подвесной унитаз villeroy boch 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Позвольте пройти, – сказала она, теряя терпение.
– Я понимаю, что мы долго ехали, миледи, но лучше, если вы дождетесь милорда, который проводит вас. Я уверен, что он сейчас вернется и будет рад сопровождать вас.
Спустя несколько минут Розамунда поняла, что он, очевидно, решил, что ей нужно облегчиться, и предлагал дождаться Эрика. Слегка покраснев, она покачала головой:
– Уверяю вас, мне не нужно ничего такого.
Одна густая бровь приподнялась при этих словах, в остальном выражение его лица осталось таким же твердым и решительным.
– Ну тогда, если вы скажете мне, что вам нужно, я буду рад поручить людям выполнить вашу просьбу.
Розамунда нахмурилась, потом, вздохнув, мило улыбнулась:
– Нет-нет. Мне не нужна помощь. Я только подумала, что раз моему мужу понравился жареный кролик, я поймаю еще одного ему на ужин.
Невольная улыбка появилась на губах Гарви, но тут же исчезла.
– Не беспокойтесь, миледи. Один из людей обязательно принесет кролика.
Розамунда заколебалась. Она и не думала говорить, что мужчины не умеют охотиться; но поняла, что ее слова могли быть истолкованы именно так. Улыбнувшись, она покачала головой:
– Конечно, вы правы, и они, без сомнения, принесут кроликов.
Гарви совсем успокоился и даже улыбнулся, но опять напрягся, когда она повторно попыталась обойти его.
– Ну, тогда я соберу хворост.
Он снова преградил ей путь, твердо покачав головой:
– Солдаты соберут хворост для костра, миледи. Почему бы вам не вернуться на поляну и не отдохнуть? День сегодня был для вас тяжелый, а завтра будет еще тяжелее.
Розамунда сердито посмотрела на него, чувствуя, что вот-вот вспылит, потом резко повернулась и снова вышла на поляну. Она вся дрожала от нетерпения, ей очень хотелось быть полезной. Она молча и неподвижно просидела на этой проклятой лошади уже столько дней, и это сводило ее с ума;
Ей необходимо чем-то заняться, чем угодно.
Увидев кучу хвороста, сложенную в центре поляны, Роза-мунда вздохнула и поспешила к ней. Ну вот наконец и занятие для нее – можно разжечь костер.
Она едва приступала к делу, как еще один мужчина мягко, но решительно отстранил ее.
– Почему бы тебе не отдохнуть, девочка? – сказал он, усаживая ее.
«Они желают мне добра, – мрачно твердила она себе. – Я не должна сердиться, они просто проявляют доброту и внимание». Но она все равно продолжала обиженно смотреть в спину мужчины, довольно неумело разводившего костер. Она бы смогла это сделать лучше и быстрее, если бы ей только дали возможность.
Розамунда все еще сердилась, когда из леса вернулись первые охотники с добычей. Эрик, должно быть, снова выбрал место привала у реки, потому что мужчина нес полдюжины рыбешек. Решительно улыбнувшись, девушка устремилась к нему.
– О, какая замечательная рыба. Отличный улов, сэр, – похвалила она. – Давайте я помогу вам почистить ее?
Мужчина засиял от похвалы Розамунды, но твердо отказался от помощи, убеждая ее, что прекрасно справится один, а ей лучше отдохнуть. Розамунда собиралась поспорить с ним, но в это время из леса появился еще один воин, неся пару кроликов. Решив, что он на вид более покладистый, она поспешила к нему.
Эрик, вернувшись после купания, увидел, что его жена с несчастным видом сидит у костра. Вздохнув, он быстро направился к ней.
Он не забыл о ней, когда отправился освежиться, в реке. Если честно, то он думал о ней все это время. Сидя позади нее в седле весь день, чувствуя ее мягкое тело, ее волосы у своего лица, ему было трудно сосредоточиться на чем-нибудь другом, кроме желания вновь овладеть ею.
Он думал, что такая возможность представится, когда они приедут в Шамбли, но там не оказалось ни одной свободной кровати. Эрик не собирался овладевать молодой женой на полу парадного зала или в лагере, где полно его людей. К сожалению, он не взял с собой палатку в эту поездку. Он был сильно расстроен, застав невесту в объятиях другого, и даже не потрудился собрать самое необходимое для путешествия. Поэтому сейчас он оказался без вещей, которые могли бы сделать путешествие более или менее сносным. А теперь его жене будет далеко не просто перенести этот путь. Да и ему самому было не намного лучше – спать под открытым небом каждую ночь рядом с женой и в окружении солдат.
Поэтому он решил поскорее добраться до Гудхолла. Там он наконец сможет показать молодой жене, что брачное ложе – это не конюшенный сарай и не дыба для пыток. А пока ему придется сдерживать себя. Вот почему он поспешил прежде окунуться в холодную воду и остудить желание, а потом уж заниматься нуждами Розамунды. Увидев ее совершенно расстроенной, он решил, что ей нужно немедленно облегчиться. Иной причины ее несчастья он не мог придумать.
