Качество, удобный сайт 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Он наклонился, собираясь, видимо, поцеловать меня, но прежде чем наши губы соприкоснулись, ветер изменил направление, и на нас посыпались искры.
— Ой! — вскрикнула я, смахивая со щеки одну такую искру.
— Пойдем! — Он снова потащил меня за собой по улицам.
Щиколотка у меня распухла и пульсировала от боли. Живот свело, болели ожоги на руках. Я почти ничего не соображала, пребывая в состоянии отупения от постоянного напряжения и волнений последних дней и недостатка сна. Только присутствие Натаниэля заставляло меня передвигать ноги. Я чувствовала свою неразрывную связь с ним после того, как мы столько пережили вместе. Но мы уцелели, выжили, хотя весь мир рушился вокруг нас.
Время уже близилось к полудню, когда мы, наконец, добрались до Ван-Несс-авеню. Первое, что мы там увидели, был охваченный огнем великолепный особняк Шпреклза. Чуть дальше на западной стороне широкого проспекта еще несколько домов были окутаны клубами дыма. Несмотря на то что я знала будущее, я все-таки почувствовала облегчение, увидев, что дом Стюартов стоит целый и невредимый. Только башенки на нем обгорели. Солдаты перекрыли улицу. Пожарные пытались найти добровольцев себе в помощь.
— Давай войдем, — Натаниэль принялся прокладывать нам путь в толпе к входу в дом. — Если док еще здесь, пусть осмотрит твою щиколотку.
— Хорошо, — согласилась я, — но только в том случае, если ты дашь ему осмотреть ожог на руке.
У входа обнявшись стояли Мейбл и Миллисент. Обе плакали, беспомощно наблюдая, как добровольцы пытаются затушить огонь, грозящий уничтожить их дом, мокрыми одеялами и метлами. Бормоча слова сочувствия, Натаниэль прошел мимо них и открыл дверь.
Колени у меня подгибались, я ощущала резь в желудке, оттого что не ела весь день, глаза жгло, а в голове гудело так, словно я выдержала несколько раундов с Мохаммедом Али. Я мечтала о горячей еде и мягкой постели, той самой, в которой Натаниэль чуть больше суток — нет, целую жизнь — назад занимался со мной любовью. Переступив порог, я застыла как вкопанная, не в силах сдержать возглас ужаса. Натаниэль обнял меня за плечи и притянул к себе, стараясь оградить от страшного зрелища. Но я не могла не смотреть.
Холл и бальный зал были заполнены людьми, пострадавшими во время землетрясения. У одних были забинтованы руки и ноги, у других кожа была покрыта мокнущими волдырями. Солдат с забинтованной головой стонал в углу. Рядом с ним женщина в обгоревших лохмотьях пыталась накормить малыша какой-то кашицеобразной смесью. Отовсюду неслись жалобные стоны. В воздухе висел отвратительный запах горелой кожи и гниющей плоти. Я отвернулась, задыхаясь.
— Сюда, тебе нужно выпить воды. — Натаниэль направился к двери на кухню, но не успел взяться за ручку, как дверь распахнулась и из кухни вышла женщина лет тридцати пяти ослепительной красоты. Было в ней что-то смутно знакомое, но я никак не могла определить, что именно.
— Натаниэль Стюарт, наконец-то ты явился, — быстро заговорила женщина. Ее изумрудно-зеленые глаза взволнованно блестели. — Я жду тебя со вчерашнего дня. Где моя дочь? Она в безопасности? Натаниэль, что бы ты обо мне ни думал, я требую, чтобы мне разрешили повидаться с дочерью.
Лицо Натаниэля превратилось в застывшую маску.
— Джессика, — он медленно выдохнул. — Итак, моя любящая мачеха вернулась.
— Твоя мачеха? — изумленно проговорила я.
