https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Blanco/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Разве теперь ты сможешь расстаться со мной?Не в силах взглянуть ему в лицо, Констанс зажмурилась. Она боялась смотреть ему в глаза, которые имели сверхъестественную власть над ней.— Ты же не хочешь на мне жениться. Помнишь, мы с тобой договорились, что все это нужно только для того, чтобы успокоиться…— Тогда мы были идиотами. Посмотри на меня, Констанс. Ты ведешь себя, как маленькая девочка, которая не хочет слушаться и попусту упрямится. Не стоит.Да, конечно, она упрямится, но дело не только в этом. Она отдавала себе отчет в том, что не имеет никакого права выходить замуж за Сиднея. Он улыбался, но его глаза смотрели прохладно. Они стали совсем светлыми. Сидней положил руку на невысокий холмик ее груди.— Посмотри, какая у меня темная кожа по сравнению с твоей, — сказал он так, что у нее замерло сердце. — Темное и светлое. Может, я искал бы такое цветовое сочетание всю жизнь, если бы не встретил тебя. Понимаешь, Констанс?Констанс не могла ни дышать, ни двигаться. Она прошептала:— Не понимаю.— Тогда выходи за меня замуж, и у нас будет целая жизнь, чтобы во всем разобраться и все понять.Она резко вздохнула, накрыла его ладонь своей рукой и запинаясь сказала:— Секс еще не любовь, Сидней. А жениться нужно только по любви.— Как бы ни называлось то, что возникло между нами, мы должны это сохранить. Мы умеем говорить друг с другом, мы умеем спорить без ссор, нам хорошо вместе… Да, должен признаться, у меня была мысль, что, после того как мы переспим, как пройдет очарование новизны, мы станем друг другу не нужны. Но мне с тобой по-настоящему интересно. Не будет ли с моей стороны слишком самоуверенным предположить, что тебе так же хорошо со мной?Констанс поднялась с его колен.— Ты же знаешь, что да, — пробормотала она. — Но я не могу выйти за тебя замуж, твердо сказала она.— Не можешь? — Его голос звучал жестко. — Или не хочешь?Она должна сказать, что не хочет. Тогда он возненавидит ее и скоро забудет. Но Констанс не смогла сделать этого. Да и он не поверил бы.К тому же ей не хотелось его обманывать, он не заслуживает такого.И, когда она ему все расскажет, он уже не захочет на ней жениться. Может, даже станет презирать ее.— Я должна была уехать отсюда, как только увидела тебя, — задыхаясь от волнения, проговорила она, — потому что уже тогда знала… всегда знала… у нас нет будущего. Сидней, мои родители — это Гордон и Джой Кармайклы. Наверное, ты о них слышал. Двадцать лет назад они работали в австралийском посольстве в Гонконге. А потом их обвинили в шпионаже в пользу Советского Союза. Они покончили с собой прежде, чем обвинение было официально предъявлено, так что никаких сомнений в их виновности не осталось. Если ты женишься на дочери таких людей, с твоей карьерой будет покончено.Констанс слышала, что Сидней встал, но не подняла головы.— Зачем ты мне все это рассказываешь теперь? — спросил он таким тоном, что у Констанс внутри все похолодело.— Обычно я не болтаю об этом всем и каждому, — с болью в голосе ответила она. — Я вовсе не горжусь тем, что они сделали. Они разрушили не только свою жизнь, но и карьеру моей тети. Она тоже была на дипломатической службе, возможно даже стала бы первой в Австралии женщиной-послом. Но отмыться от грязи нельзя, Сидней. Если бы я вышла за тебя замуж, то испортила бы и твою карьеру тоже. Ведь еще многие политики и дипломаты помнят моих родителей и знают, что с ними произошло. И есть люди, которые только и ждут удобного случая, чтобы тебе навредить. Ты это знаешь не хуже меня. Тим Карсон, например. Все это очень грустно, но, к сожалению, от правды никуда не спрячешься.— Я в состоянии справиться с любыми Карсонами, — высокомерно бросил он. Констанс покачала головой.— Это был бы твой конец, Сидней.— Констанс, это было бы… На ее ресницах заблестели слезы, комок подступил к горлу.— Я знаю, что это так, — возбужденно перебила она Сиднея, глотая слезы. — Когда я рассказала Фрэнку об этой истории, он посоветовался с родителями, со своим дядей-послом и они в один голос заявили, что женитьба на мне стала бы концом его блестящего будущего.— Господи, да они просто стадо старых баранов…— Я не выйду за тебя замуж, — твердо повторила Констанс. — И когда ты сам хорошо подумаешь, то поймешь, что я права.— Констанс, я знал, кто ты, еще до того, как мы расстались месяц назад.Она не смогла скрыть удивления, такого поворота она никак не ожидала.— Что? — выдавила она из себя.Сидней прищурившись посмотрел на нее, его лицо было полно решимости и сострадания к Констанс.— Тебя узнал один человек из нашей делегации.— Это тот, из службы безопасности? — глухо спросила она. — Он подходил ко мне в спортивном зале.