https://wodolei.ru/catalog/vanni/Triton/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. Чего он хочет? Маленькая дорожная интрижка, поцелуи в тамбуре, павлиний хвост своего „я“, горячее прощание и неизбежные обещания писать, приехать, за тобой – хоть на край света... А потом похвастаться в компании подвыпивших приятелей – мальчики, с какой я женщиной ехал... Как глупо и пошло все...»Когда Ольга достала сигарету, он торопливо зажег спичку и дал ей прикурить. Ольга кивком поблагодарила – он нагнулся к ней через стол и сказал приятным баритоном:– Между прочим, меня зовут Сергеем... Может быть, выпьем вместе, так сказать, ради знакомства?И потянулся со своим графинчиком с коньяком к ее рюмке.Ольга безразлично спросила:– Зачем?– Что «зачем»? – не понял ее Сергей.– Зачем нам знакомиться?– Ну, то есть как это зачем? – искренне удивился Сергей. – Чтобы приятно провести время, поговорить, так сказать, развеять дорожную скуку.– А мне не скучно, – сказала Ольга, и Сергей обескураженно промолчал, убрал руку с графинчиком.– Вы куда едете? – спросила Ольга.– В Челябинск, – воспрянул духом Сергей.– А я дальше. Так какой смысл в нашем знакомстве?Ольга говорила спокойно, поигрывая коробкой сигарет, и Сергей явно не понимал, говорит она серьезно или шутит, и в замешательстве смотрел на нее.У Ольги мелькнула неожиданная мысль. Она улыбнулась, и Сергей сразу приободрился, когда услышал:– Хорошо, я выпью с вами, но с условием – сначала вы откровенно ответите мне на некоторые вопросы.– О, пожалуйста, – с готовностью согласился Сергей. Очевидно, в его представлении откровенный разговор означал неминуемое сближение.– Ну что ж... – сказала Ольга. – Сколько вам лет – двадцать три, двадцать четыре?Она намеренно занизила его возраст – Сергею было не меньше двадцати пяти.– Двадцать шесть, – ответил Сергей, явно обескураженный этим вопросом и чуть-чуть обиженный.– Даже так... Вы кончили институт – какой?– МАИ.– Работаете инженером?– Да.– Работа у вас интересная, вы человек удачливый, начальство вас ценит, с сослуживцами вы никогда не ссоритесь – не так ли?– Пожалуй, – не сразу ответил Сергей, – но к чему эти вопросы, не понимаю.– Мы же договорились...– Ну хорошо, спрашивайте дальше.– И крупных неприятностей, больших неудач – этого у вас тоже не было?– Как будто нет...– Вы, разумеется, холостяк?Сергей, окончательно сбитый с толку, кивнул.– Еще один вопрос: сколько вы получаете?– Сто двадцать.– А почему вы заказываете себе обед, который обойдется вам почти в десять рублей?Сергей раздраженно дернул плечами и потянулся за сигаретой:– Ну, знаете ли...– Не сердитесь, – примиряюще улыбнулась Ольга, – и на этот вопрос можете не отвечать. Я сама знаю почему. Вы живете с родителями, а они неплохо обеспечены, так что вам не приходится особенно экономить. Кто ваши родители?– Отец – юрист, мать преподает в институте, – сухо ответил Сергей.– Что-то в этом роде я и предполагала... – медленно сказала Ольга. – Ну, а теперь давайте выпьем.Сергей облегченно вздохнул, налил обе рюмки, спросил с улыбкой:– Ну, так как же вас зовут?– А никак, – не сразу ответила Ольга. Ей вдруг стало смешно – и зачем она затеяла этот разговор? Только испортила человеку аппетит. – Я не хочу с вами знакомиться. Но давайте все-таки выпьем. И знаете, за что? За вашу неудачу. За ваши поражения. За то, чтобы вы скорее повзрослели... Что же вы не пьете?– Странная вы какая... – произнес Сергей, чуть покраснев, и отставил рюмку.– Возможно, – согласилась Ольга. – Но говорю я вполне серьезно. Так что, будете пить?– Буду, – со злым блеском в глазах сказал Сергей и опрокинул рюмку. Видимо, теперь ему было не до изысканности.– Ну, вот и хорошо, – сказала Ольга и тоже выпила. Потом подозвала официантку, рассчиталась и сказала Сергею: – Не сердитесь на меня.Тот ничего не ответил.Шагая по качающимся коридорам вагонов и открывая все те же бесконечные двери, неприятно пахнущие железом, Ольга думала: «Все-таки почему он так не понравился мне?» И вдруг – отчетливая неприятная мысль: а ведь его жизнь поразительно похожа на жизнь Юрия. Внешне, по крайней мере... Разница только в возрасте...
