gustavsberg nautic 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В одном конце, около камина замужние женщины собрались вокруг миссис Гамильтон и увлеченно обсуждали трудности родов. Даже миссис Джей наклонила свою величественную голову и высказала мнение о том, что немного настойки опия дозволяется в подобных случаях.
– Хотя, знаете, я не одобряю неженок. Наш создатель сотворил женщину для страдания и дал нам силы, чтобы выдержать его.
Софи Дюпон издала легкий приглушенный звук.
– Это так тяжело? – прошептала она.
Леди посмотрела на ее испуганное лицо, и миссис Гамильтон быстро и мягко подбодрила ее.
– Мое милое дитя, я не поняла. Как неразумно с моей стороны так говорить. Нет, конечно, это не так тяжело.
Софи старалась улыбнуться.
– Но я не так уж молода для первого. Двадцать пять.
Леди испуганно закудахтали, все они уже нянчили детей в этом возрасте. Все же миссис Гамильтон начала давать подробные советы, поскольку, благодаря своим нескольким беременностям, она считалась знатоком. Софи слушала с уважением.
В другом конце длинной комнаты девушки щебетали, как скворцы. Они пытались сыграть на великолепном, новом пианино Тео недавно привезенную из-за границы песню. Анжелика Гамильтон и Тео пели дуэтом. Но Анжелика была не просто одаренной, а почти гениальной музыканткой, и Тео не смогла не поддержать прекрасное исполнение девушки. Поэтому они прекратили пение. Анжелика играла для себя, в то время как другие предпочли музыке более волнующие темы.
– Ну! – закричала шаловливо Кэти, – сегодня вечером я наблюдала такие интересные сцены! Натали строила глазки графу, а наша Тео решительно набросилась на мистера все-равно-как-его-звать из Каролины. Я краснела за тебя, моя кошечка, – правда.
– Я не набрасывалась на него! – кричала возмущенно Тео. – Я просто была вежливой.
Натали закивала, ее простое, маленькое лицо выражало раздражение.
– Ты не должна говорить такие глупости, Кэти. Я только мило разговаривала с графом де Жольетом, чтобы он не чувствовал себя неловко, а Тео делала то же самое с мистером Элстоном. – Она открыла свой ридикюль и, достав вышиваемый ею носовой платок, вдела в иглу длинную шелковую нитку. Руки Натали никогда не бездельничали.
Кэти встряхнула своими желтыми кудрями.
– О, конечно, я пошутила. Все же было крайне интересно наблюдать за Тео. – Она захихикала, опустив уголки рта и подражая напыщенной речи Элстона. – На самом деле, мисс Бэрр, я нахожу вашу внешность не хуже некоторых наших царствующих красоток. Что за комплимент! На твоем месте я бы дала ему пощечину.
Тео засмеялась.
– Я чуть было не сделала этого. Все же, без сомнения, очень хорошо, что мое тщеславие было остановлено.
Вдруг успокоившись, Кэти дотронулась до руки Тео.
– Ты не тщеславная. Ты такая красивая и совершенная, и у тебя так много всего.
– Так много? – повторила медленно Тео, пожимая в ответ руку Кэти. Она никогда не задумывалась и не сравнивала свое материальное благополучие с положением Кэти, которая жила над магазином на Пел-стрит с капризной бабушкой и, смеясь, признавалась, что месяцами копит деньги, чтобы купить ткань для нового платья.
Тео всегда принимала все, что ей принадлежало, как само собой разумеющееся: лошадей и слуг, изобилие на столе, это новое пианино, весь блеск роскоши, из которого состоял Ричмонд-Хилл. Точно так же сегодняшнее новое платье – оно стоило двадцать фунтов – и прекрасное ожерелье. Это были частицы той надежной, приятной жизни, частицы нежной заботы ее отца.
Но если бы она была лишена всего материального, это не имело бы для нее большого значения, думала Тео. Она и ее отец могли бы видеть друг друга чаще, если бы обходились без этих сложных жизненных атрибутов. Она представила себя и Аарона у полуразвалившейся лесной избушки. Как она готовила бы ему пищу на загадочно потрескивающем огне; окружила бы такой заботой и уютом, который не смогли дать ему все служанки, вместе взятые. Она видела себя занятой работой, счастливой и нужной ему.
Но вообразить Аарона в лесу? Чем он будет там заниматься? Невозможно представить, чтобы он носил простую суконную одежду, а тем более, чтобы рубил дрова или таскал воду. Так что ее мечты были очень далеки от реальности.
В задумчивости она неосознанно улыбнулась, и Кэти залилась смехом.
– Бьюсь об заклад, ты думаешь о Джоне Вандерлине. По крайней мере, он без ума от твоей красоты и всегда смотрит на тебя с вожделением.
– Действительно? – удивилась она. – Что-то я не замечала.
– Хм! – Кэти аж открыла рот от удивления. – Нетрудно поверить, что не замечала. Ты такая странная. Тихо! Сейчас сюда придут мужчины.
Она выпрямилась в своем кресле, скрестив ноги с притворной скромностью, и, раскрыв веер из слоновой кости, стала кокетливо им обмахиваться.
Натали поправила свою и без того аккуратную прическу и поспешно засунула вышивку в ридикюль. Нехорошо, чтобы джентльмен видел даму за домашней работой, это не совсем благопристойно и напоминает что-то ужасно буржуазное.
Анжелика Гамильтон прервала игру на пианино, развернулась на стуле, выражая всем своим видом недовольство, что ей не удалось подольше поиграть. Остальные женщины, включая даже замужних, приняли невозмутимые позы. И только Тео, вопреки всеобщему оживлению, никак не отреагировала на приближение мужчин.
Она смотрела на всех с отрешенностью и немного с завистью. Ведь все они, даже Натали, находились в состоянии приятного возбуждения, в предвкушении флирта сегодня вечером. И лишь для нее все выглядело мрачным. Всего четыре года назад Тео в приподнятом настроении входила в комнату и вся светилась от радости. Но сейчас ей было грустно, не хватало чего-то такого, что обычно ее радовало.
Она вздохнула, в глубине души желая, чтобы все поскорее разошлись по домам. И тогда она смогла бы поболтать перед сном с Аароном, который снова рассмешит ее своими острыми и едкими шуточками в адрес гостей.
Впереди мужчин шествовал квартет: два скрипача, арфист и пианист. Музыканты горячо о чем-то дискутировали, но Аарон успокоил их.
– Сегодня вечером, – объявил он, – у нас будет только кадриль и вальсы, которые мистер Барке исполнит на фортепьяно.
Все-таки эти французы порядочные идиоты, огорченно подумал Гамильтон. Без сомнения, менуэты и конто более подходили для такого толстяка, как полковник Бэрр. Смешон же он будет, когда начнет выплясывать кадриль. Ну, черт с этими республиканцами. Он пересек комнату и уселся рядом с женой.
– Меня начинает мутить от этой толпы, – сказал он ей на ухо. – Долго мы еще будем здесь мучиться?
– Тс, – прошептала Бетси Гамильтон, – потерпи, Сэнди. Пусть молодые люди повеселятся. Скоро объявят вист. Так что веди себя прилично.
Он пожал плечами, скрестив свои длинные ноги. Конечно, она права. Хорошее воспитание требовало, чтобы человек покорно сносил скуку, оскорбления, даже чьи-то несуразные убеждения, которые вовсе не разделял, а несоблюдение этих правил было непозволительно в понимании принятого гостеприимства. Сам бы он ни за что не пришел сюда, если бы женщины не уговорили его. Все просто без ума от этой малышки Теодосии. Бедная девочка, отец вертит ею, как хочет. Он стал внимательно разглядывать Тео, все больше раздражаясь. Уж слишком балует ее Бэрр подарками, словно она принцесса или его любовница. Все это выглядит чересчур вульгарно и глупо.
Музыканты, сфальшивив в нескольких тактах, заиграли известное переложение «Девушки с горы Ричмонд». В зале сразу послышались возгласы, сопровождаемые овациями. Песенка была сочинена в Англии и посвящена совсем другой горе Ричмонд, но Аарону понравилось, что название было как раз к месту. Взяв Теодосию под руку, он повел ее, всю раскрасневшуюся, подпевая при этом:
Прекрасная девушка на горе Ричмонд жила,
Прелестна, как майское утро, была,
Красотою всех прочих она превзошла,
Лишь роза без шипов с ней сравниться могла.
Так фигурка стройна, так улыбка мила,
Отняла мой покой, и лишился я сна.
Королевство б отдал, ничего б не желал;
Лишь бы только она от себя не гнала.
О, прекрасная девушка на горе Ричмонд жила.
Когда песенка смолкла, Аарон нежно обнял дочь.
– А моей малышке с горы Ричмонд нравится вечеринка?
– Конечно, папочка, – улыбнулась Теодосия. – Все так милы, а ты особенно добр ко мне.
Звуки музыки, нежное прикосновение любящего отца рассеяли ее апатию. А ведь сейчас объявят танцы. Она их просто обожала.
Тео видела, как Вандерлин, Свартвоут и Элстон направились к ней из разных концов зала с явным намерением пригласить на танец. Она сразу решила, что выберет Вандерлина, вежливо отказав остальным. Этот юноша прекрасно знает все фигуры в танцах, которым он недавно обучился во Франции.
Все трое молодых людей подошли к ней почти одновременно, а Вандерлин и Свартвоут заговорили в один голос:
– Мисс Бэрр, не будете ли вы так любезны, – но тут же замолкли, уставившись друг на друга.
Лишь Элстон молчал, смущенно переминаясь с ноги на ногу, покусывая губы, а его лицо при этом залилось краской. Теперь он явно держался не с таким самоуверенным безразличием, которое обычно было присуще ему. Он так дерзко рассматривал ее, что она смутилась. Должно быть, он прилично выпил, подумала Тео, но почему же он молчит?
