раковина якоб делафон 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Ты назвал это… то, что мы сейчас делаем, — жестами она попыталась заменить недостающие слова, — «весело проводить время»?
— Да, а что? — Он пальцем осторожно убрал упавшую ей на глаза прядь волос и бережно заложил за ее маленькое ухо. Это было такое ласковое, интимное движение, возможное только между очень близкими людьми, что комок подступил к горлу Клер.
Внезапно яркий белый свет залил гостиную. Марк и Клер вздрогнули от неожиданности и разом повернулись, растерянно моргая. В проеме спальни, держа вязальные спицы как готовую к нападению шпагу, стояла Милли.
— Вам должно быть стыдно! — заверещала она, обращаясь к занавеске, и быстро засеменила к водительской кабине. Оттуда показалась взъерошенная голова Роджера.
— Оставьте нас в покое! Мы молодожены!
— Для таких вещей существуют номера в мотелях. — Она наставила на него спицы. — Там вы можете делать это, не привлекая ничьего внимания. Нечего будить порядочных людей своими штучками.
— Вы не имеете никакого права нам указывать, — продолжал спорить Роджер. — Джессика моя жена. И я могу проделывать с ней те, как вы их называете, «штучки», которые захочу.
— Стоит Нэнси Левис узнать об этом, — Милли угрожающе поджала губы, — как вы вылетите отсюда, не успев сказать «мама».
Клер взглянула на Марка, изо всех сил стараясь сдержать подступающий хохот.
Милли проследовала к откидной кушетке и уселась на нее, сложив руки с зажатыми в них вязальными спицами крест накрест, подобно египетскому фараону.
— Я посижу здесь, — пояснила она Клер и Марку, — и присмотрю за этими невоспитанными детьми.
Роджер произнес длинное, витиеватое ругательство, но это только заставило Милли плотнее сжать губы.
— Пойдем, Джессика, мы убираемся отсюда.
Клер слышала, как они натягивали одежду. Потом занавеска отдернулась, и молодожены прошествовали мимо Милли. Джессика плакала и просила Роджера остаться, но его либидо оказалось сильнее желания выиграть RV. Он молча вошел в спальню, забрал сложенные там вещи и, пропустив Джессику вперед, покинул RV, хлопнув на прощание дверью. Милли абсолютно проигнорировала это театрализованное шествие. Она вытащила из пакета свое вязание и принялась за изготовление нового платка из афганской шерсти. Клер и Марк легли обратно на диван, заняв изначальное положение: с самых краев, максимально отодвинувшись друг от друга. Настроение их под недреманным оком Милли испортилось.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
«Люк, провалиться мне на этом месте, но сегодня ночью я не сомкнул глаз, и знаешь, почему? Клер была со мной! Сам понимаешь, сосредоточиться на чем-то другом было невозможно. Правда, бабулька по имени Милли все время не сводила с нас глаз, делая вид, что вяжет. Зато сейчас я работаю с раннего утра, и мне это нравится. Жму лапу Эм.
Марк».
Марк щелкнул клавишей «Отправить» и открыл файл с инструкцией пользователей. Он углубился в нее с радостным чувством, что все идет замечательно. Ему известны имена двух клиентов, которые еще в прошлом году выражали заинтересованность в приобретении подобного программного продукта, но долгое время идея оставалась в стадии проекта. Сегодня ему было, наконец, что им предложить. Он написал сопроводительное письмо и, помолясь про себя, разослал по двум адресам.
Наконец с чувством выполненного долга он откинулся на спинку стула и покрутил головой, стараясь размять шею, затекшую от долгого сидения за компьютером. Его взгляд упал на Милли, которая спала, не выпуская из рук свое вязание, в противоположном конце комнаты. Она похрапывала во сне, издавая те же хрюкающие звуки, что и Лестер.
Марк взглянул на диван. Клер спала на краю, повернувшись к нему спиной. Пушистые волосы золотистым облаком рассыпались по подушке, одеяло опять сползло до талии.
Марк страстно желал не расставаться с Клер ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Не расставаться никогда.
Марк Доул, закоренелый холостяк, влюбился.
Словно почувствовав, что он думает о ней, Клер повернулась и посмотрела на Марка.
— Привет, — сказала она чуть хриплым со сна голосом.
— И тебе привет.
Она встала с кровати, одернула футболку уже знакомым жестом и прошла на кухню. Футболка доходила ей до середины бедер, и, к удовольствию Марка, оставляла открытыми стройные ноги. Даже утром, без косметики на лице, Клер выглядела красавицей. Правильные черты лица при мягком внутреннем свете казались еще прекраснее.
— Там есть кофе, — сказал Марк, подходя к стойке и снимая крышку с кофейника. — Садись, я налью тебе чашечку.
— Спасибо, — Клер взобралась на высокий барный табурет, повернулась к нему и подняла два пальца, — мне, пожалуйста…
— Два кусочка сахара и сливки, — продолжил за нее Марк. Заметив недоумение на ее лице, он поинтересовался: — Разве что-нибудь не так?
