https://wodolei.ru/catalog/accessories/polka/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– А теперь кто-то преследует тебя. Кто-то намерен убить мою жену вопреки всем разумным причинам. И я боюсь, что просто сойду с ума, если с тобой что-нибудь случится.
У нее кружилась голова от всего услышанного. И у нее заняло какое-то время, чтобы усвоить то, что он ей сказал. Пока она думала, Роланд снова откинулся назад с усталым, безнадежным видом.
– А теперь уходи, моя графиня. Иди к себе в комнату.
– Нет. – Кайла поднялась. – Теперь ты послушай.
Он не остановил ее, но и не поднял на нее глаз. Нахмурившись, он продолжал смотреть на шкатулку.
– Мне нет дела до того, что ты сделал. – Кайла подошла на шаг ближе. – Ты слышишь меня? Мне нет никакого дела до этого. И мне все равно, помнишь ты что-нибудь об этом или нет.
Он поднял глаза, но смотрел не на нее, а снова туда, в пустоту, в самую гущу своих ночных кошмаров.
– Мне нет дела до всего этого, – сказала она горячо. – И я не позволю этому погубить тебя. Я не позволю никому и ничему погубить нас.
Ей было жизненно важно заставить его поверить ей сейчас.
– Мы не вольны изменить свое прошлое. Я тоже пережила достаточно смертей и видела немало крови, которой мне хватит теперь на всю оставшуюся жизнь. Но мы не можем вернуться и что-то там исправить. Те дни закончились для тебя так же, как они закончились для меня. Я не хочу прятать их за своей спиной, во тьме и забвении, так же, как и не хочу постоянно вытаскивать их на свет и рыдать над ними. И я не позволю тебе жить только в этом ужасном прошлом и сама отказываюсь оставаться там. Слышишь? Отказываюсь!
Ее голос поднялся почти до крика.
– Я не позволю тебе потеряться в этих тенях, Роланд Стрэтмор! Ты слышишь меня? Что бы ты ни сделал в прежние дни, это ничего не меняет и ничему не может помешать! Ты выйдешь из этой чертовой комнаты и будешь моим мужем, и я не желаю слушать отказ или вежливые извинения. Потому что прошлое тоже умерло. А я так устала от смерти!
Она помолчала, откинула волосы назад, ища правильные, единственно верные слова, способные убедить его.
– Я хочу жить, – закончила она уже тише. – Я хочу жить и быть твоей женой. Я хочу быть вместе со своим мужем.
Он чуть дрожал, прикрыв глаза, и на мгновение она испугалась за него. Испугалась, что он сейчас скажет что-нибудь ужасное, от чего не сможет потом отказаться. Она обошла вокруг стола, подошла прямо к нему, и тогда он схватил ее и рванул на себя так, что она на мгновение задохнулась. Он прижал губы к ее волосам, смеясь ей в висок.
– Не смей смеяться! – закричала она, ее голос звенел от слез. – Не смей!
– О боже мой! – выдохнул Роланд, все еще сжимая ее в объятиях. – Я так люблю тебя!
Сказать, что он удивил ее, значит ничего сказать. Потрясенная, она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.
Сейчас он уже не смеялся, да, возможно, он не смеялся и раньше, потому что слезы, которые она почувствовала на его лице, были не ее, вернее, не только ее. И когда он поднял голову и взглянул на нее, она увидела, что в его глазах не было и следа веселости, но в них вновь появился тот тропический жар, что заставлял ее чувствовать себя желанной. Как давно не видела она этого взгляда!
– Я никогда не говорил об этом раньше, – произнес он, словно удивившись. – Я никогда не говорил этих слов.
– Они не имели над тобой власти, – ответила она, – пока ты не позволил им это.
Он прижался лицом к ее шее, все еще крепко сжимая ее, словно боялся отпустить хоть на миг. То ли от напряжения, то ли от волнения, у него задрожали руки. Она пробежала руками по его волосам, пропуская золотые локоны сквозь пальцы.
– Моя бесстрашная жена, – сказал он наконец. – Возможно, я не так силен, как ты думала.
– Я вовсе не бесстрашная. Только дураки не испытывают страха. – Она закрыла глаза, прижавшись головой к его плечу. Ей было так уютно, так спокойно в его крепких объятиях. – Но я уверена, ты сильнее, чем думаешь. Ты смог бы выжить, если бы тебе пришлось остаться одному на всю зиму в диких горах Шотландии, конечно, если бы я перед этим дала тебе кое-какие советы.
Он снова рассмеялся, и на этот раз это действительно был смех. Кайла почувствовала мгновенное облегчение. Она ощущала тепло его губ, скользящих по ее щеке, изгиб его подбородка и повернула к нему лицо, позволив овладеть своими губами.
