https://wodolei.ru/catalog/mebel/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Да, пожалуй, можно и так сказать.— Знаю, что с моей стороны это непростительная наглость, но все же: могу ли я надеяться, что ты рассмотришь мою кандидатуру?Тогда, стыдясь встретиться с ним взглядом, я прошептала:— Да.Дэннис был определенно разочарован.— Люси, — вздохнул он. — Опять ты пропускаешь мимо ушей все мои советы. Нельзя так легко сдаваться. Пусть бы побегал.— Нет, Дэннис, — твердо возразила я. — Пойми, пожалуйста, что с ним я в эти игры играть боюсь: он способен неверно понять сказанное, даже если речь идет о самых простых вещах. Обычные при первом знакомстве хитрости и женские уловки — говорить «нет», подразумевая «может быть», и «может быть», имея в виду «да», — в этом случае могли бы все погубить.— Ладно, если ты настаиваешь… Дальше что было?— Он сказал: «Я так романтически настроен, ты будешь доедать пиццу?»— Златоуст чертов, — без всякого восхищения пробормотал Дэннис.— Я пришла в небывалое возбуждение, — продолжала я.— А от чего тут в возбуждение-то приходить? — цинично заметил мой друг. — Заплачено же, значит, надо кому-то доесть, но что в этом возбуждающего, ей-богу, не понимаю.Я оставила его мерзкую ремарку без внимания.— А в постели он как, ничего? — спросил Дэннис.— Пока не знаю.— Как, ты ему не дала?— Он и не просил.— Но ведь вы провели вместе почти двадцать четыре часа. Тебя это не смущает?— Нет.Меня действительно это не смущало. Разумеется, такая скромность в мужчине не вполне обычна, но ничего неслыханного в ней нет.— Он точно голубой, — сказал Дэннис. — Помяни мое слово! Разве тебе не обидно, что он не попытался тебя завалить? — в некотором недоумении спросил Дэннис.— Потому-то мне и не обидно, — сказала я. — Мне нравятся мужчины, которые идут к цели медленно, которые хотят узнать меня до того, как уложат в постель.Это была чистая правда, а вовсе не бравада для Дэнниса: мужчины, пребывающие в постоянной боевой готовности к сношению, большие взрослые дядьки с непомерными сексуальными аппетитами действительно меня пугают. Не понимаю мужиков с похотливыми взглядами, толстыми ляжками, волосатой грудью и массивным небритым подбородком, с эрекцией по шесть раз в час, воняющих потом, солью и сексом. Тех, кто входит в комнату, всем своим видом говоря: вот мой готовый к делу друг, а через пять минут прибудет и все остальное.Подобные жизнелюбы приводят меня в необъяснимый ужас.Возможно, я просто боюсь не оказаться на их высоком техническом уровне и быть жестоко раскритикованной. Такие мужчины могут выбирать любых женщин, каких пожелают, и привыкли брать от жизни лучшее. Если у одного из них в койке окажусь я, не имея ни груди, ни длинных ног, ни аппетитного загара, то не вызову ничего, кроме горького разочарования.— Что все это значит? — спросят меня, как только я разденусь. — Ты совсем не похожа на ту, что я трахал сегодня днем. Ты вообще не женщина. Грудь у тебя где?Я надеялась, что, если мужчина пообщается со мной, прежде чем мы вместе ляжем в постель, у меня будет больше шансов на то, что он поведет себя по-человечески и не станет надо мной смеяться. И будет снисходителен к моему очевидному физическому несовершенству, потому что я интересна как личность.Не хочу сказать, что ни разу не спала с мужчинами, с которыми только что познакомилась. Пару раз бывало и такое. Иногда я чувствовала, что у меня просто нет выбора. Или человек очень мне нравился, и я боялась, что, если не отвечу на его приставания, он убежит и больше ко мне не подойдет. Если бы Гас настаивал на немедленном сближении, наверно, я бы уступила. Но его сдержанность обрадовала меня куда больше.— Это все твое католическое чувство вины, — скорбно качая головой, изрек Дэннис. Надо было остановить его, пока он не напустился на католическую церковь, монахинь, братьев во Христе и как они калечат души юных неопытных созданий, с которыми соприкасаются, отнимая у них способность к свободным от чувства вины чувственным утехам. А то дискуссия затянется на всю ночь.— Нет, Дэннис, от случайных связей меня удерживает не католическое чувство вины.Подозреваю, что, будь у меня большая упругая грудь и длинные, стройные, лишенные целлюлита загорелые ноги, я легко разобралась бы со своими религиозными комплексами. Возможно, тогда я уверенно прыгала бы в постель к незнакомым мужчинам, не задаваясь вопросами морали и нравственности. Может, и секс как таковой действительно доставлял бы мне удовольствие вместо того, чтобы каждый раз становиться набором упражнений: вести себя так, будто получаешь удовольствие, пытаясь в то же время спрятать от глаз партнера излишки задницы, отсутствие груди, ляжки, которые тоже… ну, в общем, понятно.