— Да, Хоуптон. Он сказал, что ты очень похожа на мать и цветом волос, и чертами лица. Ты так же поворачиваешь голову, как она это делала, да и мимика та же. Хоуптон почти не сомневался, что узнал тебя, хотя ты сменила фамилию. Он посмотрел твое досье здесь, в отеле, но не удовлетворился им и связался со спецслужбой Австралии. И перед нашим ужином он сказал мне, что ты дочь Кармайклов.— И поэтому Хоуптон тогда отозвал тебя? вдруг вспомнила Констанс. — А Тим Карсон знал об этом?— Нет, конечно, — сказал Сидней. Это почему-то ее успокоило.— Да, Хоуптон сказал мне об этом тогда, на лестнице, — продолжал он. — Но в этом нет ничего такого, Констанс, Обычная проверка. Ты ведь жила под чужим именем, никому не говорила о своем прошлом и по службе имела доступ к секретной информации.— Вот как? Я не знала, что склонность к шпионажу передается генетически. Интересно, тебе Маккуин предложил позвать меня на ужин и использовать свое мужское обаяние, чтобы я с тобой пооткровенничала, не так ли?Он замялся всего на сотую долю секунды, но Констанс все же заметила это, так как хорошо изучила его.— Да.А она-то еще принимала мистера Маккуина за порядочного человека. Еще одна разбитая иллюзия.— Надо было напоить меня, пару раз поцеловать, чтобы я потеряла голову, а затем задать несколько вопросов, глядя мне в лицо? Так ведь? Такое задание тебе было дано?Сидней пожал плечами.— Может быть, он и имел в виду нечто подобное. Теперь ты понимаешь, почему я тогда был так зол, почему задавал тебе те бестактные вопросы. Я чувствовал сильное влечение к тебе, я боролся с собой. К тому же я должен был использовать свои чувства для того, чтобы собрать о тебе информацию. Это было омерзительно.— Но ты все же сделал это, — глядя ему прямо в глаза, сказала Констанс.— Да, сделал. Частично потому, что хотел с тобой поужинать, поцеловать тебя. Но еще и в надежде, что ты окажешься шпионкой, а это сразу же убило бы все мои чувства к тебе. И все было бы намного проще. А потом… я захотел узнать, как много значил для тебя этот чертов Кларк.Констанс молча обдумывала его слова. Она старалась не поддаваться проблеску надежды в своем сердце. Она понимала, что здесь ничего не поделаешь. Ничто не может изменить ситуацию. Сидней хочет, чтобы весь мир плясал под его дудку. К сожалению, так не бывает, Она грустно сказала:— Но дело даже не в этом. Это просто невозможно. — Ее глаза опять наполнились слезами. Быстро, чтобы он не успел перебить ее, она произнесла; — Фрэнк, он… был… такой же честолюбивый, как и ты, и он действительно любил меня, Сидней. И он не сразу сдался. Но реальность разбила его мечты о нашем будущем. Мы живем в реальном мире, а не в раю, который ты создал для нас на неделю.Сидней подошел к ней, положил руки ей на плечи и повернул лицом к себе.— Он был трус, — сказал он. — Поверь мне, дорогая.Констанс охватило отчаяние. Окружающий мир словно повернулся к ней обратной стороной, утратив теплоту и радость.— Дело не в том, верю я тебе или нет. — Она наклонила голову и поцеловала сильное запястье, лежавшее у нее на плече.— Тогда почему?.. — Его голос зазвучал возмущенно.— Пожалуйста, не делай так, чтобы мне стало еще хуже, — прервала его Констанс. — Я дочь предателей. Я знаю, что информация, которую они продали Советам, привела к гибели шести агентов — американцев и британцев. У правительств хорошая память, к тому же они с большим вниманием изучают жен своих дипломатов. Если мы поженимся, тебе станет гораздо труднее делать карьеру. Ты это знаешь лучше меня, Разве я не права?Сидней помолчал, взвешивая ее слова. Затем коротко сказал:— Возможно…Да, он действительно не такой, как Фрэнк, Ни протестов, ни сладких заверений, ни пустых обещаний. Все честно и откровенно.— Неужели ты думаешь, что я смогла бы спокойно жить, зная, что сделала с тобой?— Ты сильно преувеличиваешь.— Не надо, — прошептала она. — Я знаю, как тебе важна твоя карьера. Мистер Маккуин сказал, что у тебя блестящее будущее. Я не могу перечеркнуть все это.— Понимаю. — Его лицо было серьезным и непроницаемым.Констанс еле сдерживалась из последних сил, Еще чуть-чуть, и она разрыдается, но она не должна демонстрировать, как ей больно. Он хороший человек, но позже он все равно понял бы, что у их отношений нет будущего.— Я сейчас же уеду, — сказал он. — Но тебе, разумеется, незачем уезжать. Этот коттедж — твой до конца недели.Она не знала, как ей реагировать на его слова, поэтому только и смогла проговорить:— Сидней, нет. Не надо так.— А что ты предлагаешь? — вежливо осведомился он.Констанс закусила губу.— Я… мы… могли бы…Он не сводил с нее ледяного взгляда.Констанс с трудом сглотнула.