа? Клянусь тебе, человек грядущего, я не без оснований думал, что перевидал все обличья Зла, но я ошибался. Аннагаиру Победоносному нечего делать в мире, где миллионы глупцов живут жалким подобием его страшной судьбы. Но по твоим словам выходит, что и для меня нет исцеления?— Для тебя, наверное, есть, — подумав, сказал Джон. — Ты все-таки не человек. Ты бессмертный, в тебе — мудрость веков. Да, ты мог бы обмануть сам себя. Я убежден, что ты надел бы доспехи Рота только для того, чтобы истребить или загнать обратно союзников Истер. Потом — чтобы помочь мне и сэру Томасу очистить леса от чудовищ. Потом — чтобы еще раз наведаться к оркам и навсегда отбить у них желание пересекать Грань Миров. Потом и другие дела нашлись бы, столь же благородные и неотложные. Например, научить правильно жить людей — сперва ближних, а потом и дальних. Надо полагать, доспехи помогли бы тебе воплотиться, из тени эльфа снова стать эльфом…— Воистину тебе дарован острый ум, — прошептал Аннагаир, закрыв на миг лицо рукой. — В точности так все и свершилось бы. Но где же спасение?— В тебе есть благородство и мудрость. Надеюсь, их будет достаточно, чтобы ты понял, что нужно делать, когда я или сэр Томас отдадим тебе доспехи Рота.— А ты решил отдать их мне, хотя говоришь не об уверенности, а только о надежде? Я не ослышался?Вспоминая потом этот разговор, Джон Рэдхэнд так и не понял, из каких глубин души поднялись его следующие слова:— А ты посмотри мне в глаза. Ты же бессмертный, Аннагаир, ты из Высшей расы, ты должен уметь читать сердца людей. Посмотри в меня и сам скажи; ослышался ты или нет.Но Аннагаир только отвернулся. И сказал так:— Воистину должны смениться эпохи. Время эльфов ушло, настало время людей. Воистину безумно спорить с замыслом Создателя. Когда это станет возможно, можешь отдать мне доспехи Рота со спокойной душой — я оправдаю твое доверие, человек.— Ты ведь так и любил ее до самого конца? — после некоторого молчания решился спросить Джон.— Довольно, — отрезал Аннагаир. — Ты уже показал свою мудрость, хватит. Тебе нужно поспать.— Теперь уже нет смысла, скоро рассвет. Медлить нельзя, ты ведь говорил, что Истер уже близка к цели.— Не беспокойся об этом. Пин поведет вас тайными тропами, они гораздо короче, ибо подвластны Хранителям леса. Вы доберетесь до горы за час.Молодой граф не стал выказывать удивления. Еще немного магии и волшебства, что ж такого? Может, метрополитен и комфортабельнее, зато тайными тропами лесовиков наверняка интереснее. Он широко зевнул, поймав себя на ощущении невероятной сонливости.— Тогда я, пожалуй, и впрямь прилягу, — пробормотал он, позабыв извиниться.Вернулся в хижину, пробрался к своему месту, снял пояс с мечом (мимоходом подивившись про себя: а зачем вообще брал его с собой? Видно, вырабатываются походные привычки средневековья) и мгновенно уснул.И приснился ему донельзя странный сон.Джону снилась туманная, бледная мгла, в которой клубились обрывки времен и эпох (он почему-то твердо знал, что зыбкие миражи, вспыхивающие и перетекающие друг в друга по краям поля зрения, — это обрывки времен). А прямо перед ним высилась черная гора, угрюмая и несокрушимая, и гора эта была садом — самым странным садом на свете.Садовничала в нем девушка, красивая, но внушающая ужас безумным огнем в антрацитово-черных глазах. Простоволосая, в небрежно накинутом плаще, она закапывала в землю семя, и из него на глазах вырастало невиданное дерево, раскидистое, увешанное гроздьями огромных плодов. Тогда девушка срывала один плод и клала на землю. Он рос опять-таки на глазах, и она разрубала его лопатой. Из распавшихся половинок выходил человек — то зрелый воин в сияющей броне, то калека в лохмотьях, то утонченный юнец из высшего света, то слабоумный старик, то звездочет, то крестьянин… Что-то неясное роднило их всех. Каждый нес в руке семя, с поклоном отдавал его девушке, затем делал несколько шагов к вершине и падал замертво, а девушка выкапывала могилу, сбрасывала в нее труп, сверху кидала семя — и вот уже новое дерево вставало, грозя невидимому небу цепкими ветвями.Труд этот длился, если верить миражам, много веков, хотя Джону и показалось, что весь путь пройден за считанные минуты. Тут он заметил, что над горой багровеет недобрая заря, а точно над вершиной лучится холодная и острая, как взор Демона, звезда. Иногда девушка беспокойно оглядывалась, и взгляд ее неизменно останавливался на Джоне, и ему становилось страшно, но на последних подступах к вершине непонятный труд целиком захватил садовницу.Вот вознеслось последнее древо, безлистое, зловещее, одетое в зарю, как в огонь. Плодов на нем не было, но из тени вышел человек, высокий, молодой, складный, он страстно поцеловал девушку. Та протянула руку вверх и легко сняла льдинку звезды, вложила ее в руку пришедшего из тени как величайший дар.А потом показала на Джона. И, когда высокий человек со звездой в руке посмотрел ему в глаза, Джон понял, что лишь теперь знает, что такое настоящий страх.Должно быть, он проснулся вовремя. Не случись этого в ту же секунду, он уже не смог бы оторвать взгляд от цепенящих глаз этой жуткой парочки.