— Итак, в результате, подводя, так сказать, итоги нашего разговора: что ты обо всем этом думаешь? — бодро спросила я. — Правда, он замечательный?— Ну, не думаю, что это то, что нужно мне… Но, — поспешно продолжал он, — вообще он, кажется, симпатичный. И если ты упорно выбираешь мужчин без денег, надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Я бы не советовал, но, по-моему, я говорю со стенкой.— А правда удивительно то, что предсказала гадалка? — просительно протянула я, чтобы направить его мысли в нужную колею.— Не могу не признать, что попадание точное, — согласился он. — Безусловно, это знак. В обычных условиях я бы тебя предостерег, но, видимо, звезды распорядились иначе.Именно это я и хотела услышать.— Не считая отсутствия денег, он хорошо к тебе относится? — спросил Дэннис.— Очень хорошо.— Ладно. Для вынесения окончательного приговора надо все-таки на него посмотреть живьем, но до тех пор даю тебе мое временное благословение.— Спасибо.— В таком случае я бегу. Уже полпервого.Заснула я счастливой. 30 Разумеется, на следующее утро, когда я проснулась и осознала, что сейчас нужно выползти из-под одеяла и идти на работу, настроение у меня было уже не то.Мне хотелось спрятаться, но что делать: понедельник есть понедельник, а менять давно укоренившиеся привычки тяжко. Встреча с новым парнем, пусть даже таким замечательным, как Гас, не могла за одну ночь превратить меня в оптимистку, бодро вскакивающую с постели, не успеет отзвонить будильник, распевая: «Как здорово, что я не умерла ночью».Не открывая глаз, я пошарила вокруг, нащупала кнопку выключения сигнала, выгадав себе еще пять минут тревожного от угрызений совести сна. Чего бы я сейчас не отдала за возможность не вставать! Все, что имею.В ванной уже шумела вода. Отлично, там кто-то есть. Вставать, пока не освободится, бессмысленно. Еще пять минут свободы.В комнату с шумом ворвалась Карен. Вид у нее был шикарный и очень деятельный, макияж — безупречный, что в столь ранний час производило несколько пугающее впечатление. Карен всегда выглядела ухоженной, как будто только что из салона красоты, и волосы у нее никогда не курчавились, даже под дождем. Бывают и такие люди. Но я к ним не отношусь.— Люси, Люси, срочно просыпайся, — приказала она. — Я хочу поговорить с тобой о Дэниэле, был ли он когда-нибудь влюблен, я имею в виду, серьезно влюблен?— Э-э-э…— Брось, ты ведь его столько лет знаешь.— Ну…— Значит, не влюблялся, да?— Но…— А тебе не кажется, что сейчас ему самое время? — агрессивно осведомилась она.— Да, — ответила я. Соглашаться всегда проще.— Мне тоже.Карен плюхнулась на мою кровать.— И потом, я влюблена.Мы немного полежали рядом молча. В ванной Шарлотта пела «Где-то над радугой».— У этого Саймона, видно, прибор здоровый, — прокомментировала Карен.Я кивнула.— Ой, Люси, — драматически вздохнула она, — как на работу не хочется!— И мне тоже.И мы стали играть в «утечку газа».— Правда, здорово было бы, если бы у нас на кухне случился взрыв газа? — спрашивала Карен.— Да! Не очень сильный, но…— Ну, достаточно сильный, чтобы мы остались дома…— Но не настолько, чтобы кто-нибудь пострадал…— Правильно, но дом будет частично разрушен, нас завалит, и мы застрянем здесь на несколько дней, будем только смотреть телик и листать журналы, и поневоле уничтожим все запасы в морозильнике, и…Хотя «запасы в морозильнике» — не что иное, как полет безудержной фантазии. Там мы никогда ничего не держали, кроме огромного пакета зеленого горошка, который уже был, когда четыре года назад Карен поселилась в этой квартире. Иногда мы покупаем мороженое в больших коробках с твердым намерением лакомиться понемногу время от времени, чтобы хватило на месяц, но обычно оно не доживает до вечера.Иногда для разнообразия мы играем не в «утечку газа», а в «землетрясение». Мы мечтаем о землетрясении с эпицентром в нашей квартире, но с неизменной предусмотрительностью не желаем смерти и разрушений никому, кроме себя самих. Да и себе не желаем, и разрушений сильных не надо — нам бы пару завалов за дверью квартиры, и все. Журналы, телевизор, мебель и еда в наших катастрофах чудесным образом остаются целы.Иногда еще, бывало, мы мечтали сломать ногу или обе, привлеченные перспективой нескольких недель полного, ничем не нарушаемого лежания. Но прошлой зимой на занятиях по фламенко Шарлотта сломала мизинец на левой ноге (по крайней мере, такова официальная версия, а на самом деле она сломала палец, когда перепрыгивала через журнальный столик, будучи под сильным воздействием алкоголя) и сказала, что муки ее не поддавались описанию. Поэтому мы оставили мечты о сломанных конечностях и только иногда грезим об остром аппендиците.