Недорогой Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он был слишком умен, чтобы поддаться на такой прием.
Если Янгам очень хотелось, чтобы у их любимой дочери была хорошая партия, они должны были бы познакомить ее с кем-нибудь поподатливее, а не с таким интересным и опытным человеком, как Доминик. Намерения Кэй были очевидны, но Доминик вел себя непонятно. Несмотря на то что он был почтителен и, как всегда, обаятелен, он никоим образом не выказывал своих чувств и не делал никаких знаков, чтобы остановить ее. Был очень вежлив с Кэй, а она кокетничала вовсю, уверенная, что со своими деньгами, происхождением и внешним видом представляет собой лакомый кусок.
Со своего места в дальнем конце стола, где она сидела рядом с Бруно и Юнис, Мартина с тяжелым чувством наблюдала за этой небольшой драмой. Он достоин лучшей пары, чем Кэй, слишком избалованная, чтобы стать сразу же хорошей женой, а не тогда, когда она созреет для этого. Раздраженные, капризные складки у ее рта говорили об этом. Мартина в который раз напоминала себе, что Доминик женится лишь по собственному выбору, у Мартины — лишь природные данные и обаяние молодости и еще способность заботиться о своих друзьях, тогда как у Кэй — куча денег и социальное положение.
После обеда начались танцы. Мартина обожала танцевать. И она, пожалуй, перетанцевала почти со всеми, кроме Доминика, после чего, решив устроить себе передышку, пошла в туалетную комнату поправить прическу. В тот момент, когда она встряхнула головой, чтобы поднять волосы наверх и стянуть их в узел, в комнату вошла женщина и встала с другой стороны длинного настенного зеркала. Это была Кэй Янг. Начав подкрашивать лицо, она метнула взгляд в сторону Мартины. Никто не хотел говорить первым, думая, что это сделает другая.
— Мисс Флойд, можно вас на минуту? Слова, произнесенные нараспев, прозвучали вежливо, но без намека на дружелюбие. Мартина развернулась худеньким плечиком в сторону выхода и посмотрела в жесткие голубые глаза, выражавшие лишь любопытство.
— Да? — спокойно ответила она. На ней в этот вечер было белое кружевное вязаное платье, и она с удовлетворением подумала, что хорошо сделала, надев подарок Бруно. Перехватив блеснувший взгляд Кэй, она поняла, что та рассматривает ее платье и еще более внимательно — руку: у Мартины не было кольца.
— Давно ли вы знакомы с синьором Бернеттом ди Равенелли? — спросила Кэй.
— Нет, — коротко ответила Мартина. Кэй повернулась к зеркалу, чтобы как следует уложить пряди волос.
— Но вы встречались с Майей, невесткой синьора Вортолини? Я слышала, что она очень красива.
— Нет, я никогда не встречалась с нею, — любезно ответила Мартина.
Кэй, проводя хорошо наманикюренными пальцами по изогнутым бровям, встретилась в зеркале с глазами Мартины.
— Какая ужасная трагедия, не правда ли? И такой приятный маленький мальчик.
— Да, вы правы.
Несмотря на желание подавить свои чувства, Мартина понимала, что в ней возрастает неприязнь к этой молодой женщине, которая затеяла разговор только для того, чтобы удовлетворить свое любопытство в отношении Доминика. Она не особенно сожалела об этом, потому что подозревала, что неприязнь была взаимной — внутренняя антипатия из-за ревности, ничего больше.
Кэй не имела представления о чувствах Мартины к Доминику. Она даже и не считала Мартину своей возможной соперницей. Вот синьора Вортолини — это другое дело, она может представлять опасность. Нисколько не обескураженная, Кэй спрашивала дальше, кладя футляр с косметикой в дорогую золотую вечернюю сумочку, хорошо сочетающуюся с ее золотыми туфлями.
— Не кажется ли вам, что Доминик — самый потрясающий мужчина в Венеции? — болтала она. — Красивый, с великолепной фигурой и такими римскими чертами лица! Никогда не догадаешься, что он родился и воспитывался в Англии. В свое время его мать была, конечно, признанной красавицей. Я видела ее миниатюру. Отец его был также интересный мужчина, принадлежал, кажется, к сословию пэров или что-то в этом духе. — Она снова бросила взгляд своих жестких голубых глаз на изящную девичью фигуру Мартины, такую скромную, несмотря на сверкающее колье. — У вас есть любимый, мисс Флойд? — И она тут же издала короткий смешок. — Глупая, о чем я спрашиваю, ведь у вас нет ни кольца, ни какого-либо другого знака.
— Да? — озорно ответила Мартина, решив, что будет лучше, если Кэй останется в сомнении на этот счет. Ей поначалу захотелось посмеяться над задумавшейся Кэй, но вместо этого она пошла к двери, внезапно почувствовав отвращение к разговору и желая, чтобы вечер закончился как можно скорее. Доминик говорил ей, что он только избранным показывает работы своей матери.
