https://wodolei.ru/catalog/accessories/polka/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


После того, как итальянцы закончили совещаться между собой, они пригласили к себе Пангалоса, объявили ему, что он поступил в рассматриваемой ситуации, как последний дурак, что доверие к нему пошатнулось и что отныне он должен прикинуться деревом и молчать до тех пор, пока ему не разрешат пошевелить рукой или сказать хоть слово.
Насчет Бускаглии особых тревог не было. Все знали, что ему лучше проглотить свой язык, что он, скорее всего, и сделает. Те четверо охранников, которых Деккер свалил с ног на парковочной стоянке, выдвинут против детектива контробвинения... В результате Бускаглию предпочтут отпустить и не связываться.
— Когда ты спишь, то спишь исключительно на себя, — выговаривал Пангалосу Джонни Сасс. — Когда же ты работаешь, то работаешь на нас. Самый хороший совет может дать человек, который зубами закрыл дорогу своему языку. Это итальянская поговорка. Она означает: если будешь молчать, никогда не совершишь ошибки.
Что же касается вопроса о том, кто должен будет взять на себя ответственность за фальшивый план вместимости, то было решено остановиться на кандидатурах Пангалоса и Кворрелса, ибо именно грек и еврей были главными виновниками случившегося. Им было обещано, что в случае суда их дело попадет к «нужному» судье. Компрометирующие материалы будут выкрадены, уничтожены или в них будут незаметно внесены изменения, которые помогут им перейти из разряда аргументов обвинения в разряд аргументов защиты.
Все это было поручено сделать Спарроухоуку и «Менеджмент Системс».
Джонни Сасс наклонился к Пангалосу так близко, что их носы почти соприкоснулись, и веско предупредил о том, чтобы грек больше не становился причиной неприятностей. Это устрашающее предупреждение было подкреплено устрашающим взглядом дона Молиза старшего. Пангалос имел такой вид, будто только что его заставили съесть дохлую крысу. Он не выдержал такого напряжения и отвернулся в сторону. Он понял, что ему вынесен приговор и что смерть уже не за горами. Джонни Сасс всегда недолюбливал Пангалоса и никогда не скрывал этого. Ведь тот, в бытность свою федеральным прокурором, вынес немало приговоров его дружкам, а за другими устроил настоящую охоту. Консиглиере не любил долго ходить в должниках.
На углу улицы, недалеко от лимузина Молиза, на тротуаре стоял Санта-Клаус. Он настойчиво позвякивал в свой колокольчик и приглашал тем самым прохожих кинуть монетку в металлическую кастрюлю, установленную перед ним на длинном деревянном треножнике. В другой руке он держал магнитофон, откуда доносились дребезжащие звуки веселых рождественских гимнов. Этот металлический звон действовал Молизу на нервы. У него было такое впечатление, что он отливает в металлическую кастрюлю.
Господи, всего-то первая неделя декабря, а Санта-Клаус уже выходит на улицы и забирается своей рукой к тебе в карман! Что же будет дальше?.. Не успеешь оглянуться, а уже июль... И опять эти идиотские песенки вместе с идиотским колокольчиком.
Поль Молиз сел на свое место. Альдо ловко и с оттяжечкой захлопнул за ним дверцу и стал обходить машину, чтобы добраться до своего сиденья и баранки. Молиз стал решать, что делать. То ли хорошо поужинать, то ли плюнуть на ужин и отправиться в школу к дочери, где он встретится и с женой. Девочка сегодня дает сольное танцевальное представление. Он, пожалуй, успел бы на вторую часть. Подумав о дочери, он в который раз спросил себя: а вдруг Триша вырастет в настоящую балерину? Профессиональную танцовщицу? Это интересно...
Эти мысли способствовали его расслаблению. Нервы потихоньку стали отпускать. Он с наслаждением закрыл глаза и откинулся на спинку своего сиденья.
Он не видел, как умер его шофер и телохранитель Альдо...
Внезапно из массы прохожих, спешивших в стороне от лимузина к светофору, показалась стройная фигурка в темном одеянии. Лицо было скрыто сверху висящими широкими полями шляпки и черными очками, снизу — шарфом. Руки были спрятаны в широких рукавах меховой шубы. Эта фигурка, выделившись из толпы людей, пересекла неширокую здесь улицу и быстро направилась к припаркованному у тротуара лимузину. Она подошла к самому открытому окошку со стороны места шофера. Убедившись в том, что никто не смотрит в ее сторону, незнакомка вытянула одну руку из рукава шубы. В ней был нож. Она спокойно просунула руку в открытое окошко машины и аккуратно перерезала Альдо горло.
Это был непростой нож. Кай-кен.
Быстрый и легкий удар. Его оказалось достаточно. Не произнеся ни звука, умирающий шофер съехал со своего сиденья вниз и исчез из лобового стекла.
«Всем слушать: поет герольд! Слава! Родился новый король!»
