Купил тут магазин Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Аута держался за поручни палубы, Яхубен же, стоя на коленях, вцепился руками в край прорези для уключины. Рядом с ними Хунанупу налегал изо всех сил на весло. Гребцам приказали бороться с волнами, чтобы корабль не сбился с курса. Парус был спущен. Весло длиной в шесть локтей или ударяло впустую, или его отбрасывало встречной волной.— Если бы мы находились на корабле, которые строят в Та Кемете, нас давно позвал бы Озирис к себе в Страну Мертвецов! — крикнул Аута стоявшему от него в двух шагах Яхубену.Все кругом так грохотало, что, кроме Яхубена, Ауту никто не слышал.Раздался глухой удар, и последовавший за ним короткий стон заставил Яхубена взглянуть на гребца у края палубы. Хунанупу лежал, свалившись неподалеку от прорези для весла, правый висок его был в крови. Волны одна за другой смывали ее, но она появлялась вновь и вновь. Яхубен испуганными глазами стал искать Ауту и вдруг увидел его у мачты около связанного паруса, куда его забросила волна. Тогда Яхубен повернулся к Хупанупу. На какое-то мгновение им овладела нерешительность; он посмотрел кругом: не наблюдает ли кто-нибудь за ним, но в такой момент каждый заботился о себе. Яхубен, не раздумывая ни секунды, разорвал на себе рубашку и бросился к гребцу. Из выреза для весла нельзя было выпасть в море, но волны захлестывали и с борта и сверху, били гребца непрестанно. Если бы Яхубен не держался одной рукой за колоду, в которой качалось брошенное весло, ему бы размозжило голову о толстые стены. Другой рукой Яхубен, помогая себе грудью и зубами, туго забинтовал голову несчастному рабу. Он оттащил Хунанупу в сторону и стал грести сам. Почерневшее море ревело. Вдруг из него поднялся столб черной воды с верхушкой из белой пены и стал угрожающе надвигаться на корабль. На какое-то мгновение Яхубен от страха выпустил из рук весло. Еще никогда не попадал он в столь страшную бурю в своих недолгих путешествиях по морю.“Это смерть!” — подумал он.Затем принялся грести с еще большим упорством. Водяной столб высотой не менее сотни локтей прошел мимо корабля, не разбив его.Неожиданно волны затихли. Ветер ослаб. Над морским простором, покрытым мелкими волнами и ставшим снова почти голубым, слева появился свет. Совсем близко виднелся песчаный берег пустыни, откуда они отправлялись в поход. Впереди, покачиваясь на волнах, один за другим плыли корабли атлантов. Вдали на горизонте возвышались два огромных каменных столба, олицетворяющие бога хананеев Мелкарта, стоящие на двух противоположных берегах. Образовавшийся здесь пролив открывал дорогу в Атлантическое море.Яхубен взглянул на Хунанупу. Тот, очнувшись, растерянно оглядывался по сторонам. Яхубен достал из мешка горсть фиников, пшеничную лепешку и отдал ему. Раб посмотрел на него удивленно, потом схватил еду и начал жадно есть. Волны смыли с повязки на его голове запекшуюся кровь, об ударе напоминало лишь оставшееся на ней красное пятнышко. Яхубен, не переставая грести, взглянул на раба, затем на весло, потом снова на раба. Вдруг его глаза засветились: он увидел вблизи берег, затем бросил взгляд на видневшиеся вдали корабли. Яхубен немного привстал, оглядел палубу: она была пуста. Надсмотрщики спрятались в трюме корабля.Яхубен наклонился к рабу:— Ну как, пришел в себя?Хунанупу, съев лепешку и финики, поднялся, чтобы взяться за весло. Он с признательностью смотрел на солдата-атланта.— Я никогда бы не подумал, что ты сделаешь это… Но лучше было бы, если б ты не спасал меня!Он ждал, когда Яхубен освободит место за веслом, но тот не вставал. Быстро перехватив весло одной рукой и тяжело загребая другой, помощник сотника вытащил из-за пояса нож и разрезал веревку, которой раб был привязан к кораблю.— Теперь беги! — произнес он шепотом.Раб глядел на него с недоумением. Но глаза Яхубена, полные братского участия, сказали больше, чем слова. Хунанупу понял все. Он с трудом пролез через прорезь для весла (раб был необычайно худ) и затем, не раздумывая, бросился в море. Вода поглотила его. Яхубен с беспокойством стал следить за ним. Хунанупу вынырнул в шагах пятидесяти — шестидесяти от корабля и поплыл к берегу.Море вскоре совсем успокоилось. Какой-то надсмотрщик, решив проверить, все ли в порядке, стал делать обход вдоль палубы. Дойдя до Яхубена, он разинул от удивления рот.— Ты что тут делаешь?Яхубен хитро улыбнулся:— Не видишь, гребу!— А раб где? Разве ты гребец? Где же раб?— Его смыло волной вместе с веревкой, — объяснил Яхубен. — Что ты спрашиваешь меня, где он? Наверно, утонул!Надсмотрщик переступил с ноги на ногу.— А зачем ты греб?