А он показывает еще и самое дорогое, что у него есть, — миниатюру, и показал он ее Кэй, что могло означать только одно: девушка из Америки занимала его мысли больше, чем кто-либо другой.
Танцы были в самом разгаре, когда она вернулась в бальный зал. Высокая фигура тут же отделилась от группы, стоящей неподалеку от двери.
— Можно? — с улыбкой обратился к ней Доминик, и они закружились в танце.
Следующие несколько минут были полны радости, сладкой и горькой. Как и ожидала Мартина, он великолепно танцевал. Он вел ее, и она почти бессознательно подчинялась каждому его движению, с безошибочной точностью и восторгом, захватившим ее полностью. Он держал ее крепко, но не ближе, чем этого требовали правила этикета. Никто из них не произнес ни слова: Мартина боялась разрушить это волшебство.
Когда музыка наконец кончилась, они снова оказались у двери. Он отпустил ее руки, и она опять вернулась на землю с изумительным чувством пробуждения от волшебного сна.
— Благодарю вас, — поблагодарила она, инстинктивно опустив глаза, чтобы не видеть его взгляда. Ее сердце учащенно билось, и она отступила назад, увидев стоящую в дверях Кэй.
— Не хотите ли еще потанцевать? — тихо спросил он.
Удивительно, но Мартине не хотелось. От присутствия Кэй, как от явления злого ангела, все очарование вдруг разрушилось, лопнуло, как воздушный шарик.
— Нет? — переспросил он с вялой усмешкой. — Боитесь, что чудо больше не повторится? Возможно, вы и правы. — Неожиданно он взял ее за руку. — Пойдемте, я покажу вам площадь при лунном свете. Венеция выглядит по-разному, а этот вид — один из самых лучших.
Доминик повел ее через зал к высоким французским окнам, и они вышли на балкон. Оркестр, начав играть следующий танец, зазвучал приглушенно, потому что он прикрыл дверь, и Мартина шагнула вперед, вдыхая бодрящий воздух. Перед ней открылось захватывающее дух великолепие.
Святой Марк с белыми волшебными куполами стоял в величавом молчании на залитой лунным светом площади. Звезды мерцали в огромном сине-голубом небе, и восходящая луна высвечивала великолепные узоры на мозаике.
— Как тихо и спокойно вокруг! — вздохнула она. — В этом что-то от сновидений. Такое впечатление, что никто не должен даже дышать, чтобы не вспугнуть это волшебство. — Она наклонилась над балконом, все еще дрожа от радости, полученной от танца, и увидела кошку, пересекающую площадь. — Знаете, чего мне хотелось бы сейчас больше всего? — Она повернула к нему свое ясное лицо и встретила его пристальный загадочный взгляд.
— Нет. Так чего же вам хотелось бы сейчас больше всего?
— Танцевать на площади при лунном свете. Было бы прекрасно улететь с балкона, как Питер Пэн, и летать, наслаждаясь счастьем.
Он сухо заметил:
— С вами это произошло только что во время танца, хотя у вас и нет крыльев, но я боялся, что вы улетите, не дождавшись конца музыки.
— Неужели? — спросила она, удивленная его комплиментом. — Я не делала ничего особенного. Это просто вы первоклассно танцуете.
— Не беру всю ответственность на себя. — Он помолчал, и она ясно почувствовала, что он пытается что-то выяснить. — Могу я быть настолько неделикатным, чтобы поинтересоваться: танцы — это часть вашей работы? — растягивая слова, спросил он.
— Можете, — допустила она. — Нет, конечно нет. Я очень любила танцевать, когда была ребенком. А потом я училась балету. Уроки танца, как считала моя мама, были обязательны. По ее мнению, они улучшают осанку.
Доминик прислонился к двери, шутливые огоньки появились в его глазах.
— Так это тоже благодаря своей маме вы не курите? Мартина весело рассмеялась, чувствуя себя свободнее от его шутливого настроения.
— Видит Бог, нет. Мама курит. Но у меня у самой никогда не возникало желания, мне кажется, это скорее должно быть свойственно мужчинам, чем женщинам.
Слегка улыбаясь, он спросил:
— А ваш папа?
— Мой отец курит трубку, а иногда сигары, — откровенно призналась она и продолжала говорить о своих родителях. Она рассказала ему немного, только лишь о том, что ее отец — телевизионный режиссер-постановщик. Ей казалось, что Доминика вряд ли могут заинтересовать люди, которых он не знает и даже, может быть, не захочет узнать.
— Не так давно у нас была здесь киногруппа, — произнес он, когда она остановилась. — Их работа показалась мне интересной. Это такая работа, которая должна, как мне кажется, поглощать человека целиком, если он увлечен ею.
— Отец влюблен в свое дело, мама тоже. Они представляют собой то, что вы называете удачной парой. Отец называет маму своей Девочкой Пятницей. — Мартина с нежностью засмеялась.
Он шевельнул бровями.
