https://wodolei.ru/catalog/unitazy/cvetnie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И все же что-то в этом Барри Шиллере вызывало у меня острое желание вымыться.
– Слушай, мама тут? Я хочу сказать ей, что полицейские расспрашивали Нормана и убедились: в ночь убийства он находился в училище. Я рада, что они ни в чем его не подозревают, но меня бесит, как они посмели приставать к нему с этой глупостью.
– Понимаю тебя. Передай Норману, что я люблю его.
– Попытаюсь, но это может прозвучать несколько фальшиво.
Я прикусила язык.
– Сейчас позову маму.
Положив трубку рядом с аппаратом, я сообщила маме, что на проводе ее вторая дочь, мисс Конгениальность. Потом чмокнула на прощание в щеку и ушла домой.
Субботний день выдался пасмурным, небо затянули дождевые облака, но это не помешало десяткам туристов посетить Убежище и побродить по окрестностям.
Я встретила пришедшего на работу Фреда Зимски, и он познакомил меня с двумя другими добровольцами. Они сообщили, что читали обо мне в газетах. Их ужаснуло, что такого славного доктора убили в его собственном доме.
– Не был он славным доктором, – заявил им Фред. – Он даже не навещал свою мать в доме престарелых.
Чтобы не выслушивать их дебаты, я удалилась в коттедж, где читала, смотрела телевизор и размышляла о своем будущем – в основном профессиональном. Я не сомневалась, что в конце концов детектив Гилби отвяжется от нас с Шэрон и со временем поймает настоящего убийцу. Поэтому я старалась представить, чем займусь после того, как убийство раскроют. Поскольку мне уже случалось зарабатывать на жизнь писательством, я решила снова начать писать: роман, к примеру, или что-то для какой-нибудь колонки в одной из местных газет. Или рекламные проспекты для гольф-клубов. Однако ни одна из этих идей не пришлась по вкусу. Я вышла на лоджию и стала смотреть на океан. Непродуктивное, но очень приятное занятие.
Океан избороздили белые барашки, подгоняемые довольно сильным юго-восточным ветром. Даже не метеоролог сообразил бы, что надвигается гроза, причем сильная. И первая, которую я встречу в этом коттедже. Я мысленно возблагодарила Бога, что в мои служебные обязанности не входит спасение потерпевших кораблекрушение моряков.
Вернувшись на кухню, я провела инвентаризацию продуктов на тот случай, если вырубится электричество. У меня был хлеб, тунец, заправки для салата и две бутылки кьянти. Настоящий Клондайк. Часов в семь, когда полило как из ведра и загремели первые раскаты грома, раздался стук в дверь. Страдая легкой паранойей после убийства, я предпочла не реагировать. И тут узнала голос Рэя Скалли.
– Эй, Дебора! – орал он. – Я вижу, что свет горит, значит, вы дома!
Я открыла дверь.
– Что вы тут делаете под дождем? Да вы промокли до нитки! – Я пригласила его в дом.
Рэй встряхнулся, как пес после мытья.
– Я возвращался с Дженсон-Бич и решил заскочить, проверить, как вы тут. Я знаю, сейчас субботний вечер, но, коль уж вы сказали мне, что не ходите по свиданиям, я решил, что вы дома одна.
– Очень мило с вашей стороны, Рэй. Я рада вашему обществу, хотя вы явно питаете отвращение к телефонам.
– Я всегда являюсь без предварительного звонка? – рассмеялся он. – Прошу прощения. Должно быть, это еще с детства. Когда я рос, мой старший братец вечно висел на проводе. Наверное, в какой-то момент я решил, что проживу и без телефона.
– Родственные отношения иногда весьма забавны. Не хотите ли чего-нибудь выпить? Могу предложить на выбор кьянти или воду.
– Вообще-то я пивная душа, но так и быть, готов помучиться с кьянти.
Я налила нам по бокалу, и мы пошли в гостиную.