Ольга добралась до своего купе, легла на полку и стала вспоминать.В ту компанию Ольгу привел Игорь, ее шеф. Шел шефу всего двадцать седьмой год, но был он уже кандидатом наук и руководителем темы. Когда Ольгу представили ему, он небрежно оглядел ее и сказал:– Кажется, в таких случаях принято говорить – «очень приятно познакомиться»? Ну что ж, приятно... так приятно... – Он сильно тряхнул ее руку и театрально вздохнул: – Увы, это пока все. Анафемски занят – и прошу с недельку меня не беспокоить. Присмотритесь пока, что, как и с чем едят, потом уже поговорим.Присматривалась Ольга два дня, а потом не выдержала:– Игорь Александрович, можно вас на минутку?– На минутку – можно, – снисходительно разрешил Игорь. – Даже, вероятно, на две. Разговор что – кон-фи-ден-ци-аль-ный?– Да.– Ну что ж, придется уединиться.Он отвел ее на лестничную площадку и сказал:– Весь внимание.– Я все-таки хотела бы поскорее узнать, чем мне предстоит заняться. Вы не могли бы...– Мы – нет, – с улыбкой перебил ее Игорь. – За два дня ты могла бы заметить, что в группе все обращаются ко мне на «ты». Вряд ли ты захочешь быть белой вороной... Сей вопрос исчерпан?– Да, – невольно улыбнулась и Ольга, обезоруженная непринужденностью Игоря.– Отлично, – с явным одобрением посмотрел он на нее. – Будем считать, что проблема церемониала решена... Ну, а по существу разговора... Ты не забыла, что я просил подождать неделю?– Нет.– Мне действительно чертовски некогда. – Игорь сразу стал серьезным. – И хочешь не хочешь, а подождать тебе придется. Это, между прочим, в твоих же интересах. Я не хочу давать тебе первое попавшееся задание, которых, кстати, у меня множество. Освобожусь – поговорим как следует и тогда уже решим. Договорились?– Да.– Ну и лады...И Ольге пришлось ждать пять дней. Именно пять – ни больше и ни меньше. И хотя Игорь явно еще не освободился, в конце пятого дня он попросил ее задержаться после работы. Когда они остались одни, Ольга сказала:– Если ты еще занят, я могу подождать.– Вероятно, можешь. Но я очень не люблю без крайней необходимости отступать от своих слов. Неделя прошла – так что давай говорить.Он с полчаса умело выспрашивал ее, задавал самые неожиданные вопросы и, наконец, сказал:– Допрос окончен. Хочешь резюме?– Конечно.– Чуть лучше того, что я ожидал, и значительно хуже того, что мне хотелось бы. Первую часть этого утверждения можешь принять как комплимент, вторую – как реальную оценку твоих нынешних возможностей... Обиделась?– Немножко, – призналась Ольга.– Вполне естественная реакция, – испытывающе посмотрел на нее Игорь. – Я мог бы обойтись первой частью своего резюме, но счел нужным сказать и вторую. Потому что я намерен дать тебе задание, которое, если рассматривать объективно, тебе пока не по силам. И все же советую взяться за него.– Но если оно мне не по силам, как же я его выполню? – с недоумением спросила Ольга.– Но ведь я сказал – «пока не по силам». Думаю, что если основательно поработаешь, в конце концов справишься... С моей и божьей помощью.– Я согласна.– Даже не узнав, какое задание?– Да.– Ну что ж, недурно... Приступим.Они просидели в пустой комнате три часа, и Ольга наконец взмолилась:– Хватит, я уже ничего не соображаю.– Это можно было сказать еще минут сорок назад, – невозмутимо сказал Игорь, взглянув на часы. – Точнее – сорок две...– Зачем же ты тогда возился со мной эти сорок две минуты? – сердито спросила Ольга.– Надо же было проверить твою способность критически оценивать реальное положение вещей.– Проверил?– Конечно.– Ну и как?– Неплохо. Ты упряма, но почти в меру. Как раз то, что мне нужно.– Ты говоришь, как барышник на конском базаре, – попробовала возмутиться Ольга.