мойка нержавейка для кухни 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но меня учили еще детенышем, что начать с оскорбления — значит разрушить союз прежде, чем он возникнет.
Эйлле учили тому же самому. Но теперь он снова осознал, сколь велико различие между наставлениями и урем-фа, обучением через тело. А для старого бауты это обучение продолжалось всю его жизнь — поэтому она не была растрачена впустую.
— Наставьте меня, — пробормотал он.
— Они не хотели ни оскорбить меня, ни проявить неуважение, — Врот снова коснулся отметины. — По их обычаю, это честь. Я так и воспринял это предложение. Честно говоря, эта идея показалась мне занятной. Я дал согласие и до сих пор ни разу об этом не пожалел. Человеческие детеныши — само очарование… некоторые из них. Во всяком случае, они бывают весьма занятны. И куда больше наших склонны попадать в разные неприятности. То, что у людей называется «щекотливым положением».
На языке у Эйлле уже вертелись несколько вопросов, а за ними должны были последовать другие, но разговор пришлось прервать. Бой в Салеме, судя по всему, достиг апогея, и Эйлле снова повернулся к экранам.
Кульминация боя была короткой и яростной. Эйлле понял, что Кларик сумел согнать всех защитников города в одно место, которое представлялось наиболее защищенным. Это было огромное, пышно украшенное здание в центре города — очевидно, в нем прежде размещалась администрация. Салем был тем, что люди называют «столицей штата». Вероятно, это здание что-то для них символизировало. Либо мятежники считали, что Кларик не решится его разрушить.
Однако они просчитались.
Здание было окружено одним из обширных незастроенных участков территории, которые назывались парками. По какой-то непостижимой причине этот назывался «молом» . Джинау могли штурмовать здание, не опасаясь, что при этом пострадают мирные граждане, которые еще не успели покинуть Салем. На этот раз пехоту пришлось применить лишь в последнюю очередь. Генерал просто подвел к зданию танки и артиллерию. И лишь когда от последнего оплота повстанцев остались лишь обломки, над которыми клубилась пыль, Кларик отправил пехотинцев на поиски тех, кто мог чудом уцелеть. Разумеется, уцелевших не оказалось.
К рассвету следующего дня бои закончились. Бригада джи-нау захватила тридцать семь бойцов Сопротивления, большинство в той или иной степени пострадало, и еще пятерых, явно никогда не принимавших участия в бою. Тем не менее, Кларик счел их соучастниками.
— Вероятно, вспомогательный персонал здешних отрядов Сопротивления, — предположил Врот, глядя на мониторы, где пехотинцы-джинау вели к машинам команду грязных и совершенно деморализованных пленников. — Большинство гражданских покинули город до того, как вы вступили во взаимодействие с противником.
— Вступили во что? — Эйлле обернулся, принимая позу «потрясение-и-недоумение».
— Расхожее выражение, — пояснил ветеран. — Люди часто его употребляют. В данном случае означает: «преобразовали войска в действующую единицу».
— Любопытно. Я запомню. В любом случае… — он вновь пристально посмотрел на что, что осталось от города. — Я намеренно позволил уйти невинным. Следовать витрик — не значит убивать тех, кто не желает сражаться.
В этот момент на одном из мониторов появился Кларик. Генерал ждал дальнейших указаний.
— Полагаю, основная часть города осталась нетронутой, — произнес Эйлле.
— Так точно, сэр, — на лице Кларика не дрогнул ни один мускул. Только почтительное внимание, и больше ничего. — Вы желаете, чтобы я приказал бригаде приступить к уничтожению Салема?
Эйлле колебался, но лишь мгновение. Он был уверен: у людей есть витрик. И эта уверенность росла.
— Нет, генерал. Ваша бригада исполнила свой долг, и исполнила очень хорошо. Разрушить город поручается формированиям джао. Они приступят к исполнению приказа, как только вы убедитесь, что все ваши солдаты его покинули.
Эйлле показалось, что в его позе появился оттенок «облегчения-и-признательности»… Трудно сказать. Генерал джинау превосходно умел скрывать свои чувства. Если бы Кларик был джао, его можно было бы принять за одного из Гончих Эбезона.
— Как вам угодно, сэр… — Кларик замялся. — Мне потребуется некоторое время на то, чтобы вывести войска.
Эйлле был удивлен, хотя и не подал виду. Несомненно, Кларик постарается, чтобы у мирных жителей, которые еще остались в городе, осталось побольше времени для бегства.
— Понято и принято, генерал.
Кларик отсалютовал и исчез с экрана. Эйлле встал.
— А теперь я должен сообщить Губернатору о наших успехах.
Фрагта и его подопечный переглянулись. Им предстоит еще один бой. Бой, к которому Эйлле был готов. Он чувствовал удивительную уверенность, но Яут не был тоже уверен в нем — об этом говорила поза старого воина.
Да, Яут уверен в нем — но не в его чувстве потока.
