https://wodolei.ru/catalog/drains/lotki/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но у нее не шло из головы выражение маминого лица – ведь Джудит Нилсон прекрасно разбиралась в повадках неверных мужей. Хоть она и отрицала это, но сегодня выглядела так, будто увидела что-то ужасное. Она не признавалась, что слышала их разговор, но тогда почти сразу оплатила счет и ушла.
Кенди поехала в Центр, где занялась разборкой бумаг и перепечаткой документов. Как всегда, Джудит попыталась отговорить ее, но особенно не настаивала – сказала, что у нее разболелась голова и что она едет домой. Джудит и вправду плохо выглядела.
Сама Кенди старалась не обращать внимания на овладевшее ею нехорошее предчувствие. Она даже не заметила, с какой нерешительностью вел себя Дэйв, примостившийся у нее на краешке стола. Услышав телефонный звонок, Кенди каждый раз нервно вздрагивала – надеялась, что это Джастин. Но он не звонил.
Когда дел больше не оставалось и прибыла вечерняя смена, Кенди пришлось пойти домой. В полузабытьи она спустилась в метро.
Она вошла в квартиру, и из раздумий ее вырвала скрипичная музыка, со страстной тоской лившаяся из гостиной. Так, значит, Джастин дома. Кенди в нерешительности остановилась.
Она не хотела с ним сталкиваться. Слишком многое стояло между ними – изумительная необузданная страсть предыдущей ночи и заряженное молниями равнодушие последовавшего за ней утра, а теперь еще и эта его встреча с Лиз, случайным свидетелем которой стала Кенди. Но все же она расправила плечи и решительно вошла в комнату. С проблемой нужно встретиться лицом к лицу, и отсрочка ничего не даст.
Кенди ожидала увидеть Джастина в кресле, но ошиблась. Она хорошо знала, как ему нравилось слушать музыку: сидя в кресле, голова откинута назад, глаза прикрыты. Но сейчас он стоял у окна, без пиджака, а темный жилет и узкие брюки подчеркивали его стройную фигуру и делали Джастина еще выше. Он смотрел через окно на улицу, а в руке держал скрипку.
Кенди встала как вкопанная, и все мысли вдруг вылетели у нее из головы.
– Так это ты играл? – выпалила она. Джастин спокойно обернулся. Он стоял в тени, и лица нельзя было разглядеть, но Кенди поняла, что он уже надел привычную маску.
– Да, – равнодушно произнес он.
Она сделала несколько шагов ему навстречу. Джастин наклонился, достал футляр и осторожно положил туда скрипку. Кенди завороженно наблюдала за отточенными движениями, вспоминая длинные, чувственные пальцы, которые касались ее кожи прошлой ночью.
Она кашлянула и неестественно громко сказала:
– Я раньше не слышала, как ты играешь на скрипке.
– Я уже давно не играл.
Кенди воспользовалась этой темой, чтобы не касаться прошлой ночи.
– Ты всегда играл на скрипке?
Ужасно глупо – обычно такие вопросы школьницы задают при первом знакомстве с мальчиком. Чтобы достичь такого чистого звука, нужно было играть всю жизнь. Она расстроенно закусила губу.
Джастин наблюдал за ней, слегка прикрыв глаза, а потом холодно ответил:
– С трех лет. Мама считала, что нужно уметь на чем-нибудь играть ради страховки.
– Страховки? – эхом повторила Кенди. Он пожал плечами.
– Там, где родилась моя мать, не очень ценилось образование. Постоянной работы было мало. Мама считала, что игрой на скрипке всегда можно заработать на хлеб.
– А откуда твоя мать?
– Магда Штайниц, оперная певица. Ты разве не знала?
Кенди стало не по себе – вот еще одно свидетельство того, как мало она знала о Джастине.
– Нет, – ответила она. – Побывав у твоей тетушки, я решила, что ты сирота.
Джастин рассмеялся.
– Мама жива и здорова. Когда-нибудь ты с ней познакомишься.
– Ты не хотел, чтобы она была на свадьбе? – с усилием проговорила Кенди, стараясь, чтобы в голосе не слышалось обиды.
– Она не похожа на других матерей. – Он помолчал немного, потом продолжал: – Ее работа требует от нее жертв. У таких людей время расписано на годы вперед. Она развелась с отцом, когда я еще был маленьким. Задолго до того, как мы приехали в Англию. Я с ней почти не виделся. Мы, конечно, друзья, но… – тут он снова пожал плечами, – нельзя разыгрывать родственные отношения там, где их нет.
Это было сказано на удивление холодно. Кенди поежилась.
– А отец?
– Преподавал философию и был своего рода скитальцем. Работал в разных университетах в Европе и в Штатах, а потом умер. Наверное, слишком вымотался.
Красивое лицо помрачнело от воспоминаний, и боли в нем вдруг стало больше, чем холодности.
– Он пытался сохранить отношения с твоей мамой? – спросила Кенди.
У Джастина сжались губы.
– С Магдой? Возможно. Он так и не смог свыкнуться с тем, что она ушла от него. Все ждал, когда она вернется.