– А ты была на конском базаре? – спросил Игорь, не обращая внимания на ее тон.– Да.– Ну и как, интересно?– Представь себе, да.– Представить не могу, лошадей видел только на выставке, но там барышников, по-видимому, не было...– Кстати, – небрежным тоном задала Ольга вопрос, давно занимавший ее, – как получилось, что я оказалась в твоей группе? Ведь я уже почти распределилась в Долинск.– Ты думаешь, здесь тебе будет хуже?– Нет, но... кому я этим обязана?– Мне, – просто сказал Игорь. – Я был на защите твоего диплома – и ты мне понравилась.– Я или моя работа?– Ты. В работе не было ничего особенного.– Ты что, всех так подбираешь?– Ну, зачем же... не так уж много людей, которые мне нравятся.– И чем же я тебе... понравилась?Ольгу и смущал, и забавлял этот не совсем обычный разговор.– Во-первых, ты красивая, – невозмутимо сказал Игорь. – А мне, как и всем грешным мужчинам на этой грешной земле, приятнее смотреть на красивых женщин, чем на дурнушек.– Благодарю, – наклонила голову Ольга.– Не стоит.– И это все, чем я приглянулась тебе?– Нет. Есть в тебе нечто такое, что выгодно отличает тебя от других физико-математических девиц.– Что именно?– Как тебе сказать... – Игорь задумался на несколько секунд. – Решительность. Твердость характера. Даже, я сказал бы, некоторая жесткость, женщинам обычно не свойственная, но в исследовательской работе это качество весьма ценится...– И в чем же все это выражалось?– Во многом. Во взгляде, в манере говорить, в том, как ты писала на доске, даже – как ты иногда морщилась. То ли туфли тебе были малы, то ли лифчик жал.– А ты, однако, нахал, – невольно улыбнулась Ольга.– Немножко есть, – согласился Игорь.– Ну, а что будет, если через месяц я тебе разонравлюсь?– И это возможно. Однако, – он очень похоже скопировал ее, – из этого ровным счетом ничего не следует...Да, она явно нравилась Игорю. Ольга не раз ловила на себе его внимательные взгляды и не сомневалась, что за ними вскоре последуют какие-то действия. Но она ошиблась. Игорь неназойливо опекал ее в работе, вовремя приходил на помощь, беззлобно подшучивал над ней, но не делал никаких попыток к сближению. Однажды, месяца через два, Ольга насмешливо сказала ему:– Ты так смотришь на меня, как будто прикидываешь – стоит ли тебе в меня влюбляться.– И это было, – неожиданно сказал Игорь.– Вот как... И ты решил, что не стоит?– Не совсем так... Просто я понял, что мы не из тех сапог, которые составляют пару.– Интересно... Почему?Она уже достаточно хорошо знала Игоря, чтобы без опаски задавать такие вопросы.– Не знаю. То ли мы оба левые, то ли оба правые, но что мы, – подчеркнул Игорь, – две вещи несовместные – это факт...– Другими словами, ты видишь во мне что-то такое, что тебя не очень устраивает.– Можно сказать и так.– Что же?– А тебе хочется знать?– Конечно.– Вот что я люблю в тебе, – улыбнулся Игорь. – Девять женщин из десяти наверняка уклонились бы от этого разговора. А ты – «конечно»... Итак, что меня в тебе не устраивает. Во-первых, мы далеко не пара по внешним данным. А для таких, как ты, это может значить немало.– А есть и такие, для которых это ничего не значит?– Бывают, но редко. А самое главное, – забудем на минутку об этом несоответствии, – конечно, то, что ты никогда не будешь любить меня. То есть любить так, как мне хотелось бы.– Почему ты так думаешь?– Это я уже вряд ли сумею объяснить. Придется говорить о себе, а этого я не люблю и не умею...Игорь замолчал, и Ольга, подумав, спросила:– А не надо ли понимать твои слова так, что я вообще не могу любить?– Я этого не говорил.– Но подумал.– Был такой грех, – признался Игорь. – Но я, видимо, ошибся.– А все-таки – что заставило тебя так подумать?– Как тебе сказать... Твоя эмоциональная заторможенность, что ли... Ты так привыкла держать себя в узде, не давать воли своим чувствам... Есть же такая пословица: привычка – вторая натура. Тебе, видимо, так часто приходилось насиловать себя, что и сейчас, когда в этом нет необходимости, ты нередко поступаешь так же... Зная твою биографию, понять это можно. Все-таки такие подвиги бесследно не проходят.– Какие подвиги? – нахмурилась Ольга.– Ну, видишь ли, – серьезно сказал Игорь, – все-таки твой «путь в высшее общество» – путь, мягко говоря, не из самых легких и не каждому по плечу. А из этого автоматически следует, что ты – женщина... несколько из ряда вон выходящая. Теория подсказывает, а практика свидетельствует, что почти за всякую незаурядность приходится рано или поздно чем-то расплачиваться. Природа, как тебе известно, вещь среднестатистическая, и если она одаряет чем-то сверх нормы, то непременно что-то и отнимает. Существуют, конечно, и исключения из этого правила, ты – не из их числа...Однажды Игорь пригласил ее в ту довольно пеструю компанию... Юрий сразу обратил на нее внимание, но подошел не скоро. Он неплохо рассказывал, недурно пел, и делалось это как будто для всех, но уже через пятнадцать минут Игорь наклонился к Ольге и тихо сказал:– Слушай, золотая рыбка, а ведь все это красноречие – по твою душу. Вернее – по твое тело.– Ты думаешь?Игорь усмехнулся.– Хочешь знать, как дальше развернутся события? После второй рюмки он пригласит тебя танцевать, сделает три-четыре довольно банальных комплимента, «тонко» даст понять, что ты ему нравишься, вызовется провожать...– Он, кажется, пришел вон с той блондинкой?– Да, с Ниной. А уйти захочет с тобой. По их понятиям, это вполне допустимо.– Кого – их?– Их, – мотнул головой Игорь на всю компанию.Он угадал все почти до деталей. После того как Юрий трижды танцевал с ней, Игорь спросил:– Ну как, ты еще не проглотила наживку?– А я должна ее проглотить?– Почему бы нет? Он очень недурен.– Что ты имеешь в виду?– Прежде всего – это превосходный экземпляр мужской породы. В отличие, скажем, от меня.– Ты полагаешь, что только это мне и нужно?– Почему только это? В нем наверняка бездна всяческих достоинств.– Ты хорошо знаешь его?– Не очень. Но какое это имеет значение?– Ты прав, никакого...Юрий до конца следовал «сценарию» Игоря. Он действительно вызвался провожать ее, Ольга довольно резко отказалась – и даже пожалела его, когда увидела, как он растерялся... И в тот же вечер забыла о нем. Но через неделю случайно встретилась с ним, и вот – собирается за него замуж... И Игорь тоже советует ей это...Однажды Игорь сказал ей:– Слушай, а твой Юрочка, кажется, всерьез ревнует тебя ко мне. Может, мне... того, стушеваться на время?– Не надо, – поморщилась Ольга.– Мучается ведь человек...– А кто ему велел мучиться? Что, я дала ему какие-нибудь поводы для этого?Игорь хмыкнул:– Как будто для ревности нужны какие-то поводы... Ты собираешься выйти за него замуж?– Не знаю, – не сразу ответила Ольга.– Если бы тебе нужен был мой совет... – Игорь замолчал.– Да?– Я бы сказал – выходи.– Ты действительно так думаешь?– Конечно, – очень серьезно сказал Игорь. – Иначе бы не говорил.– Но ты же как-то сам говорил, что плохо знаешь его.– Да ведь хорошо я и самого себя не знаю... – улыбнулся Игорь. – Тебя, как я понял, несколько смущает то, что он не всегда и не во всем понимает тебя, так?– Да.– В этом ничего страшного нет. В некотором смысле это даже неплохо...– Слушай, ты можешь говорить серьезно?– А я и говорю серьезно. По-моему, одна из причин неудачных браков – обыденность и скука. А тут будет, ну, скажем, некое подобие тайны, что ли...– А ну тебя...– Ладно, шутки в сторону... Ты же как будто любишь его.– Вот именно – как будто...