— Подождем, — проговорил Яут. — Пусть вернется Кларик.
— Почему?
— Трудно объяснить. Но думаю, джинау лучше находиться поблизости, когда ты… — он покосился на Врота, но, очевидно, решил, что баута достоин полного доверия. — … Когда ты загонишь в ловушку Нарво. Еще раз.
Отпрыски кочена Уатнак не отличаются утонченностью, а Хеммы, их младшая ветвь, и подавно. Поза Врота выражала «предчувствие-новой-беды» — в чистом виде, без оттенков.
— Я буду тому свидетелем, — прорычал он. — И смогу сказать, что служить вам — великая честь.
Глава 27
Лениво бродя по своему хэнту, Оппак просматривал видеолинки. Его плечи и спина выгибались в неприкрытой ярости. После того, как за дело взялись джинау, сражение проходило куда успешнее, чем он ожидал.
И это было оскорбительно. Мало того, что Плутрак назначил на такой пост гладкомордого отпрыска. Как будто управлять миром — простая задача, с которой может справиться даже детеныш, еще не покинувший пруда рождения! А теперь юный выскочка со своими туземцами доказывает, что это действительно так, делая унижение Оппака еще более болезненным.
Будь его воля, он стер бы в порошок их кости, прежде чем они уничтожат его самого! Истребил их молодняк, очистил бы эту землю пламенем! Он…
Сделав над собой усилие, Оппак вырвался из мечтаний. Положение становится угрожающим, теперь Плутрак открыто бросает ему вызов. Как бы ни хотелось дать волю гневу, на это просто нет времени.
Но еще больше Оппаку хотелось вернуться во дворец и вдоволь поплавать. В огромном бассейне, который обустроен по его вкусу, а не в этой жалкой тесной емкости — ничего лучшего в хэнте соорудить не удалось. Что же до естественных водоемов планеты, то вода там никуда не годится. Слишком много солей… да и просто грязи. Чтобы восстановить внутреннее равновесие, нужны запахи и тактильные ощущения родного мира Нарво, хотя бы созданные искусственно.
Он не заметил, как в помещении появился служитель-джао.
— Прибыл Каул кринну ава Дэно, — сообщил он. — И желает с вами поговорить.
Еще бы ему не желать, брезгливо подумал Оппак. Главнокомандующий слишком беспокоится об интересах своего кочена, чтобы упустить случай выяснить, какие перспективы обещает ситуация.
— Пусть войдет.
Оппак делал отчаянные попытки погасить тлеющий гнев. Это оказалось непросто. Давно прошло время, когда он наслаждался, лавируя в течениях нескончаемых тактических пикировок, которыми обменивались соперничающие кочены, и упивался своей ловкостью. За годы жизни на Земле Оппак потерял вкус к подобным развлечениям — впрочем, и не только к ним. Теперь игры коченов казались ему, в лучшем случае, нудными и утомительными.
Дэно, как всегда, был прям.
— Ава Плутрак возносится, — сказал он. — И победа, добытая так скоро и такими способами, вознесет его еще выше. Не усложняйте положение, не бросайте ему вызов. Выждите, пока он споткнется. Он одарен, но молод и порывист. Вот мой совет.
Оппак почувствовал, как внутри вновь нарастает ярость, но заставил себя справиться с ней. Он не может позволить себе оскорбить Дэно. Да, Плутрак и Нарво всегда были первыми. Но Дэно тоже входит в число великих Изначальных коченов. Прибыв на Землю несколько орбитальных циклов назад, Каул почти всегда оставался верным союзником Оппака. Субкомендант Эйлле стремительно укрепляет свои позиции, и Оппаку как никогда нужно было сохранить доверие военного командования этой планетной системы.
Однако все, что Губернатору удалось — это невнятно хмыкнуть в ответ. Что могло означать согласие… равно как и несогласие.
Некоторое время Дэно задумчиво разглядывал Губернатора, затем принял позу «чувство-долга-и-исполнительность» со слегка скептическим наклоном ушей и удалился.
Оппак раздраженно подозвал служителя и стал надевать перевязь. Он последует совету Дэно. По крайней мере, дождется, пока Эйлле кринну ава Плутрак рапортует ему о победе.
— И… ? — спросил Джатре кринну Кио вау Дэно, фрагта Каула.
Теперь, оказавшись вне поля зрения Губернатора, Главнокомандующий позволил себе более резкие и откровенные позы.
— Может, когда-то Оппак и был налип камити, — он изобразил «свидетельство-глупости», — но сейчас в это трудно поверить. Течение несет его все дальше в безумие. Он уподобился бешеному ларрету.
Джатре осмотрительно бросил взгляд на вход в хэнт Губернатора. Ларрет… Старый матерый самец одного из видов крупных травоядных, обитающих на Хадире, родной планете кочена Дэно. У них случаются приступы безумной ярости; бывали случаи, когда они в припадке бешенства бросались на боевые машины.
