grohe allure 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Только на миг ее кольнуло сожаление, но оно не затмило радость.Люси тихонько разложила подарки и вернулась в спальню; напевая, почистила зубы, надела ночную рубашку и нырнула под одеяло. Радостное изумление сохранилось до утра.— Счастливого Рождества, — с кожаного кресла подал голос Раст, держа в руках огромную коробку с непомерным шелковым бантом. Принимая ее, она почувствовала себя такой счастливой, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. Еще ночью начался дождь, он стучал в окно гостиной, а на диване, где она устроилась рядом с Фрици, было тепло и уютно.В честь праздника Люси надела белую блузку, свитер винного цвета и черные слаксы. С ушей свисали соблазнительные серьги-елочки, и Стрекоза в них с восторгом вцепилась. Смеясь, Люси ее оторвала и посадила на пол вместе со слоником из подарочного чулка.Стрекозу нарядили в белые ползунки с танцующими эльфами, Фрици облачилась в длинное хлопковое платье с рисунком из дубовых листьев. Только Раст был в своей обычной синей рубахе и джинсах, правда чистых и тщательно отутюженных. Черные ботинки сияли, волосы были приглажены щеткой.— Спасибо, — сказала Люси, принимая подарок. Коробка была тяжелая, Люси с удовольствием ощутила, как она давит на колени. — Интересно, что там? Большущая коробка. Новое одеяло? Или комбинезон?— Собралась открывать? Ну уж нет, — поддразнил ее Раст. — Не получишь, пока не отгадаешь. — И он сделал вид, что отбирает подарок. Сегодня его манеры смягчились, видимо в честь праздника. Люси не стала доискиваться причины, просто радовалась его теплому взгляду.— Нет! — взвизгнула она и дернула коробку к себе. Они возились в игре «тяни-толкай», пока не победила Люси.— Открой же, Бога ради, — усмехнулась Фрици. Развязав бант, Люси сняла белую крышку и увидала желтовато-коричневый овчинный тулуп. Быстренько надела — точно ее размер!— Совсем как твой! — воскликнула она, радостно оглядывая себя в зеркало: пальто ниже колен, с накладными карманами и большим белым воротником. Замечательно.— Я же сказал, что тебе нужно свое. Перчатки и шапку я засунул в чулок.— Грандиозно, — объявила Фрици. — Тебе в нем будет тепло и уютно.— А теперь ты открывай свой. — Люси подождала, пока Раст открыл коробку, вынул красную фланелевую рубашку и вышел в соседнюю комнату примерить.— Мне нравится. У меня никогда не было красной рубашки. — Он улыбался, поглаживая себя по груди. Рубашка была застегнута на все пуговицы и заправлена в штаны.— Теперь у тебя праздничный вид, — заметила Люси. Жаль, что ей нельзя тоже погладить его по груди. — Я рада, что она подошла. Красный цвет тебе идет.— А тебе… идет коричневый. — (Она еще не сняла тулуп и в ответ на комплимент закатила глаза.) — Тебе не жарко?— Как жареной индейке, — ответила Люси и с сожалением дала себя раздеть. Оба посмеялись, глядя друг на друга. — Это мое лучшее Рождество, торжественно сказала она им обоим. — Спасибо за то, что сделали его таким необыкновенным.Раст пожал плечами; она видела, что он и смущен, и доволен ее серьезным тоном. Фрици поцокала языком и стала суетливо складывать коробки, украдкой вытирая глаза.Над своими подарками Фрици охала и ахала, потом вручила Люси канцелярские принадлежности и несколько книг в твердом переплете. Раст весь день проходил в красной рубашке, а усевшись смотреть футбол, надел кепку. Стрекозе больше всего понравилось рыться в горе упаковочной бумаги и лент. Раст в шутку нацепил ей на голову магазинный бант; через секунду ее внимание привлекла очередная блестящая упаковка, и она забыла о банте.