https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Это чайки, — заметил Вендерк опп Гремк. — А скалы действительно высокие — побольше двух дюжин футов будут. Черт побери. Нехорошо.
«Ласточка» замерла. Окружающие остров рифы и мели задерживали волны, вода в заливе была почти недвижная и темная, как в колодце. Было в ней что-то скверное. Дебрен чувствовал это, даже не высовываясь за башенки надстройки.
— «Позади себя смельчаки видели галеру, медленно работающую веслами, лавирующую между всплесками, вызванными притаившимися под водой скалами. Бездонная глубь под галерой так изумляла членов ее экипажа, что их лица издалека казались белыми пятнами».
— Выдумываешь, Солган, — сверкнул зубами адмирал. — Либо скалы, либо бездонная глубь. Остановись на чем-нибудь одном, не то, глядишь, и тебя из хроник вычеркнут.
— Четыре сажени! — кричал матрос с лотом. — Три сажени четыре фута! Три с половиной!
— Эта полка подойдет, — указал рукой Вендерк опп Гремк. — Расположена повыше границы прилива, никто не усомнится, что она является частью твердой земли. И песок есть. Маловато, но след ступней останется. Подплывем туда, адмирал.
— Три сажени с футом!
— Не болтайся вдоль кормы, растяпа, — не оглядываясь, бросил Венсуэлли. — А вы перестаньте шутить, мэтр Гремк. Это каравелла, а не шлюпка.
— «Перед нами раскинулся остров, вроде бы небольшой, но гористый, полный зловещих обрывов, яров и каменных котловин. Его покрывал вековой лес, мрачный, спутанный, как прическа, которую два года тому назад носила королева Эсмерия на встрече в…»
— Две сажени четыре фута!
— Адмирал, позвольте на два слова?..
— Не сейчас, Дебрен. Люванец, тащи!
Что-то глухо стукнуло о борт. Шлюпка. Шестеро матросов и рулевой были слишком слабой упряжкой, чтобы тянуть каравеллу при входе в залив, но здесь, на спокойной как в пруду воде, могли здорово помочь.
— Две сажени и два фута!
— «Из-за зарослей дикого кустарника видно нечто, напоминающее крышу замковой башни. Значит, подтвердились легенды». Восклицательный знак. «Стало быть, действительно люди не только забредали сюда когда-то, не только на вершину холма взбирались, пробиваясь сквозь лесные дебри, каменистые пролысины и чудовищно разросшуюся крапиву, но и фортецию возвели. Маленькую, возможно, языческую, о чем свидетельствуют ее никудышные размеры. Известно, что все, язычеством отдающее, также и мерзостностью отличается. Ибо без света веры…»
Покрытый анонимной, не помеченной гербами попоной верховой конь Голубого разрешил подвести себя к борту, обвязать веревками. Его одурманили отваром из солода и пива, крепко приправленным магией. Он не должен был доставить хлопот, как, впрочем, и стоявший рядом хозяин, державший намотанный на древко прапорец и молча позволивший обмотать себя вокруг лат такими же, как и у коня, веревками. Рыцарь в панцире был слишком тяжел, чтобы спуститься в шлюпку самостоятельно.
— Я категорически требую подвести корабль к той каменной полке, — выпятил живот опп Гремк. — Ибо коня с лодки туда вывести не удастся, да и матрос Лобрик не сможет взобраться. Не забывайте, адмирал, что у Лобрика одна нога деревянная. И ходит он перекосясь. А сейчас и вообще уже совершенно криво. Ибо пьян безмерно.
— Две… нет, сажень и пять и еще малость!