Кенди вдруг представила себе, как ребенок пытается убедить умного, но слишком увлеченного отца, что обожаемая им женщина не вернется.
Она тихо произнесла:
– Ты здесь ни при чем.
Джастин раздраженно взглянул на нее.
– Разумеется. Проблемы твоих родителей – не твои проблемы, и тем не менее ты постоянно опекаешь свою мать, разве нет?
Кенди поморщилась – она сама часто об этом думала, но слышать это из уст Джастина было неприятно.
Она холодно возразила:
– Я ей нужна.
Это его не смутило.
– Очень может быть. А как же с тем, что нужно другим? И даже тебе самой?
У Кенди почему-то задрожали руки. Она торопливо спрятала их за спину, чтобы Джастин не увидел и не сделал неправильные выводы. После произошедшего накануне ночью он мог подумать, что дрожь у Кенди вызвала мягкая нотка в его голосе. Она посмотрела на Джастина, но лицо его, как обычно, ничего не выражало.
– Выпьем чего-нибудь? – спросила она с бодростью, даже ей показавшейся слишком искусственной. Кенди не стала бы сейчас винить Джастина, если бы он разозлился из-за этой фальши, но он не обратил внимания и спокойно произнес:
– Ты простишь меня, Кенди?
– Простить? За что?
– За мое необузданное желание, – точными словами пояснил Джастин.
– Ой.
Он застал Кенди врасплох, и она ощутила, как к лицу приливает краска. Сознание этого заставляло ее краснеть еще больше. Она прижала ладони к пылающим щекам. Ей казалось, что Джастин сейчас начнет над ней подшучивать, но он оставался серьезным.
Снова знакомое мучительное молчание. Кенди изо всех сил старалась успокоиться и сказать что-нибудь, ну хоть что-нибудь, что могло бы вернуть их к нормальной, человеческой беседе. Но в голове у нее все так перепуталось – она будто заново переживала, как увидела его вместе с Лизбет; как Джастин с убийственной точностью определил, что Дэйв поцеловал ее; как она была в объятиях Джастина и как сегодня утром она вдруг поняла, что любит его и хочет быть любимой им.
Она отвернулась, чтобы Джастин не видел ее пылающего лица.
– Я не могу… об этом говорить.
Он что-то сказал вполголоса, но Кенди не расслышала. А потом зазвонил телефон. Кенди вздрогнула от неожиданности и ринулась отвечать, но Джастин схватил ее за руки.
– Пусть себе звонит, – неожиданно для нее Джастин говорил очень настойчиво. – Кенди, ты должна понять, так не может продолжаться дальше… я… о черт, почему этот проклятый автоответчик молчит?
– Я забыла его включить, – сказала Кенди и отпрянула. – Извини, это я виновата. Я возьму трубку.
И она побежала в другой конец комнаты. Должно быть, ей просто показалось, что наряду с неистовством в его голосе была печаль. Кенди думала об этом, невпопад отвечая по телефону. Ей звонила мать. Она на что-то жаловалась, и Кенди вполуха слушала, ощущая за спиной безмолвное присутствие Джастина.
– Твой отец купил ей дом в деревне. Это конец, – сбивчиво говорила Джудит. – Я так больше не могу.
Все это было знакомо до мелочей, но Кенди вдруг ощутила, что не чувствует никакой ответственности. В это мгновение она ни о ком больше не могла думать – только прислушивалась к каждому движению Джастина и машинально отвечала.
– Ох, дорогая, этим вечером… просто невозможно описать. Ты не представляешь, как я рада, что ты вышла за Джастина и больше не видишь всего этого.
– Да, – глухим голосом отозвалась Кенди.
За спиной раздавался какой-то шорох, как будто Джастин собирал бумаги или же – тут холодок прошел у нее по коже – раздевался.
– Сегодня ты его, наверное, еще не видела, а, Кенди? Я никак не могла поймать его в офисе, и эта хитрющая секретарша сказала, что он, наверное, с тобой, – лепетала Джудит.
– Кто, мама? Джастин?
Шорох за спиной прекратился.
– Нет, твой отец. Он тебе говорил?..
– Нет.
Джудит даже не пыталась скрыть разочарование.
– А ты не можешь… то есть не поговоришь ли ты с ним, дорогая? То есть нужно бы разузнать, что он собирается делать. Что будет с домом, со мной… в общем, все.
Сзади открылась дверь. Кенди резко обернулась. Джастин задумчиво смотрел на нее. Он снова надел пиджак. Неожиданно лицо его посуровело, как будто он собирался с кем-то состязаться. Их взгляды встретились. У Кенди екнуло сердце, и она приподняла руку, чтобы задержать его, но он уже повернулся спиной.
– Ладно, дорогая? Ну пожалуйста. Я тебя больше ни о чем не буду просить, – сказала Джудит.
Дверь закрылась. Кенди невольно шагнула вперед и остановилась, расстроенно глядя на телефон. Где-то вдалеке захлопнулась входная дверь. Как будто крышка гроба, подумалось ей.
– Кенди, ты должна помочь мне. Должна. Он тебя послушает…
Кенди впервые в жизни устояла против этого зова о помощи.