— Что за дурацкий вопрос! Как можно оставлять весло, если нет гребца? Ты вот почему спрятался и не пришел сменить гребца, если тот утонул?Надсмотрщик повернулся и пошел прочь, зная по опыту своей долгой и полной превратностей жизни, что лучше не связываться с новоиспеченным помощником сотника. Вскоре пришел другой раб, его привязали новой веревкой и сунули ему в руки весло.Яхубен вышел на палубу, поглядел кругом и с наслаждением всей грудью вдохнул морской воздух. Впереди себя он увидел Ауту, который пристально смотрел на горизонт. Яхубену захотелось подойти к нему и рассказать о случившемся, но он раздумал.В последующие ночи Яхубен вместе с Аутой подолгу глядел на незнакомую звезду, которая теперь передвинулась к востоку. Яхубен рассказывал Ауте о путешествиях, в которых ему пришлось участвовать, о своих детях, но ни словом не обмолвился о исчезнувшем гребце Хунанупу.Аута заметил, что помощник сотника чем-то особенно доволен, но решил, что причина тому, вероятно, или повышение в должности, или счастливый конец тяжелых испытаний во время бури, а может быть, просто приближение к своей родине, и ничего не спрашивал.Аута смотрел на спокойное море. Было видно, как идущие впереди корабли, дойдя до горизонта, исчезали: сначала пропадал корпус, а потом парус. Аута знал, что если посмотреть назад, на корабли, идущие друг за другом на большом расстоянии, то можно заметить, что они появляются не сразу: сначала показывается парус, а потом корпус корабля.Эту загадку Аута хотел разгадать, но не мог. Ночью его волновала странная звезда, днем — появление и исчезновение кораблей на горизонте в море.Караван кораблей, потеряв два судна, теперь спокойно плыл. Вереница тяжелых судов благополучно прошла через пролив между каменными столбами бога Мелкарта. На одном берегу находилась северная страна, в которой, как говорили, только степи да бесконечные туманы. На другом берегу оставалась южная, знакомая теперь всем, кто плыл в этом караване.После пролива корабли повернули на юг, в Атлантическое море.Когда суда прибыли на место, то часть из них для разгрузки рабов причалила к берегу Огненной Горы, что на востоке Атлантиды; другие же оставили своих рабов у северных гор. Затем корабли с солдатами и надсмотрщиками, с награбленной добычей поплыли дальше, огибая берег с севера, с тем чтобы выйти на простор спокойного моря.Караван пересек воды этого внутреннего моря и под попутным ветром, дующим из глубины защищенной от бурь гавани, стал подходить к Великому Городу. ГЛАВА Х Верхом на осле, в сопровождении солдата Аута поднимался по извивающейся дороге Орлиной Горы, находящейся на самой северной оконечности Атлантиды, в цепи девяти гор, из которых Орлиная Гора была самой высокой. Слева от нее, по ту сторону неглубокой долины, находилась другая, местами поросшая зеленью скалистая гора. Чуть ниже, в стороне, где-то на середине дуги между северной и восточной сторонами, виднелась дымящаяся круглая гора, а далее к востоку, на горизонте, сливаясь с небесной голубизной, стояла третья продолговатая вершина, изрезанная, словно петушиный гребешок, ущельями. Чуть южнее едва виднелись три небольшие, расположенные треугольником вершины. А если вглядеться в полоску, что находится между северной и западной частью горизонта, то можно увидеть вдали две другие горы, одна темно-синего, другая беловатого цвета. На первой из них росло множество цветов, на другой, испещренной морщинистыми складками, преобладали голые скалы. Аута вспомнил, что там водилось много ворон. Наверное, поэтому и назвали ее Вороньей Горой. На севере тянулись еще две горные гряды. Их можно было увидеть лишь с Орлиной Горы, которую на всей Атлантиде называли Святой Вершиной. Туда-то и предстоял Ауте длинный путь.До подножия горы солдат и Аута добирались на лодке вверх по течению Холодной Реки, а дальше ехали на ослах.Ауту сопровождал пожилой молчаливый солдат. Высокий, как все атланты — в нем было без одной-двух ладони четыре локтя, — солдат, размеренно покачиваясь, ехал на очень маленьком для него ослике. Солдата ничто не интересовало, кроме тропинки, по которой ступало животное. Аута некоторое время искоса наблюдал за своим спутником, потом отвернулся, улыбнувшись. Во время последнего путешествия он привык видеть людей маленького роста. Жители восточных стран Шумер, Аккад или низкорослые хананеи не доходили до плеча среднему атланту. Поэтому Ауте казался необычным этот высокий, как жердь, странный солдат.Он даже не сказал, как его зовут, да Аута и не спрашивал об этом. Осел вез солдата спокойно, и всадник, сняв шлем, чтобы освежить голову горным ветерком, не обращал внимания на спокойное и бесконечное бряцание меча, ударяющего по щиту при каждом неторопливом шаге осла.