Прикольный магазин Водолей ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Харди продрался к нему сквозь листву и ветки, уселся, застегнул привязные ремни и дал команду по рации. Кресло немедленно начало подниматься, пробиваясь между деревьями и унося его отсюда. И в этот самый момент появился вьетконговец.
Посмотрев вниз, Харди увидел его – всего один солдат, неизвестно откуда взявшийся и выскользнувший из толстой зеленой стены. Внизу стояла неестественная тишина, а вверху натужно ревел вертолет. Джи увидел, как вьетконговец снял с плеча автомат, а рядом с ним уже появлялись новые солдаты – два, три… и внезапно их стало много.
Пробившись сквозь крону деревьев, Харди зажмурился от яркого солнечного света. Они продолжали поднимать его на вертолет, и тогда Харди закричал:
– Вьетконг! Убирайся отсюда!
Вертолет уже двинулся, он набирал скорость, уходя прочь, а снизу из листвы вылетали пули и щелкали по броне. Но они уходили, они уходили!
И это им почти удалось, но через десять секунд двигатель зачихал, и это стало одновременно и первым тревожным признаком, и концом всего. Лопасти перестали вращаться, вертолет охватило пламя, и он совершил аварийную посадку на маленькую поляну. Фредди и Джи были крепко привязаны к своим креслам, а радиста выбросило из вертолета, и он упал на землю головой вниз, сломав шею. Харди выбрался из сидения и отбежал в сторону, опасаясь огня, но заметил, что Мейсон все еще находится внутри вертолета. Джи вернулся назад и увидел, что Мейсону придавило ноги креслом, которое разбил двигатель, когда от удара о землю лопнули подвески. Харди начал вытаскивать его, отчаянно пытаясь сделать это до того, как воспламенится вытекающее топливо, но при каждом рывке Фредди ужасно кричал, и Харди не знал, что делать. Топливо вытекало струями, и взрыв мог произойти в любую секунду, поэтому Джи снова потянул Фредди, тот дико закричал, и, слава Богу, потерял сознание. Харди вытащил Мейсона и стал волочить по земле, а когда услышал шипение, накрыл тело Фредди своим, и в этот момент вертолет взорвался, осыпав их горящими обломками.
Харди отряхнулся и сел рядом с неподвижным телом Фредди. Потом он увидел, как раздвинулась листва на противоположном краю поляны, и на нее вышли вьетконговцы. Первой мыслью было бежать, но он не мог бросить Фредди. Джи поднялся на ноги, приготовившись защищаться, однако один из вьетконговцев поднял винтовку, навел ее на Харди и нажал спусковой крючок. Выстрел был очень тихий, и больше уже Харди ничего не слышал.
Он очнулся в бамбуковой клетке, шатавшейся из стороны в сторону, и, оглядевшись, понял, что его несут по тропинке через джунгли. Сначала он подумал, что очнулся от боли в плече, в которое при каждом наклоне клетки впивались бамбуковые прутья, и боль пронзала все тело. Джи увидел, что из раны сочится кровь, и почувствовал слабость.
И вдруг до него дошло, что очнулся он не от боли, а от ужасного крика. Туловище Фредди подпрыгивало и стукалось о бамбуковые прутья, ноги были поджаты под каким-то невообразимым углом. Он находился в полуобморочном состоянии и кричал.
Когда Харди попытался окликнуть одного из людей, несших клетку, тот просунул сквозь прутья тяжелую палку и ударил Джи по спине. Харди снова попытался крикнуть им что-то, и тогда вьетконговец опять просунул палку в клетку и с силой ударил Фредди по ногам. Голова Фредди дернулась, и он взвыл. Вьетконговцы рассмеялись.
21
Когда война закончилась, Харди выпустили из клетки, о которой он уже думал как о доме, вернули летный комбинезон, отстиранный от крови в ручье за деревней, и отправили в Сайгон, а оттуда домой. В Сайгоне он узнал, что до сих пор числился в списке без вести пропавших. Джи вернулся в Соединенные Штаты Америки, но ему показалось, что он никогда не бывал здесь раньше, его испугала эта незнакомая земля.
К больничной койке Харди подошел офицер с блокнотом в руке и сказал, что им не удалось разыскать его жену и сына. С последнего места жительства она уехала, а сейчас столько забот с возвращением военнопленных, что у них просто нет времени заняться основательными розысками его семьи. Но пусть он не волнуется, в морской пехоте всегда заботятся о своих людях, и они их обязательно разыщут. Харди отвернулся, натянул простыню до плеч и уставился в стену больничной палаты.
По непонятной причине его охватил страх. Он лежал в кровати, боясь встать с нее, его пугала не только страна, находившаяся за больничными стенами с потрескавшейся штукатуркой, но и буквально все, что находилось за пределами простыни. Первую неделю он не вставал даже в туалет, а мочился прямо в постель, и только на шестой день он наконец заставил себя встать.
