https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/80x90cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


by Серж
«А может в этот раз?»: АСТ; Москва; 1999
ISBN 5-237-04441-7
Оригинал: Barbara Bretton, “Maybe this time”
Перевод: Я. Царькова
Аннотация
У нее есть все – красота, деньги, успех.
Она – Кристина Кэннон, ведущая самого сенсационного телешоу Америки
Однако ей недоступно счастье. Ее прошлое омрачено страшной трагедией, ставшей причиной ее разрыва с Джо. Казалось, судьба разлучила их навечно. Но однажды Кристина и Джо встретились – и искра почти угасшей любви разгорелась с новой силой, запылала пожаром страсти. Страсти, которую они считали безнадежно потерянной …
Барбара Бреттон
А может, в этот раз?
Глава 1
Лимузин подъехал к перекрестку.
– Нам к последнему дому по улице Мальборо, – сообщила водителю пассажирка. – В полумиле отсюда.
– Направо или налево? – поинтересовался шофер; небольшой городок на нью-джерсийском берегу Гудзона, хотя формально и входил в Большой Нью-Йорк, не был так хорошо знаком ему, как, скажем, Манхэттен.
– Два поворота налево, затем у белой церквушки с крас­ным парадным входом сверните направо, – объяснила Крис­тина Кэннон. – На холме увидите дом, туда мы и едем.
– Что заставило вас купить дом в такой дыре, миссис Кэннон? – с недоумением пробормотал шофер, неодобри­тельно поглядывая по сторонам. – Вам бы скорее подошла квартира в Манхэттене.
– Что заставило? – тихо переспросила пассажирка. – Надежда, одна лишь надежда-Кристина закрыла глаза. Тогда все в один голос говори­ли, что покупка этого дома была ошибкой: и время для приобретения неподходящее, и место, и цена. Быть может, и они не подходили друг другу: она, Кристина Кэннон, и ее муж, с которым они тогда купили дом.
«Это все равно, что на бирже играть, – говорил ее отец. – Купи подешевле, продай подороже, вот и вся пре­мудрость. И к чему было столько учиться, если ты так и не усвоила простых истин?»
«Самое главное при покупке недвижимости – верно выбрать место, – поучал отец Джо. – Расположение, вот что важнее всего! С районом вы явно промахнулись!»
Беда в том, что в погоне за чудом соображения практичности отступают на второй план, а они так верили, что дом способен подарить им это чудо. Расположенный на вершине холма, суровый в своей монументальности, постро­енный из кирпича и дерева, этот дом немало повидал на своем веку.
Стекла дребезжали в рассохшихся рамах, паркет скри­пел и отчаянно нуждался в циклевке. Налог на недвижи­мость грозил поглотить значительную часть бюджета семьи, а увеличения доходов не предвиделось.
– Мы берем его, – сказал тогда Джо. Даже вышколенная дама, не первый год работавшая аген­том по недвижимости, не сумела скрыть своего удивления.
– Помилуйте, мистер Мак-Марпи, – сказала служа­щая агентства и прикусила губу, досадуя на собственную несдержанность, – не кажется ли вам, что вы слишком торопитесь? Вы еще не видели Вебстер-Хаус.
– Этот дом – то, что нам надо, – вмешалась Крис­тина. – Нас он вполне устраивает.
Служащая агентства с виртуозной стремительностью начала нажимать клавиши своего портативного компьютера.
– В нескольких милях отсюда к югу имеется еще один дом на продажу. Витражные окна, мраморные полы, только-только закончено строительство. Смотрите, не прогадайте.
– Но мы уже сделали выбор, – возразил Джо. – И довольно об этом.
Им требовалось с чего-то начать строить новую жизнь, оставив за стартовой чертой все то, что доселе омрачало их брак. Они искали место, где могли бы зализать раны, зано­во открыть друг друга, и этот дом как нельзя лучше подхо­дил для этой цели.
Теперь, оборачиваясь назад, приходилось с болью кон­статировать, что наивно было ждать от дома таких чудес.
Между тем лимузин свернул на Мальборо, и Кристину понесло по волнам воспоминаний. Когда рынок недвижимо­сти рухнул, по странному стечению обстоятельств одновре­менно с их браком, они с Джо договорились сохранить дом в совместном пользовании, сдавая его внаем, когда найдутся желающие, и давая пожить друзьям, когда таких желающих не будет.
Насколько Кристине Кэннон было известно, Джо вре­менами использовал дом, но не слишком часто: за послед­ние годы раза три-четыре по две недели в лыжный сезон. Сама Кристина ни разу так и не воспользовалась предо­ставленным ей правом собственности. Возможно, она избегала приезжать сюда, следуя инстинкту самосохранения, который подсказывал ей, что здесь ее вновь будут терзать те же мысли, что привели к решительному шагу и заставили пойти на развод. Дом был свидетелем ее поражения и полон напоминаний о том, что составляло ее прошлое. Хотя, быть может, нежелание возвращаться сюда диктовалось не стра­хом вновь оказаться перед проблемами, которые так и не позволил решить развод, а устремленностью в будущее: прошлое должно оставаться в прошлом и не стоит ворошить старое. Но каковы бы ни были мотивы, факт оставался фактом: Кристина Кэннон не была здесь более шести лет и точно не знала, хочет ли оказаться здесь вновь.
