https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/s_gigienicheskoy_leikoy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Кейт знала, что ей необходимо что-то делать, чтобы не стоять, рассматривая открытые глаза и рот мертвой женщины. Она потянула Алексиса за руку.
— Она упала. Подними лампу. Я недостаточно высока.
Когда Алексис поднял руку, они увидели в свете лампы руку, свешивающуюся над ними с галереи. Не говоря ни слова, Алексис бросился к лестнице, ведущей наверх, а Кейт побежала за ним. Поднявшись на галерею, он остановился.
— Будь осторожна. Здесь есть гнилые доски.
Они медленно пробрались к тому месту, которое находилось прямо над Ханной. На полу, лицом вниз, лежал граф Кардиган. Поручни над ним, там, где упала Ханна, были сломаны. Алексис передал лампу Кейт, а сам наклонился над Кардиганом и, прикоснувшись к его голове, перевернул графа на спину.
— Его ударили сзади, — Алексис осмотрелся вокруг и поднял лежащую неподалеку булаву. — Возможно, этим.
— Я не понимаю, — сказала Кейт.
Они молча стояли рядом с графом. Алексис наклонился над ним, чтобы проверить, дышит ли он, а когда он выпрямился, его тело будто окаменело. Он устремил свой неподвижный взгляд в черную пустоту башни.
— Вэл.
Сердце Кейт учащенно забилось.
— О, нет. Возможно, граф позволил себе некоторые вольности и Ханна запаниковала.
— И ударила его булавой, которую она всегда носит с собой?
— Она могла все время лежать здесь. Ханна могла ударить его и из-за этого потерять равновесие.
— Но почему она вообще оказалась здесь? С ним? — Алексис взъерошил рукой свои волосы.
— Может быть, она хотела найти более покладистого жеребца, который согласился бы стать отцом ее ребенка.
Это был сильный удар, и она знала это. Алексис вздрогнул и посмотрел на нее так, будто бы она пронзила его одним из валявшихся неподалеку мечей. Он долго молчал и просто смотрел на нее.
— Ты собираешься разрушить ее репутацию теперь, когда она уже мертва, — наконец спросил он, — или просто сделать Фалька совершенно несчастным?
— Ни то ни другое, — ответила она.
— Тогда сходи за помощью. Обратись к моему слуге и не разговаривай больше ни с кем. Каролина, наверное, уже у себя в комнате, и я знаю, что она никому ничего не скажет.
Кейт ушла, и для нее несколько последующих часов прошли как в тумане. Графа перенесли в его комнаты и вызвