https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Roca/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Виктория, — я опустилась перед ней на колени и сжала ее ладони в своих. — В том, что желаешь, нет ничего дурного, дурно пытаться добиться желаемого, когда это может причинить боль другим. Пруденс, например.
Она наморщила нос.
— Я не хочу о ней говорить.
В голову мне пришла неожиданная мысль.
— Виктория, ты случайно не заходила вчера ночью в кабинет к Натаниэлю… может, взять там какие-то книги?
— Нет. Конечно же нет, — она прищурилась. — Все лучшие книги находятся в библиотеке. К тому же, тебе прекрасно известно, где я была прошлой ночью. Так зачем ты спрашиваешь?
— Просто так. Я что-то услышала там, возможно мышь, только и всего. — Я огляделась. — Вижу, у тебя здесь целая коллекция кукол. Сколько же их у тебя?
— Семьдесят три. Должно было быть семьдесят четыре, но одну я потеряла, когда была совсем маленькой. Мою любимую — она была одета по моде колониальных времен, в платье из красного набивного ситца и капор а ля Марта Вашингтонnote 9.
Внезапно я почувствовала жалость к ней, такой одинокой, не имевшей никаких друзей, кроме своих кукол. Она нуждалась в обществе других детей, с которыми могла бы играть. Это заставило бы ее почувствовать себя ребенком, а не миниатюрной копией взрослого.
— Виктория, — произнесла я, повинуясь невольному порыву, — тебе не хотелось бы покататься на велосипеде?
Она понурилась.
— Я не могу Натаниэль не разрешил мне до свадьбы выходить из дома… в качестве наказания.
— Списали на берег, а? Да, дело дрянь.
— Дрянь?
— Удар. Трагедия. Незадача. Виктория ухмыльнулась. — Дело дрянь… Звучит здорово. Я оставалась с ней, пока она, проголодавшись, не решила наконец пойти в дом и что-нибудь перекусить. Сходя с последней перекладины стремянки я вдруг почувствовала, как под ногой у меня что-то хрустнуло.
Наклонившись, я подняла с пола маленький блестящий предмет и повертела в пальцах.
— Пуговица, — сказала я, разглядывая изящную золотую застежку на свет. — Виктория, она, случайно, не от какой-нибудь из твоих кукол?
Она вгляделась.
— Нет, я в этом уверена. Натаниэль не покупает мне кукол с глазами из пуговиц. И эта пуговица слишком большая для кукольного платья. Скорее, она от мужского сюртука или, возможно, от дамского пальто.
Если пуговица оторвалась не от платья куклы Виктории, тогда она оторвалась от чего-то другого. У кого-то другого. Может, у того, кто следил за нами с Натаниэлем из кукольного домика?
Я взъерошила волосы на голове Виктории.
— Хорошая работа, Шерлок. Она ухмыльнулась.
— Элементарно, мой дорогой Ватсон. Холодный порыв ветра ударил мне в лицо, когда я перешагнула порог и с чувством, будто только что попала в мир одного из тех готических романов, которыми зачитывалась Виктория, вышла наружу.
— Мисс Джеймс, я очень рада, что вы согласились прийти, — любезно приветствовала меня Пруденс, когда я, в сопровождении горничной, вошла в ее гостиную.
— Спасибо за приглашение.
Мы опустились на мягкие, украшенные вышивкой подушки одинаковых чиппендейлских кресел вишневого дерева, между которыми располагался серповидный столик во французском колониальном стиле, и Пруденс, отпустив прислугу, принялась разливать чай из серебряного чайника.
— Я должна извиниться перед вами, — проговорила она, протягивая мне чашку. — Боюсь, я вела себя отвратительно вчера утром.
Я не поверила своим ушам. Подобные признания были явно не в духе Пруденс.
— Вы ни в чем не виноваты. Любой бы расстроился на вашем месте. Поведение моей собаки также оставляло желать лучшего.
Она улыбнулась и взяла в руки маленький серебряный кувшинчик.