– Пойдем, – тихо сказал он, беря ее за руку и увлекая за собой туда, где их никто не мог увидеть. – Ну вот, пожалуйста.
Розамунда непонимающе посмотрела ему в спину, когда он отвернулся, потом огляделась. Вспомнив о предположении его воина, она быстро поняла, чего Эрик ожидает от нее, но ее обескуражила резкость его манер. Вздохнув, она пожала плечами и решила воспользоваться представившейся возможностью. Однако ей было крайне неловко, потому что хотя он и стоял к ней спиной, но, конечно, слышал каждое ее движение. Вновь подумав, что жизнь в лагере не для нее, она вздохнула и подошла к мужу.
– Вы должны научить меня ездить верхом, милорд.
Эрик резко обернулся, явно удивленный ее требованием. Но Розамунда не заметила этого, увлеченная собственными мыслями. Она решила, что люди Эрика не давали ей ничего делать, потому что считали ее беспомощной. Вероятно, они так думают, потому что она не умеет ездить верхом и их милорду приходится возить ее перед собой, словно ребенка. Сейчас-то она понимала, что вовсе не Ромашка была виновата в том, что она так подпрыгивала на ее спине. Роберт очень хорошо скакал на ее лошади, когда остался без своей, и это показало, что дело было в ней самой. Она двигалась не в такт движению лошади. Теперь Розамунда решила, что, если муж научит ее верховой езде, она докажет этим людям, что вовсе не беспомощна. И тогда они разрешат ей выполнять ее часть работы.
– Я должен, да?
– Ну да. Это полезный навык, милорд, и вашему коню ведь будет легче с одним седоком?
Эрик кивнул, повернулся и направился к лагерю. Только когда они подошли к костру, он наконец сказал:
– Я буду учить тебя завтра, как только рассветет.
– Нет! Не так! О черт! – Натянув поводья, Эрик остановил Ромашку, потом устало прижался лбом к боку лошади, пытаясь справиться с раздражением. Соглашаясь с нелепой затеей научить жену ездить верхом, он думал, что это займет всего несколько минут, самое большее полчаса. К сожалению, Розамунда оказалась полной неумехой. Она упорно болталась на спине лошади, словно мешок, хотя он снова и снова показывал ей, как правильно держаться в седле. Они занимались все утро, и его люди с сомнением смотрели на них, оценивая способности новой хозяйки,
– Милорд, – процедила Розамунда сквозь зубы, – может быть, если бы вы так не кричали…
Окружающие согласно закивали, но Эрик заорал:
– Я не кричу!
При этих словах все как-то странно посмотрели на него. Воины с интересом наблюдали, как новая хозяйка прищурилась, глядя на их лорда так, словно он был какой-то букашкой, заползшей ей под юбку. И они совершенно не удивились, когда она прошипела:
– Очень хорошо. Если вы перестанете «не кричать», то тогда, может…
– Даже не произноси этого! – взорвался Эрик, прерывая ее криком, от которого ее лошадь шарахнулась в сторону.
Розамунда посмотрела на его людей, большинство из которых стояли с кислыми минами на лицах, словно только что съели лимон. Для них тоже было очевидно, что их лорд своим нетерпением заставляет нервничать и жену, и лошадь. Хотя все это было глупо с самого начала, и все до одного знали это. И хозяин словно подтверждал это, закричав:
– Если ты считаешь, что я виноват в твоем неумении…
– Нет, конечно, нет. Но каждый раз, когда вы кричите, вы пугаете Ромашку, она нервничает, я нервничаю, и у нас ничего не получается.
Все вокруг снова закивали, и это укрепило ее решимость.
– Если вы перестанете кричать, то мы тогда…
– Ты говоришь, что это моя вина! – заорал он, выходя из себя, и мужчины вокруг начали вздыхать и качать головами. Ромашка снова вздрогнула, еще больше напрягшись, но Эрик был слишком взбешен, чтобы заметить это. – Да к черту все это! Сама учись! – Швырнув поводья ей в лицо, он повернулся и сердито зашагал прочь.
– Ну и прекрасно. И научусь! – парировала она, сердито дернув поводья.
Ромашка рванулась вперед, обрадовавшись возможности убраться подальше от этого крикуна. Она поскакала к лесу, унося на себе свою хозяйку. Позади внезапно начался переполох – все закричали, спешно вскакивая в седла, чтобы броситься им вдогонку, и это только подстегивало Ромашку.
Стоя спиной к своей упрямой жене, Эрик последним понял, в чем дело. Сначала он недоумевал, когда его люди начали кричать и вскакивать на коней, но, когда они пронеслись мимо него, он оглянулся и увидел хвост Ромашки, исчезающей среди деревьев. Выругавшись, он бросился к своему коню.
Припав к шее кобылы, Розамунда молилась. Ромашка неслась среди деревьев, и ветки царапали Розамунде лицо, били по ногам и рукам. Сначала она была слишком озабочена тем, чтобы просто удержаться, поэтому не сразу вспомнила наставления мужа. Но прошло несколько минут, и она обнаружила, что уже не подскакивает на лошади. Нет, она просто скачет! Скачет! Вот так! Ну, теперь она покажет этому грубияну!