— Все так, — ответила Клер, — просто я удивлена: никто раньше не мог запомнить, какой кофе я люблю.
— Я уже говорил тебе, что я не такой, как все твои предыдущие приятели.
— Может быть, — согласилась Клер. Она положила ногу на ногу, откинула голову и запустила пальцы в волосы, рассыпая по плечам золотистую волну. Марк поспешил взять себя в руки, иначе кофе грозил оказаться не в чашке, а на его брюках. Он сел напротив.
— Ты знаешь… — он вздохнул поглубже, как будто собирался нырнуть в ледяную воду, — очень жаль, что мы неженаты.
— Неженаты? — Клер сдавленно кашлянула, как будто ее душили.
— Тогда мы оба могли бы выиграть. — Улыбкой он попытался смягчить серьезность своих слов. Что-то, похожее на панику, мелькнуло в глазах Клер. — И, счастливые, уехать в теплые края.
— Замужество не входит в мои планы, — Клер отрицательно покачала головой.
— Почем нет?
— Потому что это вынудило бы меня опять остаться в этом городе. — Она обхватила кружку руками. — Я уже однажды совершила подобную ошибку и не хочу повторения. Я еще не жила своей жизнью, понимаешь? Все, что было до этого — это был чужой выбор.
— Выбор другого мужчины?
Она кивнула и, прежде чем ответить, отпила кофе.
— Самую большую мою ошибку звали Тревис. Мы, знаешь ли, любили друг друга, — последнюю фразу она произнесла с сарказмом. Марк вспомнил, что давным-давно слышал о нем из уст Дженни, которая была очень удивлена выбором Клер. — То есть я была влюблена. Он говорил, что мы обручены, но так и не подарил мне кольца, так что за этими красивыми словами ничего не стояло.
— Но почему ты решила жить с ним?
— Ты даже не можешь себе представить, как ужасно было с Эйбом. — Она коротко вздохнула. — Он не давал ни гроша и вообще не замечал меня. Ну, разве когда нужно было протереть пол или в холодильнике было пусто. — Она тряхнула головой. — Когда мне исполнилось восемнадцать, единственное, о чем я мечтала — это убраться от него подальше. Вот я и влюбилась в первого попавшегося типа в джинсах, поверила каждому его слову и переехала к нему. — Она сделала глубокий вдох, который помог ей успокоиться, и снова отпила из чашки. — Мы жили вместе три года, и все это время он кормил меня обещаниями, и наконец бросил. Тревис работал на сталелитейном заводе, так же, как и его отец, его брат, дядя и так далее… Можешь себе представить.
— А что ты?
Я устроилась в салон красоты помощником парикмахера, потом окончила курсы стильных причесок. Тревис говорил, что пока у нас сложная ситуация и нам следует поднакопить денег. Якобы тогда уж мы не упустим свой поезд и навсегда уедем из этого города. — Она усмехнулась. — Он действительно не упустил его, но забыл прихватить меня. Он отправился в Нэшвилл, вероятно, чтобы поднять там рождаемость, оставив мне записку и кредитную карточку с перерасходом средств. На память. — Ее улыбка стала саркастической.
— Почему ты тогда же не уехала из города?
Взгляд Клер сделался отсутствующим, как будто она пыталась рассмотреть что-то в пространстве позади Марка.
— Я собиралась. Но как раз в это время Эйба сильно избили в пьяной драке, пришлось остаться выхаживать его. Наверное, это звучит глупо, но я чувствовала себя обязанной. Трезвым он был очень веселым, а на человека, который легко может рассмешить тебя, невозможно долго сердиться. — Она прикрыла глаза и отвернулась. — Через некоторое время, когда Эйб поправился, я решила остаться в Мерси: здесь у меня была работа, я снимала квартиру, и мне казалось, что нечего желать большего.
— А сейчас?
— Сейчас я приняла твердое решение, и мне некуда отступать. Прежде чем прийти сюда, я уволилась из салона красоты, и, независимо от исхода состязания, жизнь все равно придется начинать заново.
— А что вынуждает тебя ехать именно в Калифорнию?
— Семья. — Ответ прозвучал так тихо, что Марку пришлось напрячься, чтобы расслышать его.
Он встал, подошел к ней и накрыл ее ладонь своей рукой.
— Ты можешь начать новую жизнь с мужчиной. Если он любит тебя, то захочет разделить с тобой все мечты и планы.
Клер резко отдернула руку.
— Да, а потом он дождется, что я влюблюсь, как идиотка, и снова бросит меня.
— Клер, любить по-настоящему — не значит быть идиоткой. — Он повернул ее лицом к себе. В ее глазах стояли слезы. — Может, то, что ты испытывала к Тревису, нельзя назвать настоящей любовью?
— С каких это пор ты превратился в эксперта в области чувств? — Она с трудом проглотила слезы.
«С тех пор, как встретил тебя», — собирался ответить Марк, но не ответил.