Не очень-то верный ты сделала выбор, Кристина. Стоило бы снять квартиру в Трибека или особняк в районе восточных шестидесятых
Некоторые из предлагавшихся внаем квартир были не хуже ее собственной в Лос-Анджелесе, отделанной по по­следней моде, с большим количеством стекла и несколькими полотнами современной живописи, которые, однако, не имели для Кристины такого значения, как для ее банковского по­веренного, по словам которого, за них можно выручить не­плохие деньги.
Сейчас финансовых проблем у Кристины не было, и она могла себе позволить все или почти все, и тем не менее все же предпочла пожить в этом старом доме из ее прошлого.
Дело в том, что она хотела несколько недель побыть в полном одиночестве и собраться с духом до того, как пере­сечь Ист-Ривер и оказаться в Манхэттене, где должен был начаться следующий этап ее восхождения. Для того чтобы добиться успеха, которым Кристина могла бы сейчас похва­статься, ей приходилось трудиться много, и даже сверх того, что принято считать усердной работой. Прежде чем начать новый подъем, нужно было передохнуть: путь наверх – от рутинной журналистской работы до известности, подарен­ной работой на телевидении, – дался нелегко. Если не отдышаться, можно и не осилить новую вершину. Аналогия с альпинизмом почти полная: смотришь вниз – дух захва­тывает, беда лишь в том, что чем ближе к вершине, тем меньше кислорода и тем труднее дышать.
Кристина и себе порой боялась признаться в своих чув­ствах, не то, что другим. В последнее время у нее все чаще возникало ощущение, что лучшее в себе она оставила в том прошлом, когда они с Джо были вместе и мечтали о счас­тье, которого хватило бы на обоих.
Тому прошлому, которое Кристина безжалостно отру­била, принадлежали и люди, которых любили они оба – она и Джо.
– Приезжай в гости, – сказал ей отец, когда они пару дней назад говорили по телефону. – Мы с твоей мамой знаем, что ты не сможешь приехать на годовщину, но поче­му бы тебе не нагрянуть раньше, передохнуть перед брос­ком на восток.
– Мне жаль, па, – поспешила ответить Кристина. – У меня уже составлено расписание встреч, и оно очень-очень плотное. Я попытаюсь попасть домой ко Дню благо­дарения.
Кристина жалела о том, что так торопливо отказала отцу, но не о том, что отказалась приехать. Жизнь научила ее мудрости: если хочешь управлять своими эмоциями, старай­ся избегать людей, которых любишь по-настоящему.
– Вот мы и приехали, миссис Кэннон. Шофер остановил машину на взгорье.
– Выглядит так, будто там давно никто не живет. Если хотите, могу отпереть дверь, проверить, все ли в порядке.
– Спасибо, – с дежурной улыбкой ответила Кристи­на. – Не стоит хлопотать. Пожалуйста, разгрузите багаж­ник. А я тем временем, – Кристина кивнула в сторону мужчины, мирно посапывающего, привалившись к боково­му стеклу, на заднем сиденье, – попытаюсь разбудить Спя­щую Красавицу.
Шофер сдержанно рассмеялся и вышел из лимузина. – Просыпайся, – сказала Кристина, тряхнув за плечо молодого человека, – добро пожаловать в Нью-Джерси. Слейд что-то пробормотал, не просыпаясь. Сон юноши был крепок, чему имелось весьма прозаическое объяснение. Кристина мысленно подсчитала количество выпитого: вна­чале проводы в Лос-Анджелесе, затем, уже изрядно под­шофе, он добавил в самолете, и здесь, на заднем сиденье, валялась пустая бутылка из-под шампанского, которую не­утомимый Слейд осушил по дороге из аэропорта.
Кристина включила лампу в салоне. Слейд заслонился костлявой рукой от слепящего света. Видимость утонченной изысканности – маска, которую он выбрал для себя и но­сил не снимая, сошла во сне, и Кристина невольно потяну­лась к выключателю. Смотреть на него сейчас было равносильно тому, что подглядывать за человеком, уверен­ным, что он находится в одиночестве. Джо сумел бы оце­нить иронию ситуации. Странный жест для женщины, зарабатывающей на жизнь вторжением в то, что принято считать личной жизнью.
– Знаешь, – сказала как-то давняя подруга Кристи­ны Терри Лайн, – у меня есть для тебя один молодой фотограф. Я думаю, вам стоит встретиться. Правда, вряд ли ты поблагодаришь меня за такое знакомство.
– Почему? – спросила Кристина, оторвав взгляд от тарелки с салатом из молодой спаржи. – Он что, плохой фотограф?
– Напротив, – возразила Терри. – Фотограф-то он замечательный, а человек – дрянь.
– И в чем же это выражается?
– Он оппортунист.