Глубоко вздохнув, Розамунда выпрямилась в седле. Ромашка нашла тропу, и всадница с облегчением поняла, что она действительно научилась держаться в седле и больше не подскакивала при каждом шаге кобылы. К тому же это была настоящая скачка – ветер трепал ей волосы, тропа быстро-быстро убегала из-под копыт лошади. Они почти летели, Никогда в жизни она не чувствовала себя такой живой. Почему аббатиса не научила ее ездить верхом?
Крики за спиной Розамунды наконец привлекли ее внимание, и она обернулась. Мужчины, гнавшиеся за ней, представляли собой поразительную картину. Волосы прилипли к головам от ветра, всадники прижались к гривам лошадей, подстегивая их, но проигрывали гонку. С удивлением и немалой гордостью Розамунда поняла, что Ромашка быстрее их боевых коней. А поскольку она сама вырастила ее, то сочла это в какой-то степени и своей заслугой.
Внезапно засмеявшись, она натянула поводья, безмерно довольная, когда Ромашка, разрядившись во время этой скачки, тут же замедлила шаг. Она все еще смеялась, когда мужчины сгрудились вокруг нее.
– Я сделала это! – воскликнула она. – Я действительно скакала! Это потрясающе!
При виде ее восторга тревога исчезла с лиц ее преследователей, они заулыбались.
Эрик закрыл глаза и вздохнул, увидев огненно-рыжие волосы жены среди мужчин, окруживших ее. Последние несколько минут стали для него сущим адом; он уже представил, как ее изуродованное тело лежит на земле, и это будет целиком его вина. Он был уверен, что она пострадает во время этой сумасшедшей скачки, поэтому, увидев ее спокойно сидящей в седле среди своих людей, он испытал огромное облегчение. Но потом он услышал, как она весело болтает и смеется, а в ответ тоже раздается смех. Она казалась чересчур довольной и счастливой среди его воинов. И что еще хуже, каждый из них с восторгом внимал каждому ее слову.
Подъехав поближе, он понял, что она делится впечатлениями о скачке. Судя по всему, пока все они тревожились о ее безопасности, она наслаждалась. И уже считала себя превосходной наездницей. «Женщины… – возмущенно подумал он. – Они самые непостоянные и самые ветреные создания. Только женщина, которая еще недавно хуже всех держалась в седле и, к счастью, уцелела в бешеной скачке, сочтет себя опытной, наездницей».
– Муж! – неожиданно закричала она, заметив его. – Вы видели? Разве это было не великолепно? Мы почти летели. Клянусь, Ромашка здесь самая быстрая лошадь. И я скакала на ней. Вы видели?
– Да, – тихо ответил он, подъехав к Розамунде. Взяв поводья из ее рук, он повернул назад и потянул кобылу за собой.
– Муж, – неуверенно пробормотала она, – вы ведь не сердитесь? Нет, подумайте! С этой небольшой скачкой мы наверстали время, потраченное на мое обучение. Разве нет?
– Наверстали бы, если бы направлялись обратно в Шамбли. Однако нам в другую сторону, так что эта «небольшая скачка» лишь замедлила наше продвижение и утомила лошадей.
– О, – печально вздохнула Розамунда, и плечи ее поникли. Ромашка поскакала не в ту сторону, увлекая за собой всех остальных. Если бы она знала это, то повернула бы кобылу в нужную сторону или по крайней мере остановилась раньше. Вместо этого она дала волю кобыле и еще больше задержала их прибытие домой. Похоже, она ничего не может сделать правильно.
Глава 6
Розамунда спешилась сама, и только гордость не дала ей разрыдаться. Ей просто не верилось, что можно терпеть такую боль, которая мучила ее сейчас. Сидя в седле перед мужем, она, конечно, чувствовала определенные неудобства, но, проехав целый день одна, испытала адские муки. Все мышцы нестерпимо болели. Но она решила, что ни за что на свете не признается в этом. Разрази гром ее мужа! Она подозревала, что этот несносный человек даже обрадуется ее боли. Сообщив ей, что она опять задержала их в пути, он не сказал больше ей ни слова.
С тех пор они мчались без передышки, даже не остановившись перекусить в полдень, и почти все это время боль терзала Розамунду. Но она была слишком горда, чтобы признаться в этом. Если мужчины могут с этим справляться, то и она сможет. Ее мускулы привыкнут к седлу, и она завоюет уважение мужчин. Ей было не занимать решимости, и она не приняла предложения одного из людей мужа позаботиться о ее лошади.
Заметив сочувствие в глазах мужчины, она покачала головой, горячо поблагодарила, но решительно отказалась от помощи. Она слышала, как муж отдает те же распоряжения, что и накануне; потом он удалился в лес,
Вздохнув, Розамунда закончила чистить кобылу, попрощалась с ней на ночь и решительно направилась к куче хвороста, сложенного в середине поляны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я