— Согласна. Сливки?
— Спасибо, да.
— Сахар?
Я открыла было рот, собираясь попросить заменитель сахара «Свитен Лоу», но вовремя остановилась.
— Да, спасибо.
Она передала мне сахарницу. Воспользовавшись изящными серебряными щипчиками, я опустила в чашку два кусочка сахара и помешала чай серебряной ложечкой.
— Как я уже сказала, — начала Пруденс, — я совсем не хотела быть с вами грубой. Но я ужасно боюсь собак… вот я и сорвала на вас злость. Еще раз прошу простить меня и предлагаю начать наши отношения так сказать с чистого листа.
— Конечно, — ответила я, гадая, не была ли наигранной искренность Пруденс. — Почему бы и нет?
Пруденс с облегчением вздохнула и уголки ее изящного маленького ротика слегка приподнялись в улыбке. Она и вправду была великолепна — настоящая писаная красавица. Я потянула себя за ворот, почувствовав внезапное удушье; на миг мне показалось, будто на шее у меня затягивается петля.
— Вижу, вы ходили по магазинам, — заметила она. — Это чудесное платье — цвет явно вам идет.
— Спасибо. Ваше платье тоже очень красиво, — сказала я, чувствуя себя, по сравнению с ней, одетой совершенно безвкусно. — Да, на вас вчера были изумительные сережки. Жемчужные. Могу я спросить, где вы их приобрели?
Она коснулась нити жемчуга на своей шее.
— Спасибо. Мне их подарил один очень дорогой мне человек. Я обожаю жемчуг. Он такой искристый… как миниатюрные хрустальные шары.
Я догадывалась, кто был этим «очень дорогим человеком», подарившим ей жемчужные серьги, но сейчас меня занимало совсем другое. Ее упоминание хрустальных шаров напомнило мне, что в тот вечер, когда Натаниэль нашел меня на чердаке своего дома, он сказал о вере Пруденс в привидения.
Я испробовала все, что только могла придумать, чтобы помешать ему жениться на ней — однако ничто не сработало — ни правда, ни вымысел, и моя попытка соблазнить его потерпела фиаско. Какого черта! Если Натаниэль не поверил в мои экстрасенсорные способности, то почему бы мне не попытать счастья с Пруденс?
— Могу я взглянуть на вашу ладонь? — спросила я, выдавливая из себя вежливую улыбку. — Я, видите ли, читаю по руке. Мама говорит, что мне следовало бы родиться цыганкой — так много моих предсказаний сбывается.
— Хиромантка! — Пруденс хихикнула от возбуждения. — Какая прелесть. Я обожаю, когда мне гадают. — Она положила руку на стол, ладонью вверх, и я взяла ее в свою.
— Я вижу длинную линию жизни, — начала я.
— Хорошо, — Пруденс принялась обмахиваться свободной рукой. — Что еще вы видите?
Наклонившись вперед, я сощурилась, делая вид, что внимательно изучаю линии на ее холодной наманикюренной руке.
— Странно, — сказала я. — Линия любви у вас раздвоена. Как вам это нравится? Лицо Пруденс стало белым, как мел.
— Вероятно, здесь вы ошиблись. Я выхожу замуж в субботу.
Я пожала плечами.
— Я не пытаюсь что-либо объяснить; я просто читаю линии. Гм. — Я провела пальцем по ее руке и наморщила нос. — Видите это? Это означает трудный брак.
— Что?
— Сожалею, что приходится говорить об этом, но впереди вас ждет большая печаль.
— Печаль? — Ее рука задрожала. — Разве мой муж не будет хорошо ко мне относиться?
Я кивнула.
— Поначалу.
— А потом?
— По прошествии какого-то времени ему наскучат приемы и балы, которые вы любите. — Я прищурилась, вглядываясь. — Я вижу, как вас держат взаперти в вашей комнате, не позволяя никуда выходить…
— Натаниэль никогда такого не сделает! — Ее рука взлетела к горлу.