– Вы хотите мне что-то сказать, мистер Элстон?
Он откашлялся.
– Да, мне хотелось бы побеседовать с вами. Я вовсе не собирался приглашать вас на танец. Да и вообще не любитель я этих заморских танцев.
Ей же ужасно хотелось танцевать, и поэтому она протянула руку Вандерлину, который нетерпеливо шагнул ей навстречу.
Но тут между ними протиснулся Аарон, отгородив спиной остановившегося в замешательстве молодого художника и обращаясь к Элстону.
– Как я понимаю вашу неприязнь к этим танцам, мистер Элстон! Но, мне кажется, Теодосия с удовольствием развлечет вас. Радость моя, – обратился он к дочери, посмотрев на нее своим сверкающим взглядом, – почему бы тебе не показать мистеру Элстону наши картины? Мне кажется, там есть несколько стоящих работ. Молодой человек не откажется также осмотреть наш сад, который, конечно, не сравнится по красоте с его собственными плантациями, но я думаю, ему там не будет скучно.
Теодосия чуть не задохнулась от разочарования и умоляюще посмотрела на отца. Неужели он действительно хочет, чтобы она ушла, пропустив танцы, только для того, чтобы развлекать этого скучного и неотесанного плантатора?
Поймав ее взгляд, Аарон смягчился. Не обращая внимания на остальных, он покачал головой, вымолвив:
– Пожалуйста, сделай мне одолжение. А потанцуешь позже.
Девушка послушно кивнула головой. Конечно, она сделает для него все, что он пожелает. Он явно задумал что-то интересное, хотя он редко посвящал ее в свои планы. Теодосия была счастлива даже от одной мысли быть полезной ему. Но если бы она могла знать, какие замыслы были у него в отношении Элстона! Ничего конкретного отец ей раньше не говорил, но внутренний голос подсказывал, что он был бы совсем не против, если бы у плантатора сложилось впечатление, что их положение блестяще. Такую роль Тео приходилось играть и раньше, но какое-то мгновенье ей понадобилось, чтобы перевоплотиться, забыв про недавнее огорчение.
– Ну что ж, пойдемте, мистер Элстон? – в ее голосе прозвучали нотки внутренней убежденности, унаследованной от отца. Она улыбнулась, глядя на него искоса из-под длинных ресниц.
Без того покрасневший Элстон стал еще бордовее.
– С удовольствием, мисс, – промямлил он и поплелся за ней.
Она повела его наверх в длинную и узкую картинную галерею, которая занимала три комнаты. Аарон очень гордился своей коллекцией. Сразу бросались в глаза несколько набросков и три законченных портрета Вандерлина, учебные работы Стюарта, а также множество полотен известных французских и итальянских мастеров. Среди последних приобретений были две Венеры и репродукция работы Тициана «Любовь небесная и любовь земная». Почему-то именно эта работа, показывающая одетую и обнаженную женщин, особенно нравилась Аарону. «Как реалистична эта картина, – любил он говорить. – Посмотри, какой желанной изображена мирская женщина, в то время как девственница, хоть и благонравна, но мертвецки бледна, ужасно бледна». Тео не раз приходилось слышать подобные комментарии. Для нее картины были прикосновением к истории. Ей нравились богатые сочные краски полотен, и она любила наблюдать, с каким неподдельным интересом люди рассматривали эту коллекцию, хотя ей самой она уже давно наскучила. Поэтому девушка очень удивилась, когда после того, как она зажгла свечи, Элстон вдруг порывисто задышал и поспешно отступил назад.
Они стояли перед пышной фигурой светловолосой Венеры с единственным одеянием в виде жемчужного ожерелья.
Тео уже открыла рот, чтобы выпалить свою заученную краткую речь с объяснением – «Папа потратил много сил, чтобы достать эту картину; обратите внимание на то, какие чудесные краски подобраны для изображения тела…» Но даже этого она не смогла сделать, настолько поразил ее собеседник.
Он медленно поворачивал голову, словно бодливый бык, а глаза его при этом, не удостаивая вниманием портреты и пейзажи, останавливались лишь на обнаженных телах. Кинув на нее подозрительный взгляд, он откашлялся.
Она заволновалась. Смущение юноши было таким сильным, что невольно передалось и ей. Бронзовый подсвечник задрожал в ее руках. Тео с беспокойством подумала, может быть, в ее внешности что-то не так, или декольте не в порядке; ей трудно было предположить, что Элстон просто совсем не похож на тех молодых людей, с которыми она привыкла общаться.
Но все оказалось гораздо проще. В Южной Каролине не принято было, чтобы молодые леди вообще рассматривали похотливые изображения, не говоря уже о том, чтобы делать это в присутствии лиц мужского пола. Хотя он был шокирован, но в то же время по-юношески взволнован.
Ни разу в жизни он не чувствовал сексуального влечения к девушкам своего класса. Мужчина еще не проснулся в нем. Как бы то ни было, женщины, будь они белые или черные, посланы добрым провидением для этих целей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44


А-П

П-Я