— Слава Богу, что она не моя кровная родственница, — заметил он голосом, исполненным сарказма. — Честно говоря, Джессика, я удивлен, что даже у такой женщины, как ты, хватило наглости появиться в этом доме после того, как ты разбила сердце моей сводной сестре. Ты потеряла все права на Викторию, бросив ее в младенческом возрасте. Если ты считаешь, что я позволю тебе приблизиться к девочке, значит ты глупее, чем я думал.
Я уставилась на Джессику совершенно ошеломленная. У нее были густые вьющиеся рыжие волосы, ниспадавшие до талии, и, на мой взгляд, для дневного времени она была слишком густо накрашена. Шляпа с перьями и оранжевого цвета платье резко контрастировали с живыми изумрудными глазами.
Да, ее лицо повергло меня в шок, и на то была причина. Это лицо я видела тысячу раз на старой фотографии в рамке, стоявшей на столе отца. Это была фотография его бабушки, легендарной актрисы начала века. Раскрыв рот, я смотрела на стоявшую передо мной женщину. Наконец с трудом сглотнула, полностью осознав, что все это означает. Натаниэль простил мне то, что, как он считал, я была проституткой. Теперь выяснилось, что на моем происхождении лежит позорное — по крайней мере с его точки зрения — пятно. Что он скажет, со страхом подумала я, узнав правду?
Джессика Стюарт, пользующаяся дурной репутацией и вызывавшая у Натаниэля жгучую ненависть, была не кем иным, как моей прабабушкой.
Глава 19
— Натаниэль, — потянула я его за рукав, — не стоит стирать ваше грязное семейное белье при посторонних.
Взглянув на раненых, лежащих рядами всего в нескольких футах от нас, Натаниэль, стиснув челюсти, толкнул дверь на кухню.
— Прошу, дамы, входите, — и, бросив гневный взгляд на Джессику, добавил: — Конечно, я употребляю этот термин чересчур расширительно.
Два ярких пятна появились на щеках Джессики, но она повернулась и последовала за своим пасынком на кухню, с любопытством посмотрев на меня. Интересно, заметила ли она сходство между нами, подумала я.
— Я Тейлор Джеймс, — представилась я, решив не добавлять, что я кузина Натаниэля. В конце концов эта женщина могла знать достаточно о генеалогическом древе Стюартов и разоблачить меня как самозванку.
— Джеймс? — ее рыжеватые брови изумленно поднялись. — Это моя девичья фамилия, хотя она мало кому известна. Я изменила имя, поступив на сцену. Слишком уж много было шуток, в которых фигурировали я и Джесси Джеймсnote 12. Не думаю, что мы с вами в родстве, хотя какое-то сходство между нами и есть, вы не находите?
— Даю тебе тридцать секунд на то, чтобы убраться из этого дома или я вышвырну тебя собственными руками. — Натаниэль надвинулся на Джессику с таким видом, словно с удовольствием предвкушал, как приведет в исполнение свою угрозу.
Глаза Джессики сверкнули.
— Натаниэль Стюарт, у тебя была сильная воля, когда ты был мальчишкой. Вижу, что, став взрослым человеком, ты превратился в упрямца. — Она воинственно вздернула подбородок. — Я не уйду, пока не повидаю свою дочь. Я была вне себя от беспокойства с самого начала землетрясения. Можешь ненавидеть меня сколько хочешь, Натаниэль, но ты должен знать, что я всегда любила свою маленькую девочку. Всегда.
— Еще одна твоя ложь. Если ты любила ее, как ты могла убежать и бросить ее?
Собравшись с духом, я встала между ними, повернувшись лицом к Натаниэлю.
— Что бы ни сделала Джессика в прошлом, она остается матерью Виктории. Думаю, ты должен ее выслушать.
— Тейлор, — предостерегающе проговорил Натаниэль, — это не твое дело.
— Можем мы несколько минут поговорить наедине? — настаивала я.