— Ладно, — решительно заявила Карен, — я пошла на работу. — И добавила: — Сволочи.Не успела она уйти, как явилась Шарлотта.— Люси, смотри, я тебе принесла кофе.— А-а, ну спасибо, — мрачно ответила я, приводя себя в сидячее положение.В рабочей одежде и без косметики Шарлотта выглядит лет на двенадцать. Впечатление портит только ее огромная грудь.— Давай быстрее, — сказала Шарлотта, — дойдем до подземки вместе. Мне надо с тобой поговорить.— О чем? — осторожно спросила я, гадая, не ждет ли меня дискуссия о плюсах и минусах гормональных таблеток, которые принимают на следующее утро.— Понимаешь, — с несчастным видом начала она, — вчера я спала с Саймоном… Как по-твоему, я очень гадкая, если за одни выходные переспала с двумя мужчинами?— Что-о-о ты, — успокаивающе протянула я.— Нет, я плохая, я сама знаю, но, Люси, я же не нарочно, — зачастила Шарлотта. — То есть, конечно, когда я делала это, то понимала, что делаю, но я же не собиралась спать с обоими! Откуда мне было знать в пятницу вечером, что в субботу я встречу Саймона?— Разумеется, — с жаром согласилась я.— Люси, это ужасно, я нарушаю мои собственные правила, — всхлипывала бедная Шарлотта, твердо решив как следует наказать себя. — Всегда говорила, что никогда, никогда ни с кем не лягу в постель в первый же вечер знакомства — так ведь с Саймоном я и не спала в первый вечер, потому что подождала до следующего дня, и даже не дня, уже вечер был. После шести часов.— Так, значит, все в порядке, — сказала я.— И это было волшебно, — добавила она.— Хорошо, — ободрила ее я.— Но как же быть с другим парнем, с тем, что в пятницу, — господи, даже имени его вспомнить не могу, — Люси, правда ведь, ужас какой? Представь, я показываю кому-то голую задницу и не могу даже вспомнить его имени. Дерек, кажется, его зовут Дерек, — с искаженным от мучительной работы мысли лицом пробормотала она. — Ты его видела; как, по-твоему, похож он на Дерека?— Шарлотта, пожалуйста, прекрати терзать себя. Не можешь вспомнить, как его зовут, ну и ладно. Какая, в сущности, разница?— Разумеется, никакой, — возбужденно ответила она. — Конечно, никакой. Или, может, он Джефф? Или Алекс? О господи! Да встанешь ты или нет?— Сейчас встану.— Хочешь, я тебе что-нибудь быстренько поглажу?— Да, пожалуйста.— А что?— Что найдешь.Шарлотта пошла за утюгом, а я ценой нечеловеческих усилий спустила ноги с кровати. Шарлотта с кухни кричала что-то о прочитанной где-то статье насчет операции по восстановлению девственной плевы и возвращению невинности, которую делают в Японии, и, как по-моему, не стоит ли ей такую сделать?Бедная Шарлотта. Бедные мы все.Все мы очень рады и благодарны за красиво упакованный (хотя и неохотно вручаемый) дар свободной любви, но кто та старая тетушка, та злая фея, что вместе с ним выдала каждой из нас увесистые мешочки с чувством вины?От нас она благодарственных писем не дождется.Как будто тебе дарят чудесное, коротенькое, облегающее, манящее, переливчатое красное платье при условии, что с ним ты будешь носить только грубые коричневые башмаки без каблука и ни грамма косметики.Одной рукой дают, а другой — тут же отнимают.На работе я определенно чувствовала себя намного лучше, чем в пятницу, когда уходила домой.Меган и Меридия были предупредительны и милы. Друг с дружкой они не разговаривали, но это — дело обычное. Правда, время от времени Меган непринужденно роняла: «Хочешь печенье, Элинор?» или: «Фиона, передай мне, пожалуйста, дырокол», а Меридия в ответ шипела: «Меня зовут Меридия».Со мной они были очень любезны. Что касается остальных сослуживцев, то время от времени я ловила на себе их заинтересованные взгляды, но уже не чувствовала себя настолько уязвимой, незащищенной и растерянной. Теперь все виделось мне в ином свете: я поняла, что счесть дурочками могли Меган и Ме-ридию, а не меня. В конце концов, ведь это они распустили глупую сплетню.И. конечно, с пятницы в моей жизни произошла большая перемена. Я встретила Гаса. Каждый раз при мысли о нем я чувствовала, что меня окружает непробиваемая броня, что теперь никто не посмеет думать обо мне как о жалкой неудачнице, потому что… потому что я не такая, правильно?По иронии судьбы в пятницу все думали, что я выхожу замуж, а у меня даже не было парня, а сегодня, в понедельник, когда я познакомилась с замечательным человеком, никто уже не осмеливался затрагивать в моем присутствии тему замужества.Меня распирало от нетерпения рассказать Меридии и Меган про Гаса, но прощать их было еще рано, так что пришлось держать рот на замке, пока не миновала приличная для смертельной обиды пауза.Другая причина, по которой я перестала быть центром всеобщего внимания, была очевидна:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64


А-П

П-Я