Люси хихикнула и встретилась глазами с Растем.— Стрекоза сама как подарок.— Она и есть подарок, — сказал он и посадил девочку себе на колени.А Люси подумала, что для нее самым драгоценным подарком был бы Раст с ребенком.Несколько недель спустя, уже в новом году, Люси ввалилась на кухню с горой покупок и остановилась возле Раста и Гарриса, которые стоя пили кофе.Раст освободил ее от двух сумок, Гаррис взял третью.— Где пожар? — спросил он.— Мы даем праздничный ужин, — весело объявила она. — До вечера надо много всего сделать. Убирайтесь, — скомандовала она, махнув рукой. — Оба. До пяти часов не появляться. Скажите всем работникам, что мы их приглашаем.Раст и Гаррис переглянулись.— Ужин? В честь чего?Люси издала измученный вздох-стон, как это умеют делать только женщины.— Ей-богу, Раст! Сегодня же день рождения Стрекозы! Ей исполнился год, забыл? А теперь — кыш!Вопреки приказу он пришел на кухню в четыре и застал жуткий содом: большие кастрюли с тушеным мясом, горки салата, мука. Мукой было засыпано все: столы, черный свитер Люси, рыжая головка Стрекозы. Завернутые подарки с бантами были свалены в углу стола. Они тоже были присыпаны мукой.Пустой манеж стоял, задвинутый в угол, а девочка ползала по полу среди игрушечного изобилия — зверюшки, детская посуда, кубики. В ее кулачке совершенно неуместно был зажат нож для чистки картофеля. Перешагнув через игрушки, Раст разжал пальчики и вынул острый нож. Вместо него он вложил в ручку плюшевого пуделя; тот пискнул. Люси обернулась.— А, это ты, Раст. Еще рано, зачем ты пришел? Я пеку пирог, Фрици уехала в город за подарком. Она оставила мне рецепт, — Люси ткнула белым пальцем в карточку, — и я спешу, потому что нужно освободить духовку для мяса. Целый день трудились.Она остановилась, чтобы перевести дух. Раст подавил желание спросить, приходилось ли ей раньше что-нибудь печь.— Похоже, у тебя все схвачено, — дипломатично сказал Раст и ткнул пальцем в стопку шутовских шляп и лент для праздника. Он прикинул, что, если она в четыре часа в такой запарке, нужно дать ей еще хотя бы полчасика. Он мигом сымпровизировал:— Гаррис не уверен, что к пяти они закончат натягивать проволоку. Нельзя ли нам прийти в пять тридцать?Он был вознагражден облегченной улыбкой.— В самый раз. — Она принялась быстро вбивать в миску яйца. Мирная домашняя сцена тронула какую-то струну в душе Раста — и все же по силе это было несоизмеримо со страхом потерять половину наследства. А при мысли о том, что она сделает с его ранчо, у него стыла в жилах кровь. Любой уважающий себя ковбой пришел бы в ужас.Люси, закусив губу, месила тесто. Неужели уже шесть месяцев она живет у него в «Лейзи С»? С ее приездом здесь все чудесным образом изменилось. Звенящее пустотой здание она превратила в семейный дом.А ведь могло быть и так: Люси и Стрекоза мать и дочь и готовятся отпраздновать день рождения. А он — папа.И муж.Реальность холодно и безжалостно схватила его за глотку. Он взвалил на себя столько работы, что она его доконает. Ничей он не отец, не муж, черт бы всех побрал. В последнее время ему и передохнуть было некогда, он вставал до рассвета, вечерами работал в кабинете, пока не слипались глаза.Раст решительно вышел из дому. На пороге он остановился, хозяйским взглядом окинул строения, землю, лошадей и скот.Его цель была все та же, пусть достижение ее отодвигается на некоторое время. Но почему-то стала казаться сомнительной причина, заставлявшая его идти к этой цели. В последнее время ему представлялось, что он уже давно так много работает по совсем другой, абсолютно другой причине.