Незнакомка вытащила руку с окровавленным ножом из окошка машины и вновь спрятала ее в широком рукаве шубы. Она оглянулась по сторонам. Никому не было до нее дела.
Молиз все еще блаженствовал с закрытыми глазами. Вдруг по его лицу пробежал холодок. Кто-то открыл дверцу с его стороны и юркнул в машину. Что за черт?!.. Он нахмурился. Куда смотрит Альдо? Глаза потерял?
Мичи сдвинула шарф вниз, давая ему возможность увидеть ее лицо. Затем она сняла свою шляпу с широкими, свисающими полями, и Поль Молиз увидел хачимаки, головную повязку с аббревиатурой Джинраи Бугаи и красным кружком, символизирующим восходящее солнце. Эта головная повязка когда-то принадлежала ее отцу.
Молиз проговорил:
— Послушайте, я очень спешу домой. Что вы хотите? Чем объяснить это странное и неожиданное вторжение? Вас сюда послал Дориан? Это так?
Мичи ответила коротко:
— Катаки-учи.
— Леди, вы думаете, я понимаю, что вы там говорите? Катаки... как?
— Кто отмерял полной мерой, тому будет отмеряно полной мерой же. Возмездие.
Молиз наклонился вперед.
— Эй, Альдо, помоги-ка мне избавиться от этой сумасшедшей сучки. У меня нет ни секунды свободного времени, и я не собираюсь...
Мичи, — она сидела слева от Молиза, — изо всех сил ударила Молиза подъемом своего башмачка в лодыжку. Мафиози сдавленно вскрикнул от жестокой боли и инстинктивно полез рукой к ушибленному месту. Воспользовавшись тем, что он наклонился, Мичи привстала, подалась в его сторону, занесла над головой согнутую руку и в следующую секунду нанесла мощный удар локтем Молизу в шею около уха. Мафиози повалился на пол машины.
Боль стальными обручами сковала его череп. Чем это она так ударила, так ее мать?!. Чувствуя, что теряет сознание, он попытался стряхнуть с себя затягивающуюся мутную пленку, подняться, хотя бы ухватиться за край сиденья и принять сидячее положение. Но у него ничего не получилось.
Теперь японка уже взгромоздилась ему на грудь. Ее колени давили ему на бицепсы. Поль Молиз был похож сейчас на лягушку, которую собираются препарировать.
Бешеная сука! Что он ей сделал?!
Бог и грешники помирятся...
Никто из тех многочисленных прохожих, которые проходили совсем рядом с лимузином, не остановился и не попытался заглянуть через затемненные окна в салон. Но так или иначе Мичи и Молиз возились на полу машины и снаружи их невозможно было рассмотреть. К тому же в салоне было темно... Молиз приказал Альдо не включать свет. Он хотел дать своим натруженным за день глазам отдых...
Катаки-учи. Правосудие. Месть. От ее руки. Американское правосудие, которое представлял Манни, ни в малой степени не удовлетворило бы ее предков...
Дотянувшись до своего башмачка, Мичи вытащила из-за голенища стальную спицу. Она была длиной в четыре с половиной дюйма и настолько остра, что можно было пораниться от простого прикосновения к ее кончику. Сжав спицу двумя руками, японка поднесла ее к подбородку Молиза. Поколебавшись лишь секунду-другую, она резко ударила под подбородок, пробила нижнюю челюсть, пронзила язык мафиози и воткнула спицу в основание гортани.
По всему телу итальянца прошла судорога боли и ужаса, он застонал в нос и попытался еще раз скинуть с себя страшную женщину, но это ему опять не удалось.
О, боже, какая боль!.. Он боролся, но она была ловчее его и продолжала крепко держаться на нем. Удар под ухо сильно ослабил его, а боль во рту парализовала мозг. Сами действия мстительницы поражали своей жестокостью и повергали Молиза почти в суеверный ужас.
Спица... Один звук — и его язык развалится напополам. Он это хорошо понимал.
Вдруг в ее руке появилась еще одна спица. Она держала ее перед самым его лицом, чтобы он мог ее видеть. Затем она быстро ударила этим жутким оружием его в правый глаз. Стальной кончик спицы прошел внутрь черепа и увяз в мозге. Молиз не издал ни единого звука. Но кровь хлынула у него изо рта.
Он понимал, что должен прежде всего сбросить ее с себя, но в глазах стало темно. Отказывали последние силы. Его рот наполнился теплой кровью. Чтобы не подавиться ею, он должен был ее проглотить, но не мог этого сделать, ибо это означало шевельнуть языком и вызвать новый приступ дикой боли от спицы, застрявшей у него в горле.
Он уже не увидел третьей спицы, но зато хорошо ее почувствовал.
Она пробила его левый глаз и тоже вошла в мозг. Он застонал, весь напрягся, тело пробила еще одна судорога...
А затем он расслабился и обмяк.
Умер...
Мичи вытащила из трупа все три спицы и, не обращая внимания на то, что они были окровавленными, положила их прямо в карман своей меховой шубы. Затем она вновь села на заднее сиденье, не спуская глаз с Поля Молиза.