– Вижу, вы включили прожекторы, поэтому с этой софы можно отлично любоваться грозой. – Рэй похлопал по подушке рядом с собой: – Присаживайтесь.
Я села. Мы потягивали вино и вели неспешную беседу. Я поведала ему о моих встречах, связанных с делом Джеффри, и под конец изобразила в лицах – как мне казалось, великолепно – детектива Гилби, Вики Уолтерс, Джоан Шелдон, Барри Шиллера и мою сестрицу. Рэй хохотал, я тоже рассмеялась, а потом мы решили забыть о Джеффри и больше не упоминать ни о нем, ни о расследовании. (Я также мысленно поклялась себе не подозревать Рэя в преступлении и быть благодарной ему за общество.)
Мы смотрели в окно на дождь, качающиеся под ветром пальмы и наслаждались дарованными нам природой пиротехническими красотами. Я уже забыла, как впечатляют грозы на побережье, особенно ночные, и радовалась тому, что не только заполучила место в первом ряду, но и сижу при этом в сухом тепле и уюте.
К тому же мне доставляло удовольствие разделить с кем-то свои ощущения. Я так привыкла все переживать одна, так привыкла к одиночеству, что присутствие Рэя, его низкий голос – он говорил, что в последние годы погода во Флориде стала более непредсказуемой, и о том, какой урон наносят вода, соль и ветер таким деревянным строениям, как Убежище – успокаивали меня.
Нет, Рэй не наводил на меня сон, как стакан теплого молока, – уж скучным он точно не был. Рэй подшучивал надо мной, а я – над ним, и периодически мы с ним пикировались, как заядлые спорщики. Но при этом мы легко и просто общались, беседа текла естественно… Я вдруг поняла особую прелесть того, когда тебе есть с кем любоваться грозой, когда с тобой человек, способный запросто явиться к тебе домой без приглашения, лишь потому, что ему этого захотелось.
– Рэй, мы ведь еще не ужинали, – в восемь часов заметила я.
– А что ты можешь предложить?
– Тунца с латуком, помидорами и майонезом.
– Сойдет без латука и помидоров.
– Ты не ешь овощи? – Я вспомнила, как он воротил нос от цуккини, поданных ему в «Черном Марлине»
– Нет. Если не считать за овощи кетчуп. Это я ем. Мы уплетали сандвичи и пили вино, выжидая, когда кончится дождь.
– Расскажи о твоей жене, – попросила я, когда Рэй перестал говорить о своей семье. – Конечно, если эти воспоминания не слишком болезненны для тебя.
– Больно вспоминать о смерти Бет, вот вспоминать о ее жизни – удовольствие.
Я кивнула.
– Она работала?
– Преподавала английский язык в старших классах. Бет любила детей и книги, так что эта работа была создана для нее.
– А как вы познакомились?
– Благодаря моему братцу, – улыбнулся Рэй. – Я примерял штаны в магазине Дага в Палм-Бич-Гарденс, а Бет выбирала галстук в подарок своему отцу. Она показалась мне красоткой, и я хотел заговорить с ней, но ты же меня знаешь. При первой встрече никто не примет меня за самого милого на свете парня.
Я рассмеялась, припомнив нашу первую встречу.
– Ты из тех, к кому привыкаешь постепенно, – лукаво заметила я. – Бет ты тоже прочитал такую же нотацию, как и мне?
– Не совсем. Ей я прочитал нотацию насчет галстуков. Сообщил, что мужчины терпеть не могут эти удавки, и растолковал, почему не стоит покупать галстук ее отцу. Тогда Бет спросила, что, по моему мнению, ей следует купить ему. Я сказал: «Расскажите мне о вашем отце». И она рассказала. За ужином в баре «Риф капитана Чарли», в Джуно-Бич. Шесть месяцев спустя мы поженились.
– Очень романтично.