– Где ты найдешь неооппортуниста среди фотографов? Это часть его профессии. Так он талантливый оппортунист?
– Очень. Он далеко пойдет, Крис, и, думаю, будет полезен для твоей работы в журнале.
– Тащи его ко мне, – сказала тогда Кристина. – Позволь мне самой составить о нем впечатление.
Этот разговор состоялся два года назад, но Кристина до сих пор так и не смогла решить для себя, к какой категория отнести Слейда. С равным успехом его можно было назвать и праведником, и грешником. Но это объяснялось не нрав­ственными принципами ее фотографа или, скорее, их отсут­ствием, а возрастом: Слейд был очень и очень молод.
Как только Кристина поняла это, она стала относиться к Слейду как к подростку, которого необходимо защищать и оберегать от превратностей жизни. Ему требовался на­ставник, поводырь, и, как ребенка, его нельзя было пере­гружать работой, дабы не переутомился. Толчок в нужном направлении – и из него мог получиться неплохой человек. Слейд был в ее глазах вундеркиндом, которому еще пред­стоит раскрыться во всей полноте своего таланта, и Кристи­на чувствовала себя обязанной дать ему этот толчок в большую жизнь.
На сегодняшний момент у него пока еще почти ничего не было: ни жены, ни детей, ни квартиры, ни даже машины. Он стрелял сигареты у фотомоделей и напрашивался в по­путчики к помощникам продюсеров. Из вещей он владел двумя парами джинсов и одной рубашкой, а все его фото­оборудование помещалось, в кожаный рюкзак размерами с хозяйственную сумку. У него никогда не бывало в достатке ни времени, ни денег, но зато таланта с лихвой хватило бы на дюжину собратьев по цеху.
Она любила его. Не так, как ему бы того хотелось, но любовью сестры к младшему братишке.
Или так, как она могла бы любить сына.
– Черт, – пробормотала Кристина, прижавшись лбом к холодному стеклу.
Хорошо, что уже стемнело и никто не мог видеть ее лица. Еще немного, и она разрыдается. И это при том, что многие, знавшие Кристину достаточно близко, могли бы поклясться, что она вообще не способна на переживания. Никто не замечал ни малейшей натяжки в ее улыбке, когда она присутствовала на крестинах у своей многочисленной родни или на детском празднике.
И вот сейчас переживания нахлынули вновь. Сердце сжа­лось от мучительной боли, внезапно стало трудно дышать.
Удивительно, что этот поток эмоций невольно вызывал юный фотограф, британец с красиво очерченным ртом и глазами повесы. Любая из приятельниц Кристины наверня­ка предпочла бы съесть его живьем, а не кормить молочком и печеньем, словно ребеночка. Очевидно, что-то в ее гормо­нальной системе сдвинулось, если она испытывала желание усыновить молодого человека вместо того, чтобы уложить его в постель.
Кристина, ты трогательное исключение из общего правила. Судьба преподносит тебе подарок в самом яв­ном, обнаженном виде, а ты делаешь вид, будто не пони­маешь, что с этим делать.
Намекни она, и Слейд с удовольствием позволил бы делать с ним все, что ей захочется, на этих роскошных кожаных сиденьях. По правде говоря, мужчин у Кристины не было очень давно. Если быть до конца откровенной, она не помнила, когда в последний раз мечтала о пылком сексе с незнакомцем или даже о средней пылкости сексе с тем, кого она знала. С тех пор как она развелась, Кристина всю свою энергию, все свое время направляла на карьеру. Рабо­та была для нее и любовником, и ребенком, и если она и не была счастлива, то уж, во всяком случае, чувствовала пол­ное удовлетворение, чем в наши дни далеко не каждый мо­жет похвастаться.
Успешная карьера, отсутствие финансовых проблем, плот­но заполненный досуг – чего еще желать?! Просить у судьбы больше – Бога гневить. Надо было ей усвоить эту истину раньше, когда они с Джо были женаты. Тогда она почему-то считала, что имеет все права на то, чтобы быть счастливой. Глупышка, тогда она верила в возможность сча­стья, этой придуманной людьми иллюзии.
– Давай побыстрее, – уже громче сказала она. – Я плачу водителю повременно.
– Кофе, – капризно протянул Слейд, прикрывая зевок.
– Выбирайся из машины, а там поговорим.
С этими словами, предоставив фотографа самому себе, она вышла из лимузина, чтобы расплатиться с водителем. Пока Кристина выписывала водителю чек, Слейд что-то недовольно бурчал, силясь встать.
– Рад был снова свидеться с вами, миссис Кэннон, – приподняв кепку, сказал шофер.
Реакция оказалась прогнозируемой. Кристина всегда пе­реплачивала лишних пять процентов от суммы, а потом ру­гала себя за это. Простушка из Невады всегда жила в ней, стремясь прорваться наружу сквозь внешний лоск. Как и во всех провинциалах, в ней постоянно давало о себе знать желание доказать себе и окружающим, что ты «не хуже городских», и, как обычно, из этого ничего не получалось.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я