Юбилей прошел весело. Стрекоза восседала за столом на высоком стульчике и с восторгом принимала всеобщее восхищение. Она перемазалась мясной подливкой, крошки пирога и шоколад застряли у нее в волосах. Все смеялись и дарили подарки, самоделки, вроде белого барашка, которого Гаррис вырезал из дерева; мужчины нестройным хором пропели ковбойский вариант поздравления. За прошедшие месяцы Люси научилась без труда менять Стрекозе памперсы, оберегать ее от опасностей и печь печенье. Глубоко спрятанный материнский инстинкт вырывался на поверхность, когда она утыкалась носом в пушистую головку или чувствовала у себя на шее пухлую детскую ручонку.— Э-эй! — закричала Стрекоза, вскинув руки к небу. — Мамамамма! Мамамамама!— Нет, вы слышали? — воскликнула Фрици и повернулась к Люси. — Ребенок сказал «мама»!— Это ее первое слово, — оторопел Раст.— А ты думал, будет «корова» или «лошадь», — сказал Гаррис.Люси ничего не сказала. Она хотела бы быть ее мамой, хотела иметь право так называться. Она стала усиленно оттирать пальчики Стрекозы, испачканные мороженым.— Мамамама, — верещала над ухом Стрекоза. — Мамамамама. Люси замерла.— Она думает, что вы ее мама, — сказал Гаррис.— Конечно, она думает, что ты ее мама, — возвестила Фрици. — Ты ее кормишь, нянчишься с ней, любишь ее. Ты и есть ее мама, Люси.Как бы в ответ на это Стрекоза обхватила Люси за шею, требуя, чтобы ее вынули из стульчика. «Мамамама».Люси машинально взяла девочку на руки и прижала к себе. Непонятно почему ее глаза устремились к Расту. Он застыл, не донеся вилку до рта; она не могла понять выражение его лица.У нее вдруг задрожал подбородок и глаза наполнились слезами. Она быстро пересадила Стрекозу к Фрици на колени и вышла, стараясь идти обычным шагом, а не бежать.В прихожей она схватила с вешалки первое попавшееся пальто — это оказался тулуп Раста, набросила на плечи и выбежала, тихо прикрыв за собой дверь. Уже темнело, солнце трепетало над горизонтом, как баскетбольный мяч, готовый упасть в корзину. Она шла, не замечая дороги, ей нужно было остаться одной, подумать. Люси брела опустив голову, и ноги сами принесли ее на поляну. Под укрытием нависающих ветвей дуба она остановилась. Не раздумывая, поставила ногу на выступ ствола, подтянулась и, перебираясь с ветки на ветку, добралась до широкой развилки, которую нашла еще в детстве. Потускневшие золотые лучи с трудом пробивались сквозь подступающую синеву сумерек. Такой несчастной и одинокой она не была еще никогда в жизни.Какое-то движение под деревом привлекло ее внимание, и она посмотрела вниз. Внизу стоял Раст и смотрел на нее. Глава 8 Как будто так и надо было, Раст поставил ногу на выступ ствола и, перебирая руками, влез к Люси. Она смотрела, наполняясь deja vu — чувством, что все это уже было. Он сел, свесив ноги, на большой кривой сук — без шляпы, в джинсовой куртке — и прислонился к суку потоньше. Сквозь переплетенье веток, на которых уже проклевывались зеленые почки, Раст посмотрел на дом, потом взглянул на женщину загадочно и хмуро, но ничего не сказал. Молчание нарушал только далекий лай койотов да ржанье лошадей, и оно вызывало ощущение если не легкости, то сопричастности.Люси подумала, что он не правдоподобно красив; ветер ерошил густые волосы, многорукое дерево поддерживало его спину, и глаза говорили то, чего не могут высказать никакие слова. Она глубоко вздохнула от облегчения и грусти. Голову кружили противоречивые мысли, ей пришлось схватиться за соседнюю ветку. Пальцы задрожали, и она на миг прикрыла глаза, чтобы утишить боль.