— Адмирал, не хотелось бы мешать, но…
— Не сейчас, Дебрен. Господин Гремк, а вы не преувеличиваете? Вон там, напротив носа, золотится прелестная отмель, прямо как создана для лодки. Подходи и причаливай. При отливе, возможно, и из воды выступает, впрочем, может, и нет, потому что сейчас-то прилив. И конь легко с лодки сойдет, и люди… На кой же дьявол корабль опасности подвергать, толкать под каменные обрывы? А вдруг там под водой дрянь какая-нибудь? Острые камни? Или течения? А если дракон Полыхач не подох от старости, а именно на тот обрыв вылез старые косточки погреть? Хороши же мы будем, если он нам на головы наделает.
— Полторы сажени!
— «С именем Господним на устах и верой в сердцах мореходы покидали корабль, спускаясь в лодки».
Дебрен перешел в заднюю часть надстройки, высунулся за башенки и глядел на неподвижную воду залива. У нее был цвет чернил, которыми помощники госпожи Солган яростно чертили письмена на сшитых льняной ниткой листах бумаги. Ста саженями дальше, за пологими холмами, огибающими залив, и вспененным поясом рифов, на совершенно иной, серо-голубой воде покачивалась галера.
— Сойти на сушу необходимо в одном месте, — терпеливо талдычил юрист. — И не на песчаный пляж. Хромуша Лобрик на вашей «шикарной» отмели увязнет как пить дать. Глядите, он едва в шлюпке удерживается. Или слишком много вина принял, или голова очень уж слабая, что одно на одно выходит.
— Сажень!
Дебрен смотрел. Чувствовал запах ила. Старого, отдающего сгнившими растениями, холодного. И, собственно, ничего больше. Это ему не нравилось. Вода не вода, но что-то же он должен…
— Это мой корабль, и без нужды подвергать его опасности я не собираюсь. Покончим быстренько с чем положено и выберемся отсюда.
— Господин Венсуэлли, из всех, кто претендует на «Ласточку», вы стоите на последнем месте вслед за Императором, анвашским адмиралтейством, королем Ирбии, купеческой гильдией и…
— Ну хорошо, хорошо, Вендерк, достаточно. Будь по-твоему, но если мы дыру в борту пробьем, то запомни: чтобы заткнуть ее, я использую некую весьма ученую задницу.
— Четыре фу… нет, три… нет, два фута…
— Перестань скакать и баловаться лотом, недоносок. И решись наконец… — Адмирал осекся. — Что? Что ты сказал? Сколько?
— Один, — пробормотал побледневший матрос. — Один фут… минус…
Неожиданно стало тихо. Неизвестно почему. Кроме Венсуэлли, который в три прыжка подлетел к заднему фальшборту, лишь рулевой шлюпки мог видеть, что происходит. Остальные стояли, сидели или работали в таких местах, откуда невозможно было взглянуть за корму. Но и они тоже умолкли и застыли в неподвижности. Все. Не исключая и коня, который передними ногами уже висел над бортом, подвешенный к якорному брашпилю. Слышен был лишь шелест стекающей воды да еще тарахтенье крабов, лениво следующих за ней.
— Ш-ш-ш… — Венсуэлли с трудом сглотнул. — Махрусе милосердный! Что это такое?
Никто не решался сойти с места. Матрос с лотом в руке таращился, раскрыв рот, на свинцовый грузик, поблескивающий меж раковин и водорослей.
— Я не чувствую магии, — тихо сказал Дебрен. — Адмирал! К берегу! Как можно скорее…
— Ки… — заикнулся матрос. — Кит!
— Шлюпка! Тяни! — крикнул Венсуэлли и тут же перешел на шепот. — Дебрен, что это такое, черт побери? Из-под тины и водорослей… Смотри! Похоже — доски.
Дебрен прыгнул к левому борту, нацелился палочкой в шлюпку и пробормотал заклинание. Весла, неуверенно нависшие над неподвижной чернью воды, ударили по ней раз, другой, третий… Каравелла дрогнула, пошла боком. Не быстрее улитки, но тем не менее невероятно быстро при ее размерах и массе по сравнению с силой четырех пар человеческих рук. Четырех, потому что двух гребцов, тех, что сидели на передней банке, Дебреновы чары неизвестно почему незамедлительно сбили с ног.