– Я люблю тебя, – сказал он, целуя ее снова и снова. Он двинулся в сторону, и в следующее мгновение она оказалась сидящей в кресле одна, а он стоял перед ней на коленях, сильно наклонившись к ней. – Я люблю тебя. Я бы, наверное, теперь не выжил без тебя. Не знаю, как я мог обходиться без тебя так долго. Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, – слова пришли из самой глубины ее сердца, и ей самой стало ясно, что это чистая правда. – Роланд! Я люблю тебя.
Он обхватил ее, полностью завладев ее телом. Его ладони скользнули вниз по ее рукам, затем снова вверх, к мягким округлостям ее груди. Он вдыхал ее запах – запах цветов и огня, запах женщины, – позволив себе погрузиться в него, позволив ей окончательно завладеть его душой. Ее руки легко лежали на его плечах, она обняла его крепче и притянула к себе так, что он оказался зажат между ее колен.
Ее платье было свободным и достаточно легким, подумал он, ощутив сквозь тонкий шелк тепло ее кожи. Он провел ладонями вверх по ее бедрам, пока не добрался до самого центра, и тогда она громко и резко вздохнула, одновременно потрясенная и возбужденная его лаской.
Он нагнулся к ней, обхватил другой рукой ее упругие маленькие ягодицы, заставив теснее прижаться к нему, и продолжал ее целовать, яростно и жадно. Ее руки тоже не бездействовали, они гладили его плечи, грудь, живот, наконец они спустились ниже, и она ощутила всю силу его возбуждения. Эти прикосновения принесли ему сладкую муку, он почувствовал, что еще немного – и он просто сойдет с ума от ее неумелых, но таких возбуждающих ласк.
Он не стал тратить время на то, чтобы полностью освободить себя и ее от одежды. Ее юбка бурной волной поднялась в его руках, и уже через мгновение он был внутри ее.
Он двигался быстро и резко, и она отвечала ему, изгибаясь в его руках. Она откинула назад голову, подставив обнаженную шею его жадному рту. Он направлял ее движения, обхватив за ягодицы, двигаясь так медленно, как только сам мог вынести. Ему казалось, он сходит с ума от остроты ощущений, которые она дарила ему – такая жаркая, такая восхитительно влажная и упругая.
А когда она тоже начала двигаться и солнце зажглось в ее обычно безмятежных, серебристо-лунных глазах, он рванулся вперед, не в силах больше сдерживаться, и она закричала, и прикусила свою восхитительную губку, и вся обвилась вокруг него, и поникла, охваченная великолепной чувственной дрожью.
Ее лоб оказался прижатым к его плечу, он почувствовал, как ее губы скользят по его коже, по вырезу его туники. Он все еще стоял на коленях, прижавшись к ней всем телом, тяжело дыша. А затем он подхватил ее и повалил на мягкий персидский ковер под их ногами. Сам он лег на спину, так что она оказалась сверху.
Ей было так уютно и тепло лежать поперек его мощной груди. Он расправил ее юбки, так чтобы они закрывали их обоих, а затем расслабился, выжатый до предела, но при этом ощущая небывалый покой, которого давно уже не знал.
– Не покидай меня, любовь моя, – пробормотал он, жмурясь от солнечных лучей. – Не оставляй меня.
Ее ответ прозвучал ясно и светло, как солнечный летний день:
– Я не оставлю тебя. Никогда.
15
Утро пришло с приятным осознанием того, что она лежит в кольце рук мужа. Об этом Кайла мечтала больше, чем готова была признаться, особенно в последние страшные, полные ночных кошмаров одинокие ночи.
Ночные кошмары кончились, теперь она была уверена в этом. Самое плохое закончилось, и лучшим доказательством было то, что Роланд спал, мирно и спокойно, рядом с ней, все еще под действием чар последней ночи. Утром он вышел из кабинета вместе с ней, и каждый шаг его излучал спокойную уверенность в себе. От тихой ярости и самоуничижения не осталось и следа.
Остальные не без удивления отметили эту разительную перемену, произошедшую с ним так внезапно. Он снова стал самим собой и даже рассмеялся над каким-то замечанием Элисии. Снова, как и прежде, он легко и непринужденно общался со всеми во время обеда. И только Кайла, да, возможно, еще Марла, замечали тень печали, все еще омрачавшую время от времени его лицо. Кайлу это не удивляло. Было просто чудом, что он вообще смог выбраться из той мрачной темной пропасти, в которой оказался после всего, через что ему пришлось пройти. Но она решила, что будет помогать ему, понемногу, каждый день, и когда-нибудь мрачные тени навсегда исчезнут из его глаз.
Она понимала, что какая-то часть его души навсегда останется во власти адского пса Цербера. Он никогда не сможет победить воина в себе, как бы она этого ни хотела. Но, возможно, это даже и к лучшему. Он должен оставаться самим собой, со всеми своими внутренними сложностями, ведь именно такого человека она полюбила и в глубине души не хотела, чтобы он очень менялся.
Да, он смеялся и разговаривал, как прежде, но в то же время он не переставал внимательно оглядывать зал в поисках злоумышленников во время своего долгого разговора с Дунканом, который сохранял свою мрачную серьезность и так же настороженно оглядывался вокруг.