По хижине гуляли ароматы позднего завтрака: Изабелла хозяйничала у очага.— Ну и заспался же ты, сэр Джон, — улыбнулась она. — Хотя, кажется, тебе не очень спокойно сегодня спалось.— Пожалуй, что так. Наши уже на ногах?— Да, ждем тебя. Пин сказал, что отведет нас короткой дорогой, как только мы будем готовы.— Я уже знаю. Под утро у меня был очень содержательный разговор с Аннагаиром. Кстати, где он?— Ушел еще ночью. Пин сказал, что он пожелал нам удачи и ушел.— Ясно. А Финн?— За твоей спиной. Он не вставал сегодня.Джон подошел к лежанке и склонился над стариком. Глаза у того были открыты.— Доброе утро, Финн.— Доброе и тебе. Извини, сэр Джон, я догадываюсь, о чем ты хочешь спросить, но ничем не могу помочь. Я ведь не толкователь снов, только провидец.— Но ты знаешь, что мне снилось? — спросил Джон.— Нет, — с грустной улыбкой ответил старик, — Я только знаю, что и тебя посетило сегодня ночью видение, ниспосланное Первозданной Силой, но что в нем было — закрыто от меня. Сам я сегодня видел свой последний сон, и он касался только меня.— Почему же последний?— Потому что настал последний день моей жизни, — спокойно ответил Финн. — Я теперь знаю, для чего судьба привела меня в эти края, для чего Первозданная Сила пробудила во мне дар провидца. Круг жизни завершен, дела закончены, пора и на покой.— Что ты такое говоришь, Финн? — воскликнула Изабелла, пытавшая его слова. — Как будто нельзя пожить просто так!Старик слабо усмехнулся:— Добрая девочка, ведомо ли тебе, что я гораздо старше, чем кажусь? Мне уже давно пора отдохнуть, я все-таки не эльф.Изабелла быстро отвернулась.— Ну хоть бы недельку еще пожил, посмотрел бы, чем все кончится, — сказала она, гремя плошками.— А я и так знаю, — откликнулся Финн. — У меня сегодня был насыщенный сон.— Правда? И чем же все кончится? — спросил Джон.— Уверен, что хочешь знать? Так вышло, что мне известно кое-что о тебе, молодой граф, хотя и не все, конечно, далеко не все. Но у меня сложилось впечатление, что предопределенность тебе не очень-то по вкусу. Так действительно ли ты хочешь знать?— Ты прав, мудрый старец, — вздохнул Джон. — Не говори ничего… Позавтракаешь с нами?Финн глянул на него как на сумасшедшего:— Спасибо за приглашение. Конечно, у меня сейчас только и забот, чтобы помереть с набитым брюхом.— Извини, — пробормотал Джон, отходя от лежанки. Случалось ему в жизни сболтнуть нелепость, но чтобы такую…— Ты и сам не наедайся, тебе через пару часов драться, — посоветовал Финн.Уже? Неужели тайные тропы Пина настолько коротки?Завтракали снаружи, под навесом, старик попросил подать ему Библию и не беспокоить. День выдался особенно светлый и радостный, но настроение жующих людей таковым назвать было нельзя. Вроде бы не так уж и много связывало их с Финном, и все же всем было грустно. Изабелла пару раз украдкой смахнула слезинки.Что касается молодого графа, то он был мрачен сразу по нескольким причинам. Из всех походников он лучше всех мог понять Финна, многие годы прожившего не «просто так» и даже не ради каких-то личных целей, а только по властному велению Судьбы. О, вряд ли ему жилось плохо, скорее наоборот, однако не могла не тронуть сердце участь человека, вдруг обнаружившего, что вся цель его жизни — встретить еще не родившегося человека и обеспечить его разговор с давно не живым эльфом.Упоминание Финна о скорой драке тоже не добавляло оптимизма. Джон не чувствовал себя готовым к бою. До сих пор дракон, уже ставший в сознании молодого графа вполне реальной величиной, был все-таки отдален временем и расстоянием. И вдруг нате вам — уже сегодня…Драма приближалась к развязке, но теперь Джон понимал, что раньше не представлял себе ее сюжета, включавшего в себя, как выяснилось, уйму действующих лиц, из которых большая часть была не совсем тем, чем казалась. Аннагаир не эльф, а тень эльфа. Старая Кора — спасибо, хоть ее не довелось видеть! — не выжившая из ума ведьма, а былая владычица дум и сердец, могучая чародейка. Длинный Лук — не жалкий идиот, а опасный боец, предводитель чудовищной армии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78


А-П

П-Я