Ей не хотелось больше думать о Юрии, она попробовала читать – не читалось. И опять вспомнился Юрий, вчерашний вечер... Неужели он так ничего и не понял? А ведь похоже на то...Он пришел как обычно – в шесть. Ольга уже прочла письмо Коли и почти час ходила по комнате, курила, думала, и когда прозвенел звонок, она обрадовалась – наконец-то с Юрием все станет проще и легче, самое главное – не быть один на один с этой тяжестью, с воспоминаниями. Она открыла ему. Юрий ничего не заметил. Привычно улыбнулся, протянул ей букетик цветов, поцеловал в щеку и весело проговорил:– Добрый вечер, Оленька! Как поживают твои неуловимые мю-мезоны?Он часто говорил ей что-нибудь такое, вычитав в ее книгах какой-нибудь замысловатый термин, – его ничуть не смутило бы то, что работа Ольги не имеет никакого отношения к мю-мезонам, вздумай она сказать ему об этом, но вчера это прозвучало особенно неуместно. Ольга молча посторонилась, пропуская его. Юрий прошел в ее комнату, поставил цветы в вазу и с улыбкой повернулся к ней – и только тогда догадался, что с ней происходит что-то неладное, и встревоженно спросил:– Что-нибудь случилось?– Случилось? – повторила Ольга и помолчала, как будто спрашивала себя – действительно ли что-то случилось? Посмотрела на его лицо и сказала: – Да, пожалуй... – И рассказала ему о письме Коли.– Вот как... – растерянно сказал Юрий и сразу стал таким же естественно печальным, как становится печальным человек, у которого еще никто из близких не умирал и который вдруг получает известие о смерти двоюродной тетки, которую он никогда не видел.Он подошел к ней и, ласково взяв ее руки в свои, осторожно сжал их:– Ты уж держись, Оленька.А она вдруг высвободила руки и отошла от него, и он с недоумением взглянул на нее. Ольга села в кресло и стала смотреть в окно, и Юрий, вероятно, не знал, о чем говорить, и, наконец, спросил:– Ты что же, поедешь туда?– Да, поеду, – не сразу ответила Ольга.– Когда?Ольга пожала плечами.– Да как поезд будет.– Хочешь, я поеду с тобой?Наверно, он не сомневался в том, что ему нужно ехать с ней и что она ждет этого предложения, – ведь это так естественно, когда любимый человек приходит на помощь в трудную минуту, но Ольга сказала неожиданно для самой себя резко и твердо:– Нет, я поеду одна.– Почему? Я вполне могу освободиться на работе.Он постарался скрыть обиду, но это плохо удалось ему.– Не в этом дело. Не надо обижаться, Юра, – тихо сказала Ольга, искоса взглянув на него. – Лучше будет, если я поеду одна.– Разве тебе будет хуже со мной?Ольга покачала головой и повторила:– Не в этом дело...Но она не стала ничего объяснять ему, и он опять не знал, что сказать, и Ольге вдруг захотелось, чтобы он ушел, и она почти обрадовалась, когда он предложил:– Тогда я поеду на вокзал, куплю билет и сразу же сюда.Приехал он часа через два и нерешительно топтался у двери, говорил о том, что поезд идет завтра утром, что ему, к сожалению, не удалось достать места в купе, – Ольга слушала его и молчала. Юрий подошел к ней сзади, обнял за плечи и ласково сказал:– Ну, не надо, Оленька... Что же теперь поделаешь...