— Они счастливы вместе?
— О да, конечно!
— Получается, что у них счастливый брак, потому что у них одни и те же интересы? Считаете ли вы, мисс Флойд, что это основное условие для брака?
Он встал рядом с нею около балконных перил. В этот продолжительный волнующий момент они были настолько далеки от всех! За километры от звучащей музыки и от остального мира! Его близость приводила ее в восторженное состояние, а его волнующий низкий приятный голос разрывал на части сердце, которое посылало ей странные тревожные сигналы.
— Я бы сказала, что брак должен быть основан только на настоящей любви. Все остальное — это ничто. Каждый чувствует это, когда видит моих родителей вместе.
Он согласился.
— Счастливые люди, как правило, излучают счастье вокруг себя. Значит, вы считаете, что только настоящая любовь может лежать в основе счастливого брака?
— Вне всяких сомнений, — повторила она. — Женитьба ради женитьбы, или ради богатства, или только из-за внешности — это абсолютное безумие.
Доминик внезапно посмотрел на окно, за которым появилась Кэй. Мгновенно он встал так, чтобы прикрыть ее собой, и, держа дверь закрытой, обернулся к Мартине.
— Мне кажется, мы должны отложить дискуссию на эту тему на другой раз. — Он галантно улыбнулся. — Не хотите ли пойти со мной завтра на Двухлетний Фестиваль? Там устраивается выставка художников со всего мира, картины экспонируются в павильоне городского сада. Уверен, вам должно понравиться.
Мартина посмотрела на него с нескрываемым удовольствием. Она была слишком счастлива, чтобы быть осторожной в своих взглядах или проявлении чувств. Она забыла о Кэй, которая стояла где-то там, за окном. Ее лицо светилось. Провести целое утро с ним, обсуждая ее любимую тему, слушать его основательные критические замечания и знать мнение знатока — она не могла отказаться от этого.
— Мне бы очень хотелось, — горячо сказала она. — Если, конечно, у Юнис не будет на утро других планов.
— Я думаю, она сможет отпустить вас на несколько часов, — заметил он.
Кэй пробуравила их взглядом, когда Доминик открыл дверь, давая Мартине пройти. Она угрожающе посмотрела на Мартину. Казалось, она готова была наступить ей на ногу, настолько она была разгневана. Встав между ними, она осуждающе посмотрела на Доминика.
— Доминик, вы ведете себя ужасно, оставляя меня одну в этот последний вечер в Венеции! К тому же мы пропустили мой любимый вальс! — Она взяла его под руку. — А посему вы будете танцевать со мной весь оставшийся вечер!
— Дорогая Кэй, — невозмутимо произнес Доминик, растягивая слова, разрешая ей увлечь себя в танце. — Вы же не прощаетесь навсегда и еще вернетесь в Венецию.
Мартина не расслышала, что ответила Кэй, потому что увидела машущую ей рукой Юнис.
— Марти, извини, — сказала она, — но мы должны уже уходить. Бруно должен кое-что сделать до отъезда, а у нас остается только один завтрашний день. Если тебе хочется остаться, Доминик проводит тебя.
Однако Мартина ничего не имела против ухода. Она увидит Доминика — это главное. Поэтому они подошли попрощаться к Элдреду и Эми Янг, которые сообщили, что после Греции они намерены опять вернуться в Венецию.
Мартина размышляла об этом по дороге к дому Бруно. Возвращаются ли они по просьбе Кэй, в надежде, что Кэй и Доминик поженятся? Она представила его стоящим с рукой на замке французского окна и его приглашение пойти на выставку. В этом не было ничего особенного, так, во всяком случае, ей казалось. И тем не менее она чувствовала себя до глупого счастливой.
Глава 6
На а следующее утро Доминик заехал за ней, как договорились, что доставило большое удовольствие Юнис: у нее шли последние приготовления перед отъездом. Мартина отметила, что выглядит она значительно лучше, чем раньше. Прошлым вечером они танцевали, в основном с Бруно, и со стороны казалось, что между ними нет никаких разногласий.
Небо хмурилось, когда Доминик и Мартина садились в лодку. Но даже если бы на улице шел проливной дождь, Мартина все равно была бы счастлива. Мрачный вид дворцов вдоль канала, углы и тени — все было так таинственно, что у нее появилось предчувствие, что что-то должно произойти. В это утро Доминик как-то особенно был похож на настоящего римлянина, и это произвело особое впечатление на Мартину. Светло-серый костюм, хорошо сидевший на нем, подчеркивал его прекрасную мужскую фигуру.
Сев рядом, он смотрел прямо перед собой и видел, казалось, то, что мог видеть только он один. Его чеканный профиль в неясном свете вызывал у нее трепетное чувство. Неожиданно он повернулся, словно почувствовав, что его рассматривают. Их взгляды встретились, и Мартина покраснела.
— Не очень-то хорошее утро, — произнес он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24


А-П

П-Я