– Старик никогда в жизни меня не слушался, мама, – устало ответила она. – И ты это прекрасно знаешь.
Она взяла телефон, подошла к большому окну и убрала штору. Из гаража выезжал «мерседес» Джастина.
Кенди прижалась к оконному стеклу, пытаясь привлечь его внимание, но Джастин даже не взглянул наверх – во всяком случае, пока его автомобиль не оказался затерянным в потоке машин у светофора. Потом ей показалось, что он все-таки поднял голову, но уверенности не было.
Впрочем, даже если бы он поднял глаза, он наверняка не увидел бы ее, решила Кенди. Во всяком случае, Джастин не смог бы понять этих ее лихорадочных жестов. Она и сама не знала, что пытается выразить ими. Кроме того, конечно, что просит его не уезжать.
Джудит уже слегка успокоилась.
– Что же мне делать? – стонала она.
Кенди подумалось, что мать задает этот вопрос скорее себе, чем ей, но все же ответила. Пора было положить конец трепке нервов, связанной с мамиными проблемами.
– Найди адвоката и смени замки, – посоветовала она и бросила трубку, прервав на полуслове поток восклицаний.
После всех этих событий неудивительно, что она не может сосредоточиться на раздаче супа. Весь сегодняшний вечер был занят бесплодными попытками разыскать Джастина, а потом – эти ужасные полчаса, в которые она пыталась сочинить для него записку с объяснениями, извинениями, предложениями на будущее и без единого намека на позорную действительность.
А все потому, что она любит его, и никуда от этого не деться. Когда Джастин уезжал на своем «мерседесе», Кенди почувствовала почти физическую боль, как будто кто-то разорвал ей грудь и пытается вырвать сердце. Она даже вскрикнула – удивительно, что мать не расслышала. Но Джудит была озабочена исключительно своими проблемами, а для Кенди это было совершенно новое чувство, и говорить об этом ей ни с кем не хотелось.
Прибыв в Центр, она уже была почти уверена, что больше никогда не увидит его, и с нехорошим предчувствием вспомнила совет, который дала матери. Может быть, в следующий раз ей придется общаться с Джастином уже через адвоката. А в Центре никто и не замечал ее рассеянности – все были слишком заняты.
– У нас сегодня не хватает рук, – бросила Мел через плечо. Она укладывала в фургон коробки с пластиковыми тарелками и чашками. – Дэйв дает интервью в передачу «Ивнингтайм». Разумеется, он забыл об этом предупредить. – Она очень старалась, чтобы голос казался равнодушным.
Кенди рассеянно переспросила:
– По телевидению?
Мел быстро и с недоверием взглянула на нее.
– Ну да, – отозвалась она и взяла еще одну коробку. – Положи туда.
Кенди машинально подчинилась.
– Это они позавчера приходили?
– Их троюродные братья, – саркастически заметила Мел. – На этой неделе мистер Трезилиан в центре внимания прессы.
Кенди безучастно пожала плечами.
Мел оставила коробки и посмотрела на нее.
– Кенди, все нормально?
– Конечно, – с напряжением в голосе ответила она. – А что такое?
Мел замялась.
– Ты какая-то… тихая.
Кенди покачала головой.
– Так, разные мысли, – торопливо произнесла она. – Ничего особенного. Ладно, давай скорее заканчивать.
Мел явно не поверила, но ничего не сказала. Кроме того, дел действительно было очень много.
Обычно в фургоне было три человека – один за рулем, а остальные раздают пищу. Но из-за неожиданного интервью Дэйва их будет только двое.
– Придется мне сесть за руль, – обеспокоенно сказала Мел. – Ведь лицензия на мое имя. А кто же будет приглядывать за раздачей?
– Кенди лучше не заниматься этим в одиночку, – сказал Робби Мейсон. – Всякие типы попадаются – девушке в одиночку там не место.
– В фургоне тоже, – возразила Мел. – И туда заглядывают разные странные личности.
Робби тревожился. Он явно был согласен с Мел. Наконец он сказал:
– Просто не выходите из машины обе, и тогда все будет нормально.
Казалось, он сам себя хотел убедить.
Кенди отрешенно слушала их спор – в мыслях у нее была лишь мрачная сосредоточенность на лице уезжавшего из дома Джастина. Казалось, он уходил от нее на край света.
Мел и Робби наконец договорились. Мел захлопнула дверцы фургона и резко повернула ключ в замке, а потом натянула перчатки, залезла в кабину и открыла пассажирскую дверцу для Кенди.
– Кенди, точно все нормально?
– Все отлично.
– Может, у тебя неприятности?
– Нет.
Мел слегка поморщилась и завела изношенный мотор.
– Ну ладно. Это твои проблемы. У тебя какой-то больной вид. Постарайся-ка встряхнуться, ладно?
Кенди слабо улыбнулась.
– Хорошо.
Мотор громко тарахтел, и за все время езды им толком не удалось поговорить, а потом на них обрушилось столько дел, что было не до разговоров. Кенди была даже рада этому: Мел видела ее насквозь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я