Ольга повернулась к нему и улыбнулась, почти засмеялась:– А ты все о том же... Друг мой, да я о матери совсем и не думаю. Для этого будет еще время...Зачем она лгала ему? Почему не рассказала всего, о чем передумала в эти часы, – а ведь думала она только о матери... Но ее вдруг чуть ли не взбесил его скорбный вид, его заботливость, показавшаяся ей фальшивой и неестественной, и она говорила, с улыбкой глядя на него:– Откровенно говоря, мне и думать о ней не хочется – я давно уже забыла о ней, а начинаю вспоминать – приходит в голову почему-то только одно плохое. Сейчас вот очень хорошо помню, как она несколько раз пыталась запретить мне учиться, как я голодала два года... Отлично помню, что она говорила мне тогда, что я отвечала ей, а вот какая она была тогда – совсем не помню. Понимаешь, лицо ее не могу вспомнить... – Вот тут Ольга говорила правду – лицо матери вспомнить ей действительно никак не удавалось. – У меня даже фотографии ее нет... Ну, да будет об этом. Давай-ка пить кофе. Ты, наверно, проголодался? Я сейчас что-нибудь приготовлю тебе...Ольга говорила – и думала: «Господи, какой же ты... Останови меня, скажи какое-нибудь живое человеческое слово, попытайся понять меня...» Но Юрий с каким-то растерянным удивлением отвел взгляд и пробормотал:– Да нет, я не голоден...Наверно, он принял ее спокойствие за чистую монету, и ее слова показались ему очень странными – ведь нельзя быть такой спокойной и равнодушной, если где-то далеко умирает мать, надо думать о ней – и вдруг эта неуместная улыбка и прозаическое: «Я сейчас что-нибудь приготовлю тебе...»И Ольга отвернулась, вздохнула. «Эх, Юра, Юрочка, неужели жизнь за все твои годы ни разу как следует не ударила тебя? Хотя за что тебя бить...»Он еще почти час просидел у нее – Ольга была спокойна и молчалива, изредка поглядывала на него, видела его растерянность и недоумение и, наконец, спросила:– Что смотришь так... по-ученически? Не знаешь, как вести себя?Он только покачал головой, явно не зная, что ответить, и Ольга вздохнула:– А никак не надо вести себя... Вот думаю: ехать мне или не ехать?Зачем она говорила это? Ведь с первых же минут, как прочла письмо Коли, Ольга знала, что поедет... Но сейчас, заметив нескрываемую растерянность Юрия, она с раздражением спросила:– Ведь надо ехать, а?– Надо, – сказал Юрий.– Надо? – Ольга подняла брови. – А почему, собственно, надо? Почему ты считаешь, что надо ехать?Кажется, он едва удержался, чтобы не пожать плечами, – ответ, конечно, представлялся ему само собой разумеющимся.– Ну? – Ольга прямо смотрела на него немигающими глазами.– Не знаю, – тихо сказал Юрий. – Просто думаю, что ехать надо, несмотря на всякие «но»...– Да какие тут могут быть «но»? – вспылила Ольга. – Юра, ты только вдумайся, о чем я говорю. Ведь мать умирает, понимаешь, мать! А я говорю, что мне не хочется ехать туда, а ты... Послушай, – Ольга снова стала спокойной, – а если бы я и в самом деле не поехала, ты очень удивился бы? Ну, скажи честно?Юрий молчал, не глядя на нее. И ей почему-то стало жаль его. Она сказала:– Ты иди, мне надо подумать...Прощаясь, она чуть было не сказала ему:– А ведь мне действительно очень не хочется ехать туда...