Ее тронула отзывчивость Раста: он знал, где ее найти, пришел и просто сел рядом. Так же он пришел, когда она была несчастным, одиноким ребенком. С тех пор минуло пятнадцать лет, а он снова ее утешает. Взрослые люди, а сидят, как две птицы на ветке.Она печально улыбнулась.Раст пересел на ветку потолще. Его голос донесся словно издалека.— Это мое пальто, — он кивнул на тулуп. Люси не сразу поняла, что он шутит, вспоминая случай в конюшне. Тогда они в первый раз поцеловались.— Тебе оно чертовски идет. Люси хихикнула, и смех прозвенел печальным колокольчиком.— Помнится, ты это уже говорил. Но все равно спасибо. Очень приятно.— Мне тоже. Я добрый, терпеливый и вежливый.— И настоящий мужчина, — добавила она, — со стальными мышцами и чарующими глазами. Сверкнула знакомая улыбка.— У меня ужасно красивая фигура и глаза, согласился он и передвинул ноги. — Хороший получился праздник. Просто бал для Стрекозы.Люси смотрела на зубчатые хребты гор, на призрачный туман, встающий над поляной.— Ей очень понравилось, правда? Мне ее будет не хватать. Очень не хватать. — Испугавшись, что голос сорвется, она судорожно сглотнула. — Я с ужасом думаю, как буду уезжать отсюда.— Уезжать?Ее задела его бестолковость, она поморщилась.— Я вижу, как ты упорно работаешь. Придумал новые проекты, нарастает прибыль, теперь это всего лишь вопрос времени — как скоро ты от меня откупишься.Он отвел глаза, повозился, потом испустил глубокий, шумный вздох.— Не получится. — Он смотрел на закат солнца.— Что?Быстрый взгляд сказал ей, что все его веселье испарилось, как туман, поднимавшийся от травы. В нем поднялась мучительная злость.— Я только что проверял свой баланс. — Он тряхнул головой, отгоняя обиду. — Я делал это миллион раз и все равно себя обманывал. Сегодня заставил себя посмотреть в лицо факту: прошло больше полугода, а я меньше чем на четверть приблизился к нужной сумме. — Он отломил сучок и стал отдирать с него оставшиеся листья.— Не получится? — Она повторила его слова, стараясь, чтобы в голосе не прорвалась надежда. У нее одеревенели мускулы, так она боялась, что не расслышала.— Если я только не выиграю джекпот в Лас-Вегасе, меньше чем через шесть месяцев половина «Лейзи С» перейдет к тебе.Ее наполнил тихий восторг. Часть этих дивных мест будет ее! Впереди — годы покоя и безопасности. Земной рай!— Я дал слово, — угрюмо сказал Раст, изучая окутанный дымкой горизонт. Мимолетный взгляд сказал ей, что он ничего там не видит, его взор обращен в себя. — Мое слово нерушимо.— Что ты хочешь этим сказать? — Она от радости ничего не слышала.— Ничего.Люси хотелось кричать от счастья, броситься ему на шею — она с трудом удержалась.Единственное, что омрачало радость, — это откровенное горе Раста. Он не хочет, чтобы она жила здесь; он так и не принял ее. Раст должен быть доволен, иначе все не имеет смысла, думала она. Нужно время, много времени, чтобы он к ней привык. Их отношения так далеко продвинулись! Со временем он станет считать ее здесь своей. Все будет так, как она задумала, о чем мечтала и молилась.Сейчас они связаны партнерством в бизнесе, но кто знает, как сложатся их личные отношения? Из-за физической привлекательности Раста Люси жаждала его симпатии с такой силой, что желание иссушало ее. Она пообещала себе, что получит и это, иначе слишком велика вероятность потерять сердце.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16


А-П

П-Я