— Никаких больше красивых платьев… или драгоценностей. Я вижу, как ваш муж ограничивает ваши расходы. Ограничивает резко…
Внезапно за моей спиной мужской голос произнес:
— Чушь! Дорогая моя, зачем вам понадобилось выбрасывать деньги на все эти россказни профессиональной мошенницы?
Обернувшись, я увидела у себя за спиной Квентина Феннивика. При взгляде на мое лицо, он мгновенно побледнел, узнав во мне женщину, которую видел в магазине.
— Мистер Феннивик! — Пруденс покраснела. — Моя гостья не мошенница. По правде говоря, она почти что родственница.
— Извините меня, — сказал Феннивик, кивнув мне. — Я лишь забочусь об интересах мисс Пратвелл… ради ее отца, как вы понимаете. Говоря о котором… — он повернулся к Пруденс. — Я… пришел, чтобы передать вам послание вашего отца. Но, может быть, мне лучше вернуться позже… после того, как ваша гостья уйдет.
— Ерунда. — Пруденс встала, жестом показывая ему на небольшой диванчик. — Не присоединитесь ли вы к нашему чаепитию, мистер Феннивик? Мы с мисс Джеймс вели в высшей степени удивительную беседу. Она кузина Натаниэля.
Феннивик с трудом сглотнул.
— Его кузина?
— Да, — Пруденс разгладила складки юбки. — Уверена, она может рассказать мне немало поразительных историй о детстве Натаниэля. Скажите мне, мисс Джеймс, Натаниэль был непослушным ребенком? Я внутренне простонала.
— Спросите тетю Фейс. Мы с Натаниэлем встретились в первый раз уже взрослыми.
— О, — она облизала губы. — Ну что ж, в таком случае мне ничего другого не остается, как только с нетерпением ожидать встречи с тетей Фэтти.
Феннивик снял котелок и сел.
— Рад познакомиться с вами, мисс Джеймс. Мисс Пратвелл, вы выглядите сегодня прекрасной, как весеннее утро.
Щеки Пруденс вспыхнули; она буквально светилась.
— Благодарю вас, мистер Феннивик.
Я отпила из чашки. У чая был приятный вкус, мятный, не слишком сладкий, с легким привкусом ромашки.
— Хороший чай, — заметила я.
— Это особая смесь. Я дам вам с собой домой пакет, — сказала она, отводя глаза, словно боясь встретиться взглядом с Феннивиком.
Было абсолютно ясно, что эти двое с нетерпением ждали, когда я уйду, чтобы наконец остаться вдвоем.
— Спасибо. Это было бы чудесно. Ну, мне пора отправляться в путь. Вам же еще надо успеть подготовиться к намеченному на сегодня грандиозному балу.
Пруденс благодарно улыбнулась.
— Разумеется. Но подождите минуту. Я приготовлю пакет с чаем, чтобы вы могли взять его с собой домой.
Домой… Внезапно сердце у меня сжалось. Увижу ли я когда-нибудь снова свой дом?
Она выпорхнула из гостиной, оставив меня наедине с человеком, ответственным за смерть Натаниэля.
Я простодушно улыбнулась ему.
— Мне кажется, я уже где-то вас видела. Ах, да… в универсальном магазине вчера. Вы покупали драгоценности для дамы, не так ли? — Я вопросительно подняла брови.
— Вам не следует проявлять слишком большой интерес к личным делам джентльмена, — он обезоруживающе улыбнулся и, подмигнув мне, добавил: — Но если вам так уж хочется знать, я покупал подарок моей матушке.
Да, конечно… бывает, что и коровы летают, подумала я и вслух сказала:
— Ей весьма повезло с сыном.
— Надеюсь, — он встал, избегая встречаться со мной взглядом. — Не могу представить, что могло так долго задержать мисс Пратвелл. Думаю, мне лучше пойти и проверить, все ли там в порядке.