Наконец-то кончилась эта невыносимо длинная и утомительная дорога, и вот – шла Ольга по тем же улицам Селиванова, по которым уходила отсюда девять лет назад, и так же грязно и уныло было кругом, и даже дождь, кажется, был точно такой же, как тогда – мелкий, холодный, настоящий осенний дождь, хотя и была сейчас весна... И все, все остальное было точно таким же, и на какое-то мгновение у нее мелькнула сумасшедшая мысль – да точно ли сейчас шестьдесят первый год, а не пятьдесят второй? Но год был шестьдесят первый. Просто время, наверно, забыло заглянуть сюда. Время только ослабило память жителей этого городка – никто не узнавал ее, хотя Ольга узнавала многих... Неужели так сильно изменилась она?Около школы Ольга постояла несколько минут, пытаясь вспомнить – всегда ли она была такой маленькой, и невзрачной, или время так состарило и разрушило ее? В школе шли занятия – за мутными окнами шевелились какие-то неясные тени. Тот угол, где была комнатка тети Даши и где Ольга прожила два года, совсем осел, рама окна перекосилась и треснувшие стекла были подклеены бумагой. Окно было задернуто занавеской – значит, тетя Даша все еще живет там... А может быть, уже не тетя Даша, а кто-то другой? Наверно, из-под пола по-прежнему все время дует, а крыша совсем протекает – не похоже было, чтобы ее основательно чинили, тогда еще потолок всегда был сырой и темный, и после дождей штукатурка начинала обваливаться и падать на пол...Ольга понимала, что надо зайти в школу, увидеться с учителями и тетей Дашей, и знала, как все будут рады ей, будут восхищаться, но время шло, а она все не решалась войти во двор, а когда зазвенел звонок и внутри что-то задвигалось, затопало, зашевелилось – она повернулась и быстро пошла прочь. «Потом, на обратном пути», – подумала она.В деревню добралась, когда стало темнеть. Шофер ссадил Ольгу у развилки, и отсюда до дома надо было идти через всю деревню. Ольга шла по широкой улице, оглядывалась кругом – и опять было то же странное чувство, что ничего, совсем ничего не изменилось здесь за девять лет. А изменения были – тянулись по улице столбы с провисшими проводами, которых не было тогда, темнели впереди длинные низкие строения – должно быть, новая ферма, решила Ольга, – да и сама улица стала немного длиннее – появилось несколько новых домов. Пусто было на улице, редкие прохожие, попадавшиеся навстречу Ольге, не узнавали ее, окидывали любопытными взглядами и шли мимо, ни о чем не спрашивая. И дом – ее дом – как будто совсем не изменился, только крыша залатана в двух местах да ворота выкрашены заново.Узнали ее не сразу. Первой неуверенно подошла Верочка, покраснела и опустила глаза. Ольга притянула ее к себе – Верочка неловко уткнулась куда-то под мышку ей, а Ольга крепко прижала к груди ее светловолосую голову, пахнущую дешевым мылом. Оглядела избу, увидела пустой стол, Колю, вставшего при ее появлении, потом – аккуратно прибранную кровать матери, и поняла, что мать умерла, и что-то вдруг остановилось в ней – и только потом она поняла, что плачет...После первых неловких и бессвязных фраз, из которых Ольга узнала, что мать похоронили позавчера, а ее уже и не ждали, стали понемногу успокаиваться, присматривались друг к другу, говорили уже не так принужденно. Собрались ужинать – Верочка подавала на стол, а Коля отправился в сельпо. Ольга жадно вглядывалась в Верочку – хотелось знать, что скрывается за этим смущением и опущенными ресницами, действительно ли рады ей здесь? Верочка была тонкая и худенькая, смотрела все куда-то в сторону, а встречаясь глазами с Ольгой, краснела и опускала голову, и ничего нельзя было увидеть в ее взгляде.– Ты что, шестой кончаешь? – спросила Ольга.– Шестой, – тихо ответила Верочка, не поднимая.– А учишься как?– Хорошо... На четверки и пятерки.– А чего больше?– Пятерок, – сказала Верочка и наконец-то посмотрела на Ольгу, и опять покраснела, и снова начала вытирать вилки и ложки, и без того натертые до блеска, и стояла перед Ольгой словно виноватая ученица перед строгим учителем.
1 2 3 4 5 6 7
загрузка...


А-П

П-Я