– А это и было романтично. И оставалось романтичным. Конечно, ссоры у нас случались, но никогда не затягивались. Нам было хорошо друг с другом. И мы не хотели тратить время на ссоры, будто чувствовали, что нам недолго быть вместе.
– Мне очень жаль, Рэй. Я даже не представляю себе, что означает иметь такие отношения, как у вас с Бет, а потом все утратить. Но ты это пережил, что лишний раз доказывает, насколько человек жизнестоек.
– Понятия не имею, насколько я жизнестоек. Я просто продолжаю жить дальше. А какой у меня выбор?
Рэй просидел у меня до половины одиннадцатого. Дождь наконец стих. Я провожала его до машины, когда мы услышали голоса. Они доносились из обзорной башни, находившейся между Убежищем и сувенирной лавкой.
– По-моему, у тебя тут посторонние, – сказал Рэй.
– Мелинда Карр предупреждала меня об этом. А также сообщила, что одна из моих обязанностей – выдворять их отсюда.
– Ну так пошли.
Мы направились к башне.
– Эй, вы там! – гаркнул Рэй. – Спускайтесь-ка оттуда, не то мы вызовем полицию!
– Да не надрывайся, дядя, – раздался в ответ юношеский басок. – Мы уходим.
Через пару минут парочка подростков, парень и девушка, скатились вниз по ступенькам, вылетели за ворота, прыгнули в машину и умчались.
– Пожалуй, пойду гляну, не попортили ли они чего. – Рэй сходил к машине, взял фонарик и поднялся в башню. Вернулся он с чем-то в руках.
– Она забыла свои трусики. – Рэй швырнул их в мусорный бак на стоянке. – Эх, хорошо быть молодым!
– Спокойной ночи, старый пень, – засмеялась я. – Спасибо, что зашел.
Я чмокнула его в щеку – на сей раз без мучительных колебаний.
– Пока. И постарайся ни во что не влипать! Я обещала попытаться.
Глава 16
В понедельник днем, ровно в половине третьего, за мной заехала мама на своей «Дельте 88», и мы поехали в редакцию «Стюарт ньюс».
– У нас назначена встреча с Селестой Толливер, – сообщила мама секретарше, сидевшей за стойкой в холле модернового белого офисного здания.
– Назовите, пожалуйста, ваши фамилии, – попросила секретарша.
– Миссис Ленора Пельц с дочерью Деборой. Нам предложили присесть и подождать, когда «мисс Толливер» придет за нами, что та и сделала минут через десять.
– Ленора! – воскликнула редактор светской хроники, спускаясь по ступенькам и направляясь к нам. – Давненько не виделись.
Они с мамой обменялись светскими поцелуями. Мое первое впечатление о шестидесятилетней Селесте: такой розовой дамы я отродясь не видела. Розовое платье, розовые щечки, розовая губная помада, розоватый оттенок сильно завитых седых волос. Второе впечатление: несмотря на всю эту розовость и внешнюю слащавую невинность, Селеста ничуть не была слащавой, и уж тем более невинной. Когда мама представила нас друг другу, Селеста, от которой за версту разило духами, одарила меня таким взглядом, будто я какая-то запаршивевшая бродяжка, и сказала:
– Как я понимаю, вы – та, кто обнаружил тело. Вы и ваша сестра – организатор свадеб из Бока.
– Да, мисс Толливер, – ответила я. И третье, совершенно определенное впечатление: она именно мисс Толливер. – Но все далеко не так просто, и мама предположила, что вы благодаря вашему положению в обществе и знакомству с большинством наиболее известных местных жителей способны помочь восполнить кое-какие пробелы.
– Безусловно. – Она выгнула брови. Я поняла: Селесте польстило, что мы возлагаем на нее такие надежды. Она из тех, кого постоянно обволакивают лестью, и совершенно явно этим наслаждается. – Но вы, конечно, догадываетесь, что я не криминальный репортер.