* * *
После того как Марк ушел, Клер выплеснула остатки кофе в раковину. Напиток неожиданно показался ей совершенно безвкусным. Она направилась в душевую, стараясь не думать о том, что только что произошло. Однако произнесенные Марком слова не шли у нее из головы. Снова и снова она пыталась понять, действительно ли он звал ее замуж.
Она закрыла глаза и позволила горячим струйкам стекать по лицу. Выйти замуж за Марка? Безумная затея. Быть всегда вместе, жить одной семьей? В сознании начали возникать картины: вот Марк целует ее перед уходом на работу, вот она счастливо улыбается, встречая его вечером, потом ужин в постели и объятия в кресле. Она затрясла головой, пытаясь отогнать видения. Марк не тот человек, с которым можно жить в браке. Или тот? Может, он действительно любит ее? Она повернулась, подставляя под горячие струи плечи и спину, и открыла глаза. На белом кафеле стены перед ней возник образ Марка. Она вспомнила ласковые руки, нежные пальцы, легкие, ласкающие прикосновения. Он целовал ее так настойчиво и так бережно, как будто она была хрупкой игрушкой в его объятиях. И еще он знал, какой кофе она любит.
Слезы брызнули из глаз Клер, сердце учащенно забилось. Разве кто-нибудь со дня смерти мамы думал о ней, заботился, беспокоился? Кто-нибудь ласкал ее так?
Она вышла из душевой, и первым, на кого упал ее взгляд, был Марк, сидевший с остальными за кухонным столом. Он переоделся в темно-синюю футболку и джинсы. Мягкий хлопок облегал атлетические плечи, синий цвет оттенял необычные глаза. Клер видела его сильную загорелую шею. Она отступила за выступ стены и закрыла глаза, испытывая непреодолимое желание поцеловать его…
Тряхнув головой, Клер шагнула из укрытия и вошла в кухню. Четверо за столом поглощали завтрак в полной и абсолютной тишине. За долгие дни заточения темы для разговоров закончились даже между Милли и Лестером. Накладывая себе порцию утренней каши, Клер подумала, что все они стали похожи на супругов, которые так долго прожили вместе, что им не о чем больше говорить, кроме обсуждения телевизионных новостей.
Дэнни тщательно выскреб ложкой остатки кукурузной каши с бананом, поднялся на ноги и сказал, махнув рукой в сторону входной двери:
— Ну, это… я того.
— Чего «того»? — переспросил Лестер.
— Сматываюсь. Ухожу.
Сидящие за столом смотрели на него в немом изумлении.
— Вот так просто берешь и уходишь? — спросила Милли.
— Ага. Отпуск кончился.
— Ты проводил здесь свой отпуск? — недоуменно спросила Клер.
— В автобусе классный телек, и я запал на эту идею. — Он ухмыльнулся. — Я поймал конец футбольного сезона, посмотрел все матчи и словил кайф. А сейчас пора и на работку.
— Ты работаешь? — Милли вытаращила глаза.
— Что-то вроде того. На заправочной станции. Иногда. Я уборщик. Кто-нибудь напачкает — я уберу.
— Да неужели? — Милли с сомнением взглянула на место за столом, где только что сидел Дэнни. В луже пролитого молока медленно раскисали хлопья кукурузы, комки каши образовали причудливый узор.
— Ага. Работенка паршивая, но на жизнь хватает. И мне, и маме. — Он опять усмехнулся. — Ну ладненько, я потопал. — С этими словами он забрал свой бумажный пакет с пожитками и вышел наружу.
Четыре человека в молчании сидели за столом и смотрели друг на друга.
— И это можно назвать отруском? — только и нашлась что спросить Милли.
«Еще одним стало меньше, — записала Клер в своем дневнике некоторое время спустя после завтрака. — Найти бы способ избавиться от Милли и Лестера… Хотя еще остается Марк. У него достаточно веские причины бороться за выигрыш, но мои гораздо важней. Как я мечтаю закрыть глаза и открыть их уже в Калифорнии».
Клер действительно прикрыла глаза. Слезы, душившие ее все утро, опять прорвались наружу. Она задыхалась от необходимости встретиться с отцом, жить с ним одной семьей. Навсегда. Быть рядом с человеком, который любит ее просто за то, что она есть.
В дверь спальни, где она сидела, постучали. Клер быстро выпрямилась, вытерла слезы и захлопнула тетрадку.
— Ты одета? Можно войти? — раздался голос Марка. Он вошел, прикрыл за собой дверь и с одного взгляда все понял. Через секунду Клер очутилась в его сильных объятиях, и слезы опять потекли по ее щекам. Она уткнулась ему в грудь, не в силах больше скрывать слабости, усталости и отчаяния и полностью доверившись человеку, который был сильнее ее. Первый раз в жизни она чувствовала, что это не выглядит глупо или стыдно.
Отплакавшись, она слегка отстранилась и вытерла лицо руками.
— Извини, я…
— Ш-ш-ш, — он вытащил салфетку из коробки на ночном столике и осторожно промокнул ее лицо, — тебе ничего не надо объяснять.
— Нет уж, позволь мне, если я намочила тебе футболку, объяснить, почему я это сделала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17


А-П

П-Я