В кино такой момент обязательно означал бы перелом, после которого все становилось хорошо, но для него это не было переломом. Он снова лежал в кровати и дрожал, пытаясь заставить себя думать о том, что ждало его впереди. В своем воображении он гулял по улицам Тернвилла, видел родительский дом, кинотеатры и рестораны. Он говорил себе, что бывал здесь раньше и жил здесь, но все это походило на приключения Алисы в Стране Чудес.
Харди боялся своей жены, а она боялась его. Когда осенью 1968 года его сбили во Вьетнаме, он был занесен в список без вести пропавших, и о нем больше ничего не было слышно. Вьетконг никогда не сообщал в Красный Крест, что он находится в плену, и так тянулись месяцы и годы.
В 1968 году их сыну было три года, а еще через два года он вспоминал отца только по фотографиям в гостиной и по модели реактивного истребителя «Фантом», с которой играл в постели. Сначала жена Харди не теряла надежды и ждала его, но потом ее слишком пылкая и страстная натура, которая так привлекала его, не позволила ей больше влачить подобное существование, и, когда офицер из морской пехоты наконец разыскал ее, она уже жила с другим.
Об этом ему сообщила представительница Красного Креста. Когда он еще лежал на кровати в морском госпитале в Сан-Диего, боясь выйти в ванную, приятная женщина среднего возраста с печальным лицом сказала ему, что его жена живет в Нью-Йорке с преуспевающим адвокатом.
Джи ответил, что его это не волнует, и вообще он психологически еще не готов к общению с другими людьми. Он хотел побыть один, ему хотелось только, чтобы его оставили в покое.
– Ваш сын… – начала было представительница Красного Креста, но он отвернулся лицом к стеке. Он не хотел даже думать о сыне, не мог взвалить на себя такую ответственность. Если уж он не может позаботиться о себе самом, то как он сможет заботиться о ребенке?
Женщина из Красного Креста сообщила его жене, что он болен и нуждается в помощи, а Харди написал жене, что у него все в порядке, и он не обвиняет ее в том, что она не дождалась его и живет с другим. Харди попросил ее взять на себя заботы о разводе и прислать ему его вещи.
Жена проплакала два дня и занялась разводом. А что она еще могла сделать? Оставить человека, которого она полюбила, ради больной оболочки мужчины, которого она любила в прошлом? Превратить себя в сиделку? А поправится ли он когда-нибудь? Хочет ли он этого?
Ответы на все эти вопросы были отрицательными. Сын считал, что его отец, которого он никогда не знал, умер, и относился к адвокату, как к своему настоящему отцу. Она хотела иметь еще одного ребенка, и с этим следовало поторопиться. А если она вернется к Харди, то о ребенке надо будет забыть, и если даже его здоровье восстановится, то на это уйдут годы. Она сомневалась, что сможет спасти жизнь Харди, но если бы даже смогла, разве можно было платить за это жизнью ее неродившегося ребенка?
Она написала Харди длинное письмо, в котором все объяснила, и просила понять ее и простить. Джи даже не дочитал его до конца, в середине второго абзаца оно выскользнуло у него из рук. Медсестра подняла письмо и положила на ночной столик, но Джи больше не притрагивался к нему. В конце концов, его по ошибке выбросили в мусорный ящик. Медсестра очень рассердилась, но Харди это не трогало. Больше он никогда не слышал о своей жене. Когда пришли бумаги о разводе, он подписал их даже не читая.
А потом его выписали из госпиталя.
Харди не понимал, что его мучило. Все говорили, что ему повезло, он остался жив и не стал калекой. Рана на плече зажила, но совсем не потому, что вьетконговцы оказали ему медицинскую помощь, она просто зажила сама по себе. Вьетконговский доктор осмотрел его и сказал, что они не собираются расходовать свои скудные запасы пенициллина на убийц. Если рана загноится, то он умрет от заражения. С этими словами Доктор удалился, надеясь в душе, что этот американец все равно умрет.
Но он не умер. Он все-таки вернулся домой, и это обернулось для него самой сильной болью. После долгих споров, которых Харди не слышал, врачебная комиссия морской пехоты пришла к выводу, что его психическое состояние не позволяет ему оставаться на военной службе. Из высказываний майора медицинской службы Джи понял, о чем думали врачи. Да, он был согласен, с такими нервами делать в морской пехоте было нечего.
Харди получил документы и уехал. Он стал подыскивать себе работу пилота, но в то время бывших летчиков было более чем достаточно. Авиакомпании интересовали только летчики, летавшие на транспортных самолетах.
И Харди уехал из Соединенных Штатов. Он отправился в Африку с первой же командой, которая сделала ему предложение, и в течение последующих пяти лет участвовал там в различных локальных войнах. Это было каким-то сумасшествием, но он не боялся джунглей, не боялся воевать, а боялся только дома. Это было очень странно, но так оно и было.
Воевал Харди успешно, завоевав прочную репутацию отличного летчика. Да и как эти люди, на стороне которых он сражался, смогли бы выигрывать свои войны без помощи старушки Америки.
Постепенно Джи окончательно излечился и принял решение вернуться домой. Он прекрасно понимал, что Америка насквозь пронизана лицемерием, как Лос-Анджелес смогом, но все-таки это была его страна. «Пошли они к черту, – думал он. – Они считают, что могут отнять у меня эту страну, но пошли они к черту». Домой он вернулся, имея в голове план.
По приезде Джи навестил в Вирджинии родителей Фредди Мейсона, и они сообщили ему, что Фредди жив, но довольно плох. Он жил вместе с сестрой во взятом напрокат трейлере на окраине маленького городка в пятидесяти милях отсюда. Харди долго боролся с собой прежде чем решил, что сможет пережить новую встречу с Фредди. Направляясь в машине на встречу с Мейсоном, Джи не мог думать ни о чем, кроме тех полных крика дней и недель, когда их с Фредди держали в клетке на деревенской площади, и мальчишки длинными палками били Фредди по раздробленным ногам.
Харди застал друга одного, и, так как в холодильнике осталось всего две бутылки пива, Джи съездил в город, привез несколько упаковок, и они уселись за стол. Фредди дал волю своим чувствам и рассказал о своих мытарствах. Он пролежал в госпитале почти год, и в конце концов врачи были вынуждены ампутировать ему обе ноги. С тех пор он жил на пособие по инвалидности, и бывали моменты, когда он помышлял о самоубийстве. Фредди понял, что без ног он мало что может. Конечно, он мог поступить в колледж или в какую-нибудь юридическую школу, как все советовали ему, но он не стал этого делать. Фредди опустился до того, что начал собирать отбросы, валявшиеся вокруг фургона, он жалел себя и вместе с тем терял над собой контроль, не видя никакого выхода.
Харди изложил ему свою идею, и Фредди воспрянул духом, но не сразу. Сначала он смотрел на Джи опустошенным взглядом и отрицательно качал головой. Нет, он не сможет делать это, он вообще ничего не может делать.
Но постепенно, по мере того как Харди говорил, он перестал качать головой, начал внимательно прислушиваться, и наконец в глазах засверкали искорки.
Как раз в этот момент хлопнула дверь, и в трейлер вошла его сестра.
– У нас гости? Возле трейлера стоит чья-то машина. Джи! – воскликнула она.
Элисон все еще выглядела подростком, чертовски очаровательным подростком, каким он ее помнил. Сестренка Фредди Мейсона. Она всегда хотела быть мальчишкой, всегда увязывалась за ними, пытаясь участвовать в их играх. И они не прогоняли ее, потому что она была ужасно мила, всегда улыбалась и была счастлива. Харди удивленно потряс головой и рассмеялся.
– Продолжаешь водиться со взрослой мужской компанией, детка?
Джи быстро прикинул в уме: сейчас ей, по крайней мере, должно быть двадцать пять. Как всегда, очаровательна.
– А не пора тебе выйти замуж и обзавестись детишками?
Элисон застенчиво улыбнулась.
– Ты же знаешь меня, Джи. Мне до сих пор нравится играть со старшими мальчишками.
– Ты живешь здесь? – Харди обвел глазами трейлер. Элисон кивнула.
Он все понимал, но это ему не нравилось. Девушка не должна целиком посвящать свою жизнь брату, как бы он ни нуждался в ней. Если уж этого не делают жены, то и сестры не должны.
– Мы как раз говорим о делах, – сказал Харди. – Не могла бы ты пойти немного прогуляться, пока мы договорим?
– Я все еще слишком маленькая, чтобы играть в ваши игры? – спросила Элисон.
– Только не со взрослыми ребятами. Иди погуляй, детка.
Элисон взглянула на брата и увидела в его глазах возбужденный блеск. Это были те глаза, которые так много повидали, а в последнее время постепенно умирали. Чуть не расплакавшись, Элисон быстро подошла к Харди, положила руки ему на плечи и поцеловала в щеку.
– Благослови тебя Бог, Джи, – прошептала она, повернулась и вышла из трейлера.
Друзья некоторое время молчали, ожидая пока стихнут ее шаги, потом Харди продолжил излагать свою идею.
Она была довольно проста, и, хотя Фредди и не был полностью уверен в успехе, он считал, что стоит попытаться. А что он терял? Итак, Фредди вылетел во Флориду, где взял напрокат автомобиль с ручным управлением и отправился на нем в долгий путь по дороге от Эверглейдса до восточного побережья в поисках какого-нибудь заброшенного аэродрома. Он нашел такой, и они с Харди арендовали его за полторы тысячи долларов в месяц, а вскоре на него приземлился Харди на двухмоторном самолете, который он купил в Канзасе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65


А-П

П-Я