Она неподвижно сидела, выпрямив спину, и что-то еле слышно шептала. Называла имена отца, матери, сестры... Потом она закрыла глаза и опустила голову, отдаваясь воспоминаниям. Ей пришло на память утверждение о том, что человек не может жить под одним небом и ходить по одной земле с тем, кто является убийцей его близких и родных, кто нанес ему самое страшное, что только может быть в мире, — бесчестие.
Рэн-чи-шин. Ощущение висящего на тебе позора может исчезнуть только после того, как исчезнет с лица земли тот, кто опозорил тебя. Кровь отмывается только кровью.
Она надела свою шляпку, снова закрыла лицо шарфом, вышла из лимузина на тротуар и через пару мгновений уже окончательно затерялась в толпе.
* * *
Деккер легонько дунул в шакуха-чи, особую деревянную флейту, которую ему дала Мичи. Они стояли в Японском саду, который являлся частью пятидесятиакрового бруклинского ботанического сада. Любимая прижималась к нему всем телом. Они сейчас находились перед Каскадами. Это были пять небольших водопадов. За водной пеленой просматривались черные дыры пещер, которые были пробиты в скале специально для того, чтобы усилить звук падающей воды, создать неповторимое эхо. Вокруг водопадов и миниатюрного ландшафта поднимались сосны, — нормальные, не карликовые, — невысокие холмы и узкое озерцо. Озеро было выполнено в такой форме, чтобы отражать тени и красоту нивы, японского ландшафтного сада.
Японский сад был сконструирован в 1914 году известным японским «ландшафтным архитектором» Такео Шиота. Это был настоящий маленький рай, который называли «зеркалом природы».
Деккер часто бывал здесь. Сегодня он хотел поделиться своей радостью и чувством покоя, которые он всегда обретал здесь, с Мичи. Завтра она должна была отправиться в деловую поездку в Европу. Лондон, Амстердам, Париж... Она будет покупать алмазы, встречаться с перспективными покупателями и вернется в Нью-Йорк ориентировочно дней через десять.
Она еще не уехала, но Деккер уже почувствовал, что начинает скучать по ней.
Покинув место резонирующих водопадов в таинственном молчании, они направились на Мост Барабан. Это был не просто горбатый мостик. Он был спроектирован так хитро, что, отбрасывая свое отражение в воду, создавал круг, действительно напоминающий барабан. В воде были выложены белые и серые камни. Рисунком своим они походили на косяк улетающих диких гусей.
В следующий раз они остановились перед торий. Два бревна были горизонтально положены на две стойки. Эта импровизированная арка говорила о том, что впереди стоит синтоистский храм. Сооружение пряталось в небольшой сосновой рощице на возвышении. Храм был сделан из красного дерева и был собран без единого гвоздя, которые были, впрочем, заменены деревянными костылями.
Деккер прежде никогда не заходил внутрь. Но он бывал в подобных местах с Мичи в Токио и знал, что изнутри храм представляет собой очень простое и пустынное помещение. Это отвечало аскетическим требованиям синтоизма.
Он перестал играть на флейте и взглянул на Мичи. Ее взгляд неподвижно замкнулся на храме. Он знал, что она погружена в молитву своей древней религии. Синтоизм был религией природы. Его ками, богами, были не только люди, предки, императоры, но и животные, скалы, горы, камни, деревья, реки и птицы. Синто значило также — очищение водой и ветром. Прежде чем войти внутрь храма, необходимо было омыть рот и руки. Это было символическое напоминание о старых временах, когда в храм не пускали тех, кто не окунался в реку или море.
Деккер уже хотел вновь заиграть на флейте, но вдруг почувствовал, что помешает этим мыслям Мичи. Было видно, что она еще несколько минут хочет предаться медитации. Поэтому он положил флейту в карман и стал подле нее в почтительном молчании. Пусть ничто не нарушит течения ее молитвы о погибших близких.
Он стал вспоминать то, о чем ему говорил Канаи несколькими днями раньше на выставке в галерее «Кливленд».
— Вы, люди Запада, боитесь того, что ваш бог уличит вас в греховности. Однако это не мешает вам допускать грех. Мы же, японцы, сами заботимся о том, чтобы избежать греха позора или искупить его. Это означает, что каждый из нас должен жить так, как хочет, чтобы жили другие. Мы не имеем права жить только для себя. Вот, в частности, поэтому-то мы и работаем так много в бизнесе. Это тоже путь избежать позора.
Избежать позора...
Деккер размышлял над этим, когда Канаи сказал ему:
— Если верить вашим газетам, что убийство Алана Бакстеда до сих пор остается нераскрытым.
— Мне кажется, это работа высокопрофессионального убийцы. К сожалению, должен сказать вам следующее. Если в течение первых семидесяти двух часов преступление остается нераскрытым, это означает, что оно, скорее всего, и не раскроется никогда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63


А-П

П-Я