– Разумеется, но, позволив задать вам несколько вопросов, вы, надеюсь, поможете привлечь убийцу к суду, – сказала я. – Это вдохновило бы ваших читателей.
– Если бы вы давно жили в Стюарте, Дебора, то знали бы, что мои читатели и так мне весьма преданны, – ответила она. – Впрочем, признаюсь, за все те годы, что я освещаю светскую жизнь в округе Мартин, никому и в голову не приходило воспользоваться моим огромным опытом для расследования убийства. Откровенно говоря, эта идея мне по душе.
Я подмигнула маме, когда Селеста повела нас в конференц-зал на втором этаже. За ней тянулся шлейф аромата духов.
Когда мы сели, я объяснила, почему мы – а не полиция – роемся в личной жизни Джеффри, и не раз заверила ее, что ни Шэрон, ни я не имеем никакого отношения к убийству.
– Нам хотелось бы услышать от вас, в каких общественных мероприятиях принимал участие доктор Гиршон за последний год, и каких дам он сопровождал на каждом из них.
– Каких дам! – Селеста закатила глаза. – Их было так много! Джеффри Гиршон играл по-крупному, как говорится.
– Не назовете ли нам их имена?
– Пожалуй, назову, но не на память. Для точности мне нужно просмотреть мои записи. Если вы подождете, я принесу те, что представляют наибольший интерес.
Ее не было минут двадцать. Я уже пожалела, что не взяла с собой колоду карт или, на худой конец, какой-нибудь журнал.
Вернувшись с несколькими коробками и досье в руках, Селеста водрузила их на стол.
– Итак, – сказала она, – наш светский сезон начинается в октябре с Джунканоо.
– Джун-Каноэ? – переспросила я, подумав, уж не спонсированное ли это местным дилером «кадиллака» суаре.
Селеста чуть в обморок не грохнулась от моего невежества.
– Джунканоо означает «Багамский фестиваль». Устраивается для сбора средств в пользу «Гибискуса».
– Центр «Гибискус» – это приют для детей, подвергшихся насилию, дорогая, – пояснила мама, прежде чем я успела совершить очередной недопустимый промах.
– Весьма достойная цель, – заметила Селеста. – Прием проходит ежегодно в клубе «Маринер сэндз», всегда в тропическом стиле, и пользуется огромной поддержкой. Уверена, Джеффри Гиршон наверняка там был. – Она полистала досье, перечитывая написанные ею на эту тему статьи. – Да, вот он! – восторженно воскликнула Селеста. – Так, а теперь посмотрим, есть ли у меня его фотография. Возможно, в газете ее и не публиковали, но я храню все сделанные мной снимки, даже те, что не пригодились. – Она порылась в одной из коробок. – Ха, так я и думала!
Селеста вытащила фотографию и гордо протянула нам.
– Это Джеффри, – сказала я, взглянув на снимок. В праздничной гавайке, ничуть не похожей на его белый медицинский халат, он сиял той же теплой открытой улыбкой, покорившей нас с Шэрон. И для его улыбки была достойная причина. Точнее, две. В одной руке он держал высокий бокал с коктейлем, а другой обнимал высокую стройную блондинку. – А кто эта крошка?
– Да это же Диди Хорнсби! – Селеста побарабанила пальцем по столу. – А я и забыла, что она встречалась с доктором.
– Она – дочь Теда и Одры Хорнсби? – спросила мама.
– Старшая, – ответила Селеста. – Разведена. Двое детей. Живет в Снаг-Харбор.
– И она некоторое время встречалась с Джеффри? – уточнила я.
– Да, как я сейчас припоминаю. Хотя ходили слухи, что это был лишь летний флирт.
– Летний флирт, продлившийся до глубокой осени, судя по всему, – хмыкнула я. – А в зимний он, часом, не перешел? Вплоть до дня убийства?
– Сомневаюсь, – покачала головой Селеста.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я