Он бросил еще один раздраженный взгляд на Джессику и повел меня в кладовку рядом с кухней. Я откашлялась, готовясь сообщить ему свою «тайну» и надеясь, что узнав ее, он не выбросит меня за дверь вместе с Джессикой.
— Я видела ее, — я с трудом сглотнула, — на фотографии, которая стоит у моего отца на столе. Джессика моя прабабушка.
Побледнев, он уставился на меня.
— Господи, эти глаза, эти волосы… Значит, история о том, что ты родом из семьи актеров, правда?
Лицо у меня запылало.
— Я и сама немного играла. — Я увидела на его лице отражение тех же чувств, что испытывала сама — смущение, сомнение, потрясение. — Возможно, я необъективна, — поспешно продолжала я, — но у меня такое чувство, что Джессика рассказала тебе далеко не все о том, почему она сбежала.
Глаза его потемнели при упоминании мной имени его мачехи.
— Я в этом сомневаюсь, но ради тебя выслушаю ее.
Мы вернулись в кухню, и он повернулся к Джессике, сжав челюсти.
— Твоя дочь в безопасности, это я могу тебе сказать.
Она удивленно подняла брови.
— Натаниэль, — проговорила она мягко, — я знаю, что ее здесь нет. Полгорода охвачено огнем. Возможно в эту самую минуту Виктория находится в опасности, и я не успокоюсь до тех пор, пока не увижу ее. Обещаю, что, как только я удостоверюсь в ее безопасности, я уеду и больше никогда не побеспокою ни тебя, ни ее.
Я опустила голову, не в силах смотреть в полные боли .глаза Джессики. Взгляд мой упал на ее пополневшую талию.
— Как видишь, я жду ребенка, — сказала Джессика, вздернув подбородок. — Я не замужем, если это тебя интересует. После смерти Джошуа я так и осталась вдовой. Однако, когда я обнаружила, что забеременела, я не смогла заставить себя избавиться от ребенка, хотя его отца едва удар не хватил, когда я ему об этом сказала. Этот ребенок — она провела рукой по животу, — все что у меня есть. Ведь дочь я, как ты правильно сказал, бросила.
Нерожденный ребенок… был ли это мой дед? От этой мысли словно холод пробрал меня до костей. Будет ли Джессика по-прежнему любить этого своего не рожденного еще ребенка, если я помогу ей встретиться с Викторией? Не случится ли так, что, если я опять вмешаюсь в ход истории, мой дед, а следовательно и я сама, никогда не появится на свет? Я оперлась рукой о стол, моля про себя свою прабабушку, чтобы она не передумала и не пошла к какому-нибудь эскулапу, нелегально делающему аборты. Впрочем, она вовсе не казалась той бессердечной женщиной, какой я ее себе представляла. Что-то здесь не сходилось.
— Ты, конечно, не ждешь, что я буду аплодировать твоим моральным принципам, Джессика, — голос Натаниэля прервал мои размышления. Мне стало не по себе от его циничного тона.
— Может, ты перестанешь на нее нападать? — спросила я, раздираемая между чувством долга по отношению к кровной родственнице и лояльностью к мужчине, которого любила. — Совершенно очевидно, что Джессика беспокоится о Виктории. Кроме того, сейчас она ждет ребенка, а никудышный отец, похоже, не потянет на звание отца года. Ей и так многое пришлось пережить, а ты обращаешься с ней как с убийцей.
Натаниэль, нахмурившись, скрестил руки на груди.
— Уверен, в твоем нынешнем положении ты сделала оптимальный выбор, но проявление материнского инстинкта по отношению к ребенку, которого ты носишь, не оправдывает того, что ты бросила мою сестру.
В глазах Джессики вспыхнул огонь, отчего их изумрудно-зеленый цвет, так похожий на цвет моих глаз, стал еще насыщеннее.
— Мне не следовало оставлять Викторию тогда, много лет назад, что бы он ни говорил.
— Что — бы кто ни говорил? — Натаниэль нахмурился,
— Никто. Ты мне все равно не поверишь. Единственное, что имеет сейчас для меня значение — это найти свою дочь.