— Незачем прерывать наш отдых, — сказала она, изо всех сил стараясь говорить спокойно, хотя ей казалось, что она сейчас умрет от горя. Боясь ранить его, она прибавила:— Мы могли бы изредка встречаться.— Ты хочешь предложить роман на расстоянии? — не без иронии спросил он. — Мы встречались бы каждые три месяца или что-то в этом роде? Ты этого хочешь, Констанс? Хочешь милого, удобного любовника, который не вмешивается в твою жизнь? Знаешь, я не придерживаюсь взглядов моей матери. Мне это не кажется привлекательным.Констанс из последних сил старалась сохранять внешнее спокойствие.— Ты прав, — помолчав, произнесла она. — Мое предложение было глупым.— Очень, — подтвердил Сидней. Гордость заставила ее поднять голову и заговорить спокойным и чуть насмешливым тоном:— Значит, будем действовать по закону Старлинга: все или ничего.— Я предпочел бы быструю смерть медленному угасанию. — Сидней отвернулся и пошел от нее прочь. Солнце играло в его каштановых волосах, освещало его сильное смуглое тело В то мгновение, когда Дрейк уходил из ее жизни, Констанс поняла, что сама себя обманывала. Она все же попала в старую как миг ловушку. Она не просто желала Сиднея, она любила его. И теперь судьба распорядилась так что она никогда не будет с ним рядом. Она вынуждена расплачиваться своим счастьем за поступки родителей.Дрейк уехал, не оставив даже записки. Две недели спустя Констанс была уже в своем агентстве.Хьюги сказала ей:— Да, кстати, по почте мы получили письме и чек — комиссионные за твою работу в отеле «Гранд Каскаде».Констанс помрачнела. Она была поставлена в достаточно унизительное положение, но, ( другой стороны, теперь ей не придется объяснять, почему ей не заплатили за неделю работы в отеле.— А что в письме? — Интересно, где теперь Сидней и что он делает?Хьюги весело посмотрела на нее.— Письмо для тебя, с пометкой «лично». В письме оказался чек на сумму, какую она получила бы, отработав неделю, но в двойном размере, и короткая записка.«Дорогая Констанс, пожалуйста, примите это. Желаю вам счастья. Искренне ваш С.Д.».Она порвала записку, а деньги отдала в благотворительный фонд.Раньше Констанс считала, что уже много пережила на своем веку. Но оказалось, что предательство Фрэнка просто безобидная царапина по сравнению с тем, каково ей приходится теперь. Перед этим страданием тускнело даже тяжелое воспоминание о трагической смерти родителей. Она теперь все делала механически, по инерции, а мысли ее были далеко от действительности. Она думала о Сиднее, вспоминала его лицо, голос, запах. В памяти всплывали их разговоры. Она перестала есть и спать, похудела на три килограмма и обнаружила две новые морщинки на лице. Только настояниями подруги она стала с трудом запихивать в себя еду и впервые в жизни принимать снотворное. Ей потребовалось несколько недель, чтобы потом от него отказаться. Во сне она часто видела Сиднея, а когда просыпалась, у нее от тоски болело сердце. Она не знала, как ей жить дальше и что делать со своими переживаниями. Жизнь утратила всякий смысл.Прошло два месяца, с тех пор как Констанс покинула гавайский коттедж. Как-то она выходила из музея Метрополитен. И здесь увидела его. Да, это был он. Среди толпы она всегда узнала бы эти широкие плечи и гордо посаженную голову.У нее пересохло во рту, в висках застучало. Мозг лихорадочно заработал, появилась нелепая надежда. Она осталась стоять на верхней ступеньке, а Сидней спускался по лестнице впереди нее. И тут она увидела, что он не один: вместе с ним спускалась женщина. Она неожиданно споткнулась и, засмеявшись, взяла Дрейка, под руку.Женщина была высокая, рыжеволосая: стильно одетая. Констанс вспомнила ее. Джастин Мюллет.От ревности Констанс почти затошнило. Она замерла на верхней ступеньке, не в состоянии двинуться. Ее как будто парализовало. Парочка ступила на тротуар и двинулась по направлению к Центральному парку.— С вами все в порядке? — раздался рядом: голос с типично нью-йоркской интонацией.— Да. — Констанс обернулась и встретилась глазами с встревоженной девушкой несколькими годами моложе ее самой. — Просто немного затошнило, — солгала она. — Ничего, все будет в порядке.— Может, поймать вам такси?— Нет, я просто постою несколько минут, Спасибо.— Пожалуйста, — автоматически отозвалась девушка и пошла вниз по лестнице. На нижней ступеньке она остановилась и еще раз посмотрела на Констанс.Тронутая заботой, Констанс помахала ей рукой и стала смотреть вслед Сиднею и Джастин. Она так и простояла, пока они не скрылись из виду.Такую боль просто невозможно терпеть, И все же Констанс нашла в себе силы спуститься по лестнице и поймать такси.Дома она долго не двигаясь сидела на диване, обхватив колени руками.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17


А-П

П-Я