Дорога к Святой Вершине была тяжелая и длинная. От подножия до вершины нужно было ехать верхом два дня. Путники проехали почти половину пути. Сзади остались леса и кусты лавра. Теперь гора была покрыта зелеными лугами, на которых, словно тысячи белых пятнышек, паслись овцы. Наступление сумерек сопровождал лай пастушеских собак. Он указывал путникам место привала.Остановились в шалаше пастухов. Солдат наслаждался едой, не замечая вокруг никого и ни о чем не думая. Продолжая жевать, он направился под навес из балок и, завернувшись в пастушью накидку, тут же заснул. Пастухи, как всегда, даже перед сном были очень заняты своими делами. Аута некоторое время смотрел на желтоватое молоко, которое собралось в глиняных подойниках, потом взгляд его скользнул на небо. Ему не спалось от нетерпения побыстрее добраться до вершины горы, где находился дворец Великого Жреца. Но впереди еще предстоял целый день пути.Накануне Аута с грустью расстался, и, возможно, навсегда, с двумя своими друзьями. Теперь Яхубен несомненно нес службу в казармах, а Май-Баку отвели в пещеры, где обучают ремеслу кладки городских стен или дворцов.Аута не мог заснуть. Он растерянно смотрел на ночное небо Атлантиды со странной звездой, спустившейся к горизонту на юго-востоке. Ночь была приятная, теплая, высокогорный воздух ясен, кругом стоял запах сочной, покрытой росой травы.Все было как обычно в Атлантиде, к которой черный раб привык больше, чем к стране, где он родился. Одна лишь новая звезда на небе Атлантиды была непривычна для него. Ауте не терпелось поговорить с Великим Жрецом: только тот мог раскрыть тайну звезды.После глубокого, здорового сна Аута на рассвете вышел из бревенчатой хижины. Утренние дымчатые облака поднимались из пропастей. Горы на горизонте казались голубыми и невысокими. Раб стряхнул с себя сонное оцепенение и направился к холодному ручейку. Ослы пережевывали жвачку. Солдат еще спал, здесь никто не будил его звуком медной трубы. Аута взглянул вверх на горы, где между голыми скалами терялась тропинка. За тучами нельзя было разглядеть вершину горы. Почувствовав на себе чей-то взгляд, он посмотрел вниз. В нескольких шагах от него остановился ребенок какого-то пастуха и смотрел на чужого человека большими от любопытства и страха глазами. Аута шагнул к нему и улыбнулся, присев на корточки.— Почему ты не играешь? — мягко спросил раб,Тогда улыбнулся и ребенок. Он вытащил из кустов гладкий каменный шар.— Кто его тебе сделал? — спросил Аута. — Может, ты сам…Ребенок протянул тяжеловатый для его маленьких ручонок шар. Размером больше мужского кулака.— Так это не ты сделал? — снова спросил раб и взял шар.Ребенок с опасением посмотрел на него, не решаясь заговорить.— Давай поиграем! — крикнул Аута весело.В нескольких шагах от них остановился пастух и стал наблюдать за происходящим. Увидев его, ребенок сразу перестал бояться Ауту и тут же объяснил, показывая рукой на пастуха:— Это мой брат сделал!Аута покатил шар по траве и крикнул:— Лови!Ребенок бросился за шаром и, схватив его, принес обратно. Теперь он не боялся черного человека, но разглядывал его с еще большим вниманием.— А почему ты такой черный?Аута рассмеялся:— Когда я был таким, как ты, то жил в стране, где очень сильно жгло солнце… Вот я и почернел!Ребенок не понял. Он посмотрел на восток, на солнце, поднимавшееся над горами, потом опять на Ауту. Раб снова засмеялся. Ребенку показалось странным и неестественным не только его черное тело, но и его низкий голос. У пастухов голоса были сильные, но, даже когда они пели, голоса их не звучали так, как у этого человека.— Ты умеешь петь? — спросил ребенок.— Умею.— Спой что-нибудь!— Спою.Аута спел ему коротенькую песню о солнце. Песня прозвучала для ребенка еще более странно, чем все, что он слышал до сих пор. Много раз голос черного человека обрывался, переходил к более низким тонам и снова медленно поднимался вверх. Бросив свои дела, к ним вышли пастухи и стали молча слушать. Вдруг песня оборвалась как раз в тот момент, когда, казалось, она Должна была только начинаться.— А дальше не будешь петь? — спросил ребенок.— Песня кончилась.Ребенок начал катать шар по траве, потом подошел к Ауте, который продолжал сидеть на корточках.— Все равно ты мне не сказал, почему же ты черный.— Я сказал. Может быть, ты не понял… Ты видел, каким делается белое дерево в огне?— Красным, — ответил мальчик радостно, довольный тем, что может ответить.— Да, красным… Ну, а если вытащить его горящим, а потом затушить?Ребенок испуганно посмотрел на него.— Ты был в костре… и тебя затушили?Аута засмеялся:— Понял, но не все. И солнце горит, как огонь, но по-иному.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44


А-П

П-Я