https://wodolei.ru/brands/Ravak/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Прибыль времен «экономического чуда» он активно вкладывал в недвижимость. Благодаря этому заводы Коха выжили в период экономического спада.Правда, поговаривали, что его ловкой рукой управляет еще более ловкая рука его жены. Когда Эдгар Зенн в 1965 году умер в шестьдесят лет от инфаркта и предприятие продолжало как ни в чем не бывало процветать, многие увидели в этом прямое подтверждение былым догадкам. Сегодня заводы Коха представляли собой хорошо отлаженный концерн — немного машинного производства, немного текстильной промышленности, немного электроники, химии, энергетики. Даже немного биотехники.Десять лет назад, когда Эльвира вдруг объявила, что пора уступать дорогу молодым, она перебралась в «бунгало», за которым закрепилось насмешливое прозвище «Выдел». Но бразды правления, переданные ею тогда, согласно сообщениям прессы, успевшему уже достигнуть пятидесятитрехлетнего возраста пасынку, она все еще крепко держала в своих руках. Она, правда, исключила себя из членов совета правления, но решения, принятые на заседаниях, регулярно проводимых у нее на «Выделе», носили куда более обязательный характер, чем все, что вообще решалось верхушкой концерна. Такое положение дел она хотела сохранить, пока не повзрослеет сын Томаса Урс и не возьмет на себя целиком и полностью эту ее роль. Сам же Томас всегда мечтал только о том, чтобы пропустить эту страницу своей жизни. И причиной тому был его характер.Весть о крупном материальном ущербе на Корфу Эльвира Зенн восприняла, как Шеллер и ожидал, с невозмутимым спокойствием. Она была там один-единственный раз в своей жизни — больше двадцати лет назад.— Какое произведет на всех впечатление, если я засажу его в тюрьму?— Вам не придется этого делать. Этим займется правосудие. Поджог и в Греции является преступлением, по которому, независимо от действий потерпевшего, возбуждается уголовное дело.— Конрад Ланг никакой не поджигатель. Он просто стареет.— Если вам угодно, чтобы дело рассматривалось как неумышленный поджог по неосторожности, нам придется дать свидетельские показания в его пользу.— И что вы потом с ним сделаете?— Суд обяжет его выплатить денежный штраф. В том случае, если он сможет его заплатить, ему не придется отправляться в тюрьму.— Мне незачем спрашивать, что бы вы сделали на моем месте.— Нет.Эльвира думала. Мысль о том, чтобы упрятать Конрада Ланга за решетку на расстоянии полутора тысяч километров к югу отсюда, была ей не совсем неприятна.— Как выглядят греческие тюрьмы?— Иоаннис уверяет, что за пару драхм там можно устроиться вполне сносно.Эльвира Зенн улыбнулась. Она уже старая женщина, хотя по ней этого не скажешь. За всю свою жизнь она предпринимала немало, затратив достаточно времени, энергии и денег, чтобы не выглядеть старухой. И теперь ей, семидесятивосьмилетней, в наиболее удачные для нее дни иногда нельзя было дать и шестидесяти. Причина крылась не только в деньгах и пластических операциях — ей много было отпущено природой, хотя бы это круглое кукольное личико, и когда подошло время, ей не понадобилось выбирать, как многим другим женщинам, между липом и стройной фигурой. И на здоровье она не жаловалась, не считая диабета («старческий диабет», как негалантно выразился ее домашний врач), из-за него она вот уже несколько лет два раза в день должна была делать себе инъекции инсулина с помощью шприца, больше похожего на авторучку.Шеллер не сдавался — он вел игру, не выпуская инициативы из рук.— Вас ни в чем нельзя упрекнуть, принимая во внимание, что вы для него сделали. После этого случая вам уже никуда не удастся его пристроить. Или вы и сейчас готовы за него поручиться?— Но тогда все кругом начнут говорить, что я отправила его в тюрьму.— Напротив. Будут только ставить вам в заслугу, что вы не потребовали от него через суд возмещения убытков. Никто не ожидает от вас, что вы станете вытаскивать из тюрьмы того, кто сжег вам виллу стоимостью в пять миллионов.— Пять миллионов?— Страховая сумма чуть меньше четырех.— Сколько она нам стоила?— Примерно два. Да плюс еще около полутора, которые вложил в нее за последний год господин Кох.. — В голландскую дизайнершу? Шеллер кивнул.— Так дешево нам уже никогда не удастся от него отделаться.— Что я должна предпринять?— Самое приятное — совсем ничего!— Тогда я так и поступлю.Эльвира надела очки и занялась документом, лежавшим перед ней на бюро. Шеллер поднялся.— А вот Томасу, — произнесла она, не поднимая головы, — все обстоятельства дела вовсе не обязательно докладывать.— От меня господин Кох ничего не узнает.Но Шеллер еще не успел дойти до двери, как раздался стук, и в следующий миг в кабинете возник Томас Кох.— Кони спалил Корфу. — Он не заметил взгляда, которым Эльвира обменялась с Шеллером.— Только что позвонила Трикс Ван Дайк. Там все как после бомбежки. — Он ухмыльнулся. — Она была там со съемочной группой из «The World of Interiors"1. Они хотели дать материал на первой полосе. Но вообще не нашли там никаких Interiors. Трикс говорит, что убьет Кони. Она сказала это таким тоном, что я ей верю.Томас Кох был лысый, лишь остатки черных волос на загривке неестественно светились, когда солнце, найдя прореху в облаках, ненадолго заглядывало в кабинет. Его лицо казалось слишком маленьким для столь крупной мясистой головы, даже и теперь — когда на нем сияла такая широкая ухмылка.— Мне кажется, Шеллер, вам надо слетать на Корфу и посмотреть, в чем там дело.Уладьте все формальности и держите от меня подальше ради всего святого эту Ван Дайк. — Кох направился к двери. — Ах да! И вызволите Кони из тюрьмы. Объясните им, что никакой он не поджигатель, а всего лишь старый пьяница.Когда Томас Кох закрывал за собой дверь, они еще слышали, как он хихикал:— The World of Interiors!Через три недели Конрад Ланг и Шеллер увиделись снова.Апостолос Иоаннис внес по поручению владельцев сгоревшей виллы залог и снабдил Конрада Ланга временными документами, а также всем необходимым из одежды, карманными деньгами и билетами второго класса на пароход и на поезд. Море было неспокойно, и Конрад Ланг целых восемь часов добирался на самоходном пароме до Бриндизи, а потом еще три часа околачивался на вокзале. Когда на следующий день он точно в четверть шестого прибыл по адресу, названному ему Иоаннисом, уже стемнело.На Танненштрассе, 134 находился многоквартирный дом, но ни единой елки1 на этой улице с оживленным движением не было. И к тому же это оказался рабочий квартал. Конрад Ланг в нерешительности стоял перед подъездом. На записке этаж указан не был. Он стал изучать фамилии на табличках — черных и аккуратненько вставленных в алюминиевые рамочки. Рядом со звонком в квартиру на четвертом этаже он увидел выгравированное имя «Конрад Ланг» и нажал на кнопку. Раздался звук зуммера — входная дверь открылась. Он поднялся по лестнице — наверху в дверях квартиры его ждал Шеллер.— Добро пожаловать домой, — сказал он ехидно.Ланг провел в дороге тридцать три часа. И выглядел почти так же плохо, как и во время их последней встречи в полицейском управлении в Керкире. Шеллер показал ему маленькую двухкомнатную квартирку, обставленную совсем дешевой простой мебелью. В кухонных шкафах было все самое необходимое из посуды. Нашлась и пара сковородок да кое-что из еды. В спальне в шкафу лежало постельное белье, махровые полотенца и халат, в гостиной стоял телевизор. Как квартира для туристов, которую еще ни разу не сдавали, подумал Конрад Ланг. Если бы еще без этого трамвайного визга да автомобильных гудков. Он опустился в кресло с откидывающейся спинкой, стоявшее перед телевизором.— Условия договоренности следующие, — сказал Шеллер, сел рядом на тахту и положил перед собой на низкий столик лист бумаги. — Расходы по квартире берет на себя госпожа Зенн. Если вам захочется добавить что-то из мебели, составьте список. Я уполномочен пойти вам навстречу в разумных пределах. Страховка, больничная касса, зубной врач вам гарантируются. Одежда тоже. Одна из моих сотрудниц придет к вам завтра утром и будет сопровождать вас по магазинам, давая советы, в первую очередь касательно финансовой стороны дела. Предоставляемые вам возможности ограниченны. — Шеллер перевернул листок. — Напротив дома есть кафе «Дельфин» с уютным чайным залом — там вы можете завтракать. Для других трапез предусмотрен «Голубой крест» — вполне приемлемый безалкогольный ресторан в четырех трамвайных остановках отсюда. Вам он знаком?Конрад Ланг отрицательно покачал головой.— В обоих заведениях на вас открыт счет, его будет оплачивать госпожа Зенн. Для расходов вне рамок этого соглашения в вашем распоряжении карманные деньги в размере трехсот франков в неделю, которые вы будете получать каждый понедельник у шефа филиала Кредитного банка на Розенплац. Он получил также указание не давать вам авансов. Госпожа Зенн просила меня сообщить вам, что она не ждет и не требует от вас никаких ответных услуг. Разве что кроме той, что вы будете аккуратно обращаться с огнем — это моя личная просьба, и я охотно присоединяю ее ко всему вышесказанному.Шеллер пододвинул листок Конраду Лангу и вынул из внутреннего кармана шариковую ручку.— Внимательно прочтите и подпишите оба экземпляра.Ланг взял ручку и подписал. Он слишком устал, чтобы еще читать это. Шеллер забрал копию, поднялся и направился к выходу. Уже в дверях он оглянулся и вернулся назад, будучи не в силах отказать себе в удовольствии:— Была бы моя воля, вы бы остались на Корфу. Госпожа Зенн чрезмерно великодушна к вам.