Я глубоко вздохнула и заговорила, решив довериться собственной интуиции.
— Джессика, если вы хотите знать, где Виктория, вы должны убедить Натаниэля в том, что вам можно доверять. Вы могли бы начать с объяснения, почему много лет назад бросили мужа и ребенка.
— Тейлор! — Натаниэль бросил на меня предостерегающий взгляд.
С минуту Джессика колебалась.
— Что же, это справедливо, — наконец согласилась она. — Мне бы следовало еще тогда рассказать Натаниэлю эту отвратительную историю, но он был слишком молод. Но предупреждаю тебя, Натаниэль, я не потерплю, чтобы обо мне пошли новые сплетни. Это может запятнать репутацию моей дочери. Достаточно уже мое имя склоняли повсюду в городе.
Натаниэль кивнул с настороженным видом.
— Хорошо. Но я тоже предупреждаю тебя, Джессика. Никакой лжи.
— Нет, — сняв шляпу, она села за стол и, глубоко вздохнув, начала: — Боюсь это неприглядная история. Как вам вероятно известно, я встретила Джошуа, когда была актрисой. Кстати, я так ею и осталась.
— И хорошей актрисой, как я слышала, — вставила я, вспоминая рассказы отца о его жившей в начале века бабушке-актрисе, которая буквально завораживала публику, особенно мужчин.
Она пожала плечами.
— Джошуа тоже так считал. Он увидел меня на сцене и после спектакля пришел ко мне в уборную с огромным букетом роз. Я подумала тогда, что в жизни не встречала более очаровательного человека — это была любовь с первого взгляда.
— И что же случилось? Глаза ее гневно сверкнули.
— Его брат.
— Эфраим? — Натаниэль сдвинул брови, складки у рта стали глубже. Я же вздрогнула, вспомнив свой опыт общения с дядей Натаниэля.
— Да. Однажды после спектакля он пришел ко мне, не зная, что я обвенчалась с его братом. Он попытался соблазнить меня, а когда я отказалась, он… — Она замолчала, прижав к губам руку в белой перчатке. — Об этом невозможно говорить.
— Он изнасиловал вас, — мягко сказала я, обменявшись взглядом с Натаниэлем, который выглядел так, словно на бегу налетел на каменную стену.
Джессика кивнула.
— Да, — хрипло прошептала она, — Господи помоги мне, да. Я пыталась сопротивляться, но… Но как вы догадались?
— Да очень просто. Я поймал своего дядю на том, что он пытался проделать с Тейлор то же самое здесь, в этом доме, — объяснил Натаниэль. Глаза его были широко раскрыты, он в полной мере осознал то, что рассказала Джессика. — Жаль, что я не задушил негодяя.
— Ну, в случае со мной он, благодаря вмешательству Натаниэля и моей собаки, получил лишь синяки на лице да пару пинков в зад, — добавила я.
Джессика уставилась на меня.
— Хорошо бы это послужило уроком старому вонючему козлу. Вам повезло, что Натаниэль вовремя вмешался, мисс Джеймс. Так что вы можете понять. Я ненавидела этого человека, я желала ему смерти.
— Но почему ты не пришла и не рассказала мне все это тогда? Или моему отцу? — требовательно спросил Натаниэль.
— Кому бы ты поверил — мне или Эфраиму? — вопросом на вопрос ответила Джессика.
Натаниэль переступил с ноги на ногу.
— Не знаю.
— Вот видишь. Поэтому я и молчала, вышла замуж за Джошуа и никогда ни слова не сказала ему о том, что произошло.
— Джессика, — Натаниэль шагнул к ней, в голосе его слышалось напряжение. — Я должен знать. Кто отец Виктории?
— О, ее отец Джошуа, я в этом уверена. Видишь ли, — Джессика опять покраснела, — я уже была беременна, когда Эфраим изнасиловал меня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я