Кайле нравилось в нем стремление и потребность защищать. Она и сама испытывала необходимость стать его защитницей, как ни странно это звучит на первый взгляд. Она понимала, что в области чувств и человеческих отношений он нуждается в ее помощи и защите не меньше, чем она в его защите от этого жестокого, безжалостного мира интриг и наемных убийц.
Она видела, что люди поражены и обрадованы небывалой метаморфозой, которая произошла с их господином, и испытывала позволительную гордость, а Роланд только загадочно усмехался и провозглашал все новые тосты в честь своей очаровательной леди.
На душе у Кайлы было легко, голова слегка кружилась от выпитого вина, и все мысли ее были о предстоящей ночи и мягкой супружеской постели, в которой, она была твердо в этом уверена, на этот раз уже будет не одна.
Кайла не ошиблась. Они занимались любовью всю ночь, каждый раз открывая все новые и новые восхитительные тайны и источники необыкновенного наслаждения: то в утонченной нежности, то в бешеной страсти. Они не уставали узнавать друг друга с жадностью и удивительным ощущением, что это их по-настоящему первая брачная ночь, потому что только сейчас они увидели и почувствовали друг друга такими, каким были на самом деле. Они дарили друг другу наслаждение до тех пор, пока Кайла не почувствовала, что больше не может пошевелиться. И тогда он прижал ее к своей груди и держал так, пока она окончательно не заснула, шепча ей самые нежные, самые восхитительные слова о своей любви.
И это было самое удивительное, что с ней когда-либо случалось.
На следующее утро, пока он спал, она разглядывала его красиво вылепленный рот, длинные прямые светлые ресницы, резко изломанные брови, придающие ему ироничное выражение, прямой, хорошей формы нос. И она чувствовала, как ее сердце снова наполняется благодарностью за этот необыкновенный дар судьбы: любовь Роланда Стрэтмора.
Он открыл глаза, поймав ее нежный взгляд, и чуть усмехнулся.
– Я люблю тебя, – повторил он слова, которые говорил ей раз сто за сегодняшнюю ночь. – И еще умираю от голода. Давай поедим?
Завтрак оказался еще более радостным, чем предыдущий ужин. Весть о том, что у графа наконец резко исправилось настроение, мгновенно облетела весь остров и, возможно, даже соседние острова. Кайла решила, что им просто необходимо присоединиться утром ко всем обитателям замка за утренней трапезой, чтобы доказать, что весть о наступивших изменениях не чья-то выдумка и не стремление принять желаемое за действительное.
Роланд не возражал. Во всяком случае, не слишком настойчиво, особенно после того, как она нежно его поцеловала и высказала свою просьбу.
Когда граф и графиня появились утром из своих покоев, Томас и Бертольд отнеслись к его присутствию со своей обычной невозмутимостью, но Кайла тем не менее перехватила удивленный взгляд, которым они обменялись. Однако Роланд все же отпустил их, сказав, что они выглядят как люди, которым просто необходимо немного отдохнуть. Оба стража не возражали, лишь поклонились и отправились восвояси.
Роланд обхватил ее рукой за плечи и держал так, пока они не заняли свои обычные места за столом в главном зале.
Он казался снова уверенным в себе, заботливым хозяином своих владений. На протяжении всего завтрака он держал ее за руку и время от время подносил к губам и нежно целовал таким интимным многозначительным жестом, что Кайла каждый раз краснела, понимая, что если у кого-то и были сомнения о причинах странного выздоровления их господина и повелителя, то сейчас они полностью развеялись. Но она была так прелестна в своем смущении, что это только провоцировало Роланда на новые поцелуи, с пониманием встречаемые сочувствующими зрителями.
Лишь Марла отважилась задать прямой вопрос о причине столь резких изменений и получила ясный и четкий ответ:
– Моя леди спасла меня от моих демонов. Что-нибудь еще не ясно?
Марла лишь многозначительно улыбнулась, а Эли-сия серьезно кивнула.
– Я же говорила тебе, что так и будет, – обратилась она к сидящему рядом Харрику.
– Говорила, – согласился тот. Кайла только покачала головой.
– Ты сам себя спас, – сказала она мужу.
Роланд чуть заметно улыбнулся и снова поднес ее руку к губам.
– Куда мы идем?
Кайла осторожно ступала между зарослями цветов, росших вдоль тропинки, по которой ее вел Роланд, держа за руку.
– Это сюрприз.
Он улыбнулся той своей особенной улыбкой, чуть озорной и дразнящей, которую она так любила и которую так редко видела на его лице. Она улыбнулась в ответ, заинтригованная, но с полным доверием следуя за ним дальше.
Он исчез на какое-то время после завтрака, но появился опять через несколько часов, сказав, что намерен совершить с ней небольшую прогулку после полудня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41


А-П

П-Я