Какой уж тут порядок, подумала я, проводив его глазами. Пруденс вела себя в присутствии этого сладкоречивого Феннивика, как обычная влюбленная дурочка, и я ни на секунду не поверила его выдумке, будто та брошь предназначалась его матери.
Мое гадание не сработало. Но, похоже, я получила то, за чем пришла. Теперь мне оставалось лишь убедить Натаниэля, что его невеста влюблена в другого мужчину.
Я вздохнула. Легче было бы убедить Аполлона начать питаться говяжьими костями.
Спускаясь по лестнице в шелковом вечернем платье синего цвета, выбранном для меня мадам Ривьер, я увидела внизу Натаниэля, и у меня перехватило дыхание.
Он стоял у подножия лестницы, выглядя в своем фраке и шелковом цилиндре просто непозволительно прекрасным для смертного. Медленно я продолжала спускаться, чувствуя, что мой пульс участился.
Окинув меня одобрительным взглядом, он протянул мне руку. Едва я коснулась ее, как по моему телу прошла сладостная дрожь. Он заставил меня опереться на свою согнутую в локте руку, и мы вышли на веранду и направились по дорожке к ожидавшему нас «роллс-ройсу».
Слуга в ливрее распахнул для меня переднюю дверцу, и я уселась на сиденье рядом с местом водителя. Натаниэль тем временем помог тете Фейс усесться на заднее сиденье за мной и посадил дядю Эфраима рядом — как можно дальше от меня, заметила я с благодарностью. Усадив подле меня Викторию, Натаниэль сел за руль.
— Итак, — заговорил он первым, кивнув нам с Викторией, — чем вы, дамы, занимались весь день?
Вперив взгляд в приборную доску, я молчала. Момент был явно неподходящим для каких бы то ни было признаний. От Пруденс я сразу же вернулась домой и оделась почти за целый час до того, как нам нужно было выезжать, рассчитывая побыть с Натаниэлем хотя бы несколько минут наедине и рассказать ему о том, что мне удалось узнать. Но он вернулся поздно, и все мои планы полетели к черту.
— Я ничем не занималась, поскольку ты велел мне оставаться дома, — пожаловалась Виктория. — Мне было ужасно скучно. Тейлор не разрешила мне даже пойти с ней к Пруденс…
— Куда? — Натаниэль наклонился вперед, стиснув в ладонях руль.
— Пруденс пригласила меня на чай, — объяснила я. — Я не видела ничего плохого в том…
— Не видела ничего плохого? Ничего плохого? Что если бы она спросила тебя о…
Он умолк, внезапно вспомнив о присутствующих.
— Спросила бы о чем? — задала вопрос Виктория, устремив на меня пристальный взгляд.
— Господи, девочка, неужели никто не научил тебя, что дети должны вести себя так, чтобы взрослые их видели, но не слышали? — заметила с укоризной тетя Фейс.
— Девочка здесь права, — шеи моей коснулось отвратительное дыхание дяди Эфраима. — Скажи нам, Натаниэль, что такое должна объяснить Тейлор?
— Ничего. Забудьте об этом. — Натаниэль застыл, откинувшись назад. — И как ваше чаепитие?
— Все прошло чудесно, — поспешила я успокоить его. — Мы мило побеседовали… и я несомненно узнала Пруденс намного лучше. — С рассказом об ее увлечении Феннивиком приходилось ждать, пока с нами находилась Виктория и эта динамичная парочка на заднем сиденье. К тому же на балу я могла узнать что-то новое. Нужно будет понаблюдать за Феннивиком, если он там появится… Черты лица Натаниэля разгладились.
— Хорошо. Теперь ты видишь, как она очаровательна.
— Она вне всякого сомнения настоящая красавица, — заметила я. — А как прошел твой день?
У него заходили на скулах желваки.
— На одном из моих складов произошел пожар.
— Пожар? — дядя Эфраим наклонился вперед и быстро заговорил, брызжа слюной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я