— Морской змей! — тревожно пискнул матрос, отпустил конец лота и с обезьяньей ловкостью рванул вверх по вантам. Загудели доски палубы. Дебрен обернулся, увидел Вендерка опп Гремка, падающего на колени и хватающегося за священный медальон. От носа каравеллы бежал Люванец с багром в руке. Хронистка Солган явно утратила способность что-либо излагать и, побледнев как полотно, спряталась за мачту. На галере ротмистр Збрхл быстро отставил кубок и прыгнул к ближайшей катапульте. Продолговатая черная масса, вынырнувшая за кормой, истекала водой, скрежетала ползающими по ней крабами и… не нападала.
— Не стрелять! — заорал магун в сторону «Арамизанополисанца», сложив руки рупором. — Спокойно, дорогие господа. Не паникуйте. Адмирал, причальный брус на правый борт!
— Что? А, да… Люванец, уже не надо! Защитить правый борт! Господи, вода аж кипит. Сейчас весла поломает. В жизни не ви… Черт возьми! Ад! Ты поверишь, Дебрен? Он весло прямо в воде сломал! А, чтоб тебя! Кажется, я уже понял, зачем тебя на галеру взяли!
— …астре… ить это? — гудел вдали Збрхл — Мож… гадину раз… бать!
— Не надо! — рявкнул Дебрен, оглядываясь по сторонам. — Это обломки корпуса! Никакой не морской змей! Затонувший корабль! Не стреляйте!
— Драккар, — угрюмо бросил Венсуэлли. — Точнее — днище драккара. На полфута улитками обросшее. Не нравится мне это.
— Но… пожалуй, все же лучше, чем змей. — Солган все еще была бледной, как чулки ее писарей. Хотя те, по правде говоря, после того, как попрятались между бочками, шлюпками, бухтами тросов и другими укрытиями подобного рода, белыми уже считаться не могли. — О Махрусе, как же я не люблю всяческую дрянь…
— Змей был бы лучше, — заметил Дебрен.
— Змей бы нас сожрал, — угрюмо пробормотал опп Гремк. — Не греши, чародей. Господь молитвы наши услышал, несчастье отвратил, но если ты и дальше будешь такие несуразности городить…
— Не знаю, — почесал бороду Венсуэлли. — Возможно, Дебрен, и верно, прав. Морское животное Збрхл с такого расстояния наверняка бы пристрелил. У него есть разумные, или как их там, болты, ну и не напрасно его Збрхлом Мухобоем кличут. Потому что он из катапульты может в муху попасть.
— А я слышал, что за дыхание. Как дыхнет, так мухи на лету подыхают и на землю валятся.
— Тоже не исключено. Только перед нами не морское чудовище, а корабль, затопленный давным-давно. Не понимаю, каким чудом эта скорлупина наверх всплыла. Главное, закрыла нам выход к морю.
В его голосе пробивались следы надежды, но он быстро от них избавился. Шлюпка, получившая свежих гребцов, впустую брызгала веслами, пытаясь либо вытянуть черный корпус из прохода, либо протолкнуть в него. Дебрен, на этот раз осторожно используя энергию палочки, пытался помогать с палубы галеры, однако эффект был нулевой. Драккар, отойдя на несколько футов, застыл окончательно, а первый матрос, карабкавшийся на обросший ракушками корпус при помощи товарищей, подпиравших его древками багров, после двух-трех ударов топориком оказался в воде. Пробить затвердевшие от наростов доски было невозможно. Очередные смельчаки, заползавшие на четвереньках на брюхо корабля, безуспешно колотили то топором, то молотом по гвоздю, пытаясь вбить его в доски, и неизменно соскальзывали после первого же неосторожного движения.
— Пройдет несколько клепсидр, прежде чем они за что-нибудь зацепят линь, — заметил опп Гремк, — да и тогда неизвестно, удастся ли эту штуку оттянуть.
— Я удвою команду шлюпки, — проворчал Венсуэлли. — Это всего лишь длинная дракленская лодка, знакомый тип, классика лодкостроения. Как правило, сорокавесельная, а мчалась на этих сорока oro-го! Чудес не бывает: если я двенадцать крепких парней на весла посажу, а Люванец за руль сядет, то дело пойдет. Для корабля она легкая. Между реками такие через водоразделы перетаскивали. В давние времена с севера из Драклена через все Совро ходили на юг, до Пренда, а потом морем до Бикопулисса. Говорят, таким путем ярл Рагерсуун чуть ли не весь Виплан обошел. Чтобы замкнуть петлю вокруг континента, ему полдня недостало, потому как по дороге он всех обдирал сколько мог, драккар перегрузил, и когда, уже перед самым домом, отмечать успех начали, то на мель из-за избытка груза сели.
— Это миф, — заявила Солган. — Ярл Рагерсуун, или Регерсуум — фигура вымышленная, к тому же он был язычник. Надеюсь, ты не думаешь, что человек, не черпающий силы исключительно из истинной веры, мог совершить столь героический поступок. Надо же, следующий-то тоже в воду плюхнулся. Что-то бестолковые у тебя матросы, Венсуэлли.
— Может, слишком тяжелы для таких скользких досок? — сверкнул глазами Венсуэлли. — Может, кого-нибудь полегче туда послать? Бабу какую-нибудь, к примеру? Или нескольких ребятишек?
Солган, не уверенная, не шутит ли Венсуэлли, примкнула к писарятам и принялась что-то полушепотом диктовать, скорее всего новый миф об очередном героическом моряке. Дебрен отвернулся, направил палочку, подбавил чары, притупляющие прирожденный пыл рыцарского коня. Животное, хоть и было по-прежнему оплетено сеткой и веревками, могло натворить дел. На борту уже не было почти никого, кто сумел бы в случае чего сдержать лошадь.
— Магистр опп Гремк прав, — неохотно признал магун. — До отлива мы не управимся. Немного по моей вине. Я переборщил с формулой мага Стахануса, слишком много сил из первой команды гребцов выжал… Смотри, ни один из них рукой не шевелит. Сидят вокруг жбана и не знают, как до пива добраться. Госпожа Солган, не проявите ли женскую милость, не нальете ли беднягам в чаши?
— Во-первых, я занята, а во-вторых, пьянство до греха доводит!
— Между прочим, мы у самого берега стоим, — напомнил о себе юрист. — Советую воспользоваться обстоятельствами. Помни, Венсуэлли, о договоре с Императором.
— Ну, тогда якорным бушпритом, — вслух рассуждал адмирал. — Только пусть закрепят как следует. Швартовы вон за те камни зацепим, иначе якорь может стащить, и тогда эту мерзость вытянем из прохода. Разве что… — Он поднял голову. — Дебрен, а он случайно не?..
— Пожалуй, нет. — Чародей глянул за борт. — Такая развалюха?.. Это очень старый корабль, адмирал, ему несколько сотен лет. Тогдашняя магия… Признаться, мы не все о ней знаем, а она хоть и примитивной была, но неожиданностей скрывала в себе немало. Но нет, эта посудина не заколдована. И это мне не нравится.
— Ты предпочел бы иметь дело с заколдованной?
— Магия — материя деликатная. Чудеса-то творит, но они бывают достаточно тонкими, их легко свести на нет, если знать, куда ударить. Это все равно как твоя каравелла, адмирал. Скользит по волне, большие грузы несет, бури не боится. Но достаточно в дне одну маленькую дырку проделать — и конец кораблю. При смене, галсов одно неверное движение рулем… и нет «Ласточки». Или перерезать веревку, груз удерживающую…
— Достаточно. Я понял. Что ты намерен делать?
— В природе встречаются заколдованные корабли-призраки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я