Ответа не последовало — Конрад Ланг заснул прямо в кресле.Хоть бы Урса дома не было, подумал Конрад Ланг и нажал на кнопку. Раньше бы он услышал, как по всему дому разносится трезвон, а еще раньше, когда дергали за веревочку, как стучит и дребезжит под навесом над входной дверью колокольчик из кованого железа. Слух у него уже не такой тонкий, как прежде. Потому-то он и не услышал шагов молодой пары — они вышли из джипа и направлялись теперь к нему, оба в костюмах для верховой езды и запачканных глиной сапогах. Он — лет тридцати, высокого роста и очень хорош собой, если не считать слегка скошенного подбородка. Девушка помоложе, на вид чуть больше двадцати, брюнетка, и скорее хорошенькая, чем красивая. Она вопросительно взглянула на спутника. Тот приложил палец к губам. Они тихонечко приближались к пожилому человеку, который стоял перед воротами парка и ждал. На нем было добротное непромокаемое пальто от Burberry и фетровая шляпа, придававшая ему барский вид. Один из многочисленных друзей дома, подумала молодая женщина, готовая подыграть молодому человеку. Они подкрались на цыпочках.Конрад Ланг приложил ухо к воротам и напряженно вслушивался. Чьи-то шаги? Молодые люди вплотную подошли к нему, и юноша с силой хлопнул ладонью по металлической обшивке ворот, издавшей оглушительный звук.— Привет, Кони, тебе деньги нужны? — прокричал он.Конрад Ланг сначала подумал, что в голове у него что-то взорвалось и лопнуло. Он обеими руками зажал уши. Лицо его исказилось, он ждал второго удара. Молодого человека он все же узнал.— Урс, — сказал он тихо, — ты так меня напутал.Заметив молодую даму, смущенно стоявшую рядом с Урсом Кохом, он снял шляпу и провел рукой по гладко зачесанным от высокого лба назад седым волосам. Он производил впечатление человека, слегка опустившегося, но не утратившего изысканных манер.— Конрад Ланг, — протянул он руку. Она вежливо пожала ее.— Симона Хаузер.— Мы с Урсом старые друзья. Он не имел в виду ничего дурного.Урс тем временем уже отпер дверь. А в домофоне вдруг что-то хрустнуло и щелкнуло.— Да? — произнес с акцентом женский голос. — Кто там?— Никого, Канделярия, — ответил Урс Кох. Пропуская Симону вперед, он рылся в кармане галифе. Обернувшись, та успела еще заметить, как он сунул старику смятую купюру.Неприятная встреча с Урсом имела и свою хорошую сторону — нежданно-негаданно подвалило сто франков. Может, Урс пожалел о своей грубой выходке, а может, хотел произвести впечатление на новую подружку или решился на это, потому что не нашел впопыхах купюру помельче. Во всяком случае, сто франков — неплохая добыча. Обычно Урс его не баловал.Томи, пожалуй, тоже. Если, конечно, не впадал в сентиментальное настроение. Но в последнее время это случалось все реже и реже. Или чутье на такие моменты стало подводить Конрада. Томи чаще всего бывал раздражен, когда внезапно появлялся Конрад. Он приказывал слугам говорить, что его нет дома, или просто посылал Кони к черту. Прямо по домофону или, что уж совсем плохо, внезапно появившись у ворот.Обычно ему открывал кто-нибудь из прислуги. Если везло, то Канделярия, ссужавшая его время от времени двадцатью или пятьюдесятью франками. Его долг ей перевалил уже за несколько сотен франков, иногда он отдавал ей в начале недели кое-что по мелочевке из своих карманных денег. Так сказать, из тактических соображений, ведь все равно придется обратиться к ней еще не раз.С сотней франков в кармане в баре «Grand Hotel des Alpes» делать в общем-то нечего, зато здесь обслужат как человека, а Конрад Ланг сейчас нуждался именно в этом. Барменшу, работавшую в это время дня, звали Шарлоттой, и она называла его Кони, как бы на правах старой знакомой. Будучи уже немолодой, она помнила его еще с тех пор, когда он, бывало, жил здесь в верхнем люксе, где такая роскошная анфилада комнат. Ага, значит, когда он жил здесь с Томи. Томи — в люксе, а он в номере под ним этажом ниже. Но тогда, рассказывала Шарлотта, у нее еще не было нужды работать. Тогда она была как и он — не то чтобы богата, но все же ни от кого не зависела.— Твое здоровье, Кони! — сказала она, подавая ему «negroni».— «N"groni». — говорил он каждый раз, — идеальный drink для этого времени суток: на вид — аперитив, а действует не хуже коктейля.Стакан, что принесла Шарлотта, был всего-навсего вторым. На третий еще хватит, включая шампанское для Шарлотты, которое она каждый раз по его знаку наливала себе в узкий высокий бокал и ставила позади себя рядом с пепельницей, где дымилась ее «Stella Filter».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26


А-П

П-Я