— Если Плутрак оценил ситуацию, — заметил Джатре, — а в этом можно не сомневаться, учитывая, какой у него фрагта, — он станет раскачивать лодку. Вернее, стал раскачивать.
— Рискованно, — пробормотал Каул. — Очень рискованно. Такой тактикой любят пользоваться отчаянные молодые отпрыски, уверенные в себе — а чаще слишком самоуверенные. Я слышал, что он тоже намт камити. Но… не слишком ли неосторожно?
Он смолк, размышляя над словами своего фрагты. «Раскачивание лодки» — тактика, которую часто вспоминают, рассуждая о противостоянии коченов, но редко применяют на деле, и причина тому — сопряженный с этим риск. Один из коченов склоняет другой к взаимодействию, решительно усиливая противодействие, и с каждым шагом равновесие становится все более шатким. Каждое последующее действие оказывается более решительным, чем предыдущее, и вызывает еще более решительные ответные меры. И так до тех пор, пока один из них не совершит непоправимую ошибку, нарушив обычай.
Это красивая тактика. Но слишком велика вероятность, что один из тех, кто исполняет этот танец на краю пропасти, промахнется и рухнет в бездну.
— И что нам следует делать?
— Пока ничего. Только наблюдать.
Откуда-то донесся шум двигателя. Уши Джатре поднялись, вибрисы дрогнули.
— А вот и ава Плутрак.
Вскоре машина подъехала ближе. Это был транспорт джинау — и, судя по опознавательным знакам на борту, ни много ни мало личный транспорт командующего Тихоокеанской дивизии. Потом Дэно заметил и самого Кларика, а рядом с ним — Эйлле.
Смысл происходящего был очевиден.
— Я был прав, — констатировал Джатре. — Раскачивание лодки. Теперь он намеренно провоцирует ава Нарво.
Его подопечный наблюдал за хэнтом Губернатора. В дверном проеме показался Оппак, и его поза была более чем красноречива.
— И у него это получится, — мрачно заметил главнокомандующий.
Эйлле справился, и это не отняло у него много времени. Каул и Джатре благоразумно приняли роль сторонних наблюдателей. Стоило Субкоменданту начать рапорт, как Оппак перебил:
— Свои бессвязные сентенции представите мне позже, в письменном виде. Сейчас я хочу получить отчет только о карательных мерах.
— Разрушение города продолжается, Губернатор, и…
— Сколько этих тварей убиты? — рявкнул Оппак. Приняв позу кротости, Эйлле поглядел на генерала джинау, который стоял рядом. Кларик прочистил горло.
— Нами обнаружено сто семьдесят два мертвых мятежника, сэр. Несомненно, их число больше — большинство погибли при разрушении зданий, и их тела вряд ли будут найдены. По моей оценке, общие потери противника — не менее трех сотен убитыми, около сорока взяты в плен, большинство из них ранены.
— Три сотни?! В таком крупном населенном пункте?! Кларик твердо смотрел поверх головы Губернатора, не встречаясь взглядом с его глазами, в которых прыгали зеленые искры ярости.
— Так точно, сэр.
— Почему не больше? Их должно быть тысячи… нет, десятки тысяч!
— Полагаю, большинство горожан эвакуировалось, как только стало ясно, что наши войска будут штурмовать город, — спокойно объяснил Кларик. Он стоял по стойке «смирно», его выправка был безупречна, а бау зажат подмышкой и даже не шевелился. Встопорщив вибрисы, Оппак метнулся к Эйлле.
— И вы этому не воспрепятствовали?
— Вы приказали разрушить город, — заявил Эйлле. — Вы ничего не говорили о населении.
— У вас был приказ!
— И я его выполнил, — ответил Эйлле. Его поза плавно изменилась и выражала «спокойствие-и-уверенность» в одном из самых утонченных вариантов, что сейчас было весьма уместно — как и тон речи, кроткий, но твердый. — Ваша мудрость меня восхитила. Наказать местных жителей, уничтожив их имущество, при этом не озлобив их гибелью чрезмерного количества людей.
— Вы издеваетесь!
Оппак как будто стал еще выше, каждый изгиб его тела воплощал кричащий вызов. Будучи старше Эйлле, он отличался чрезвычайно мощным для своего роста сложением. Каул вспомнил слова Джатре и чуть заметно кивнул. Ава Нарво действительно очень напоминал разъяренного ларрета.
Однако Субкомендант словно не замечал его гнева. Спокойная поза не изменилась, а голос звучал так же ровно.
— Разве? Я хочу лишь служить Губернатору, как и все, кто здесь находится — и джао и джинау. Сегодня мы многому научились.
— О да, — выдохнул Оппак, — это был прекрасный урок. И вот вам еще один: не надейтесь, что я это забуду!
Он повернулся, чтобы уйти, и Каул уже был готов вздохнуть с облегчением. Скверно, но могло быть куда хуже. Но почему Джатре до сих пор в напряжении? Неужели отпрыск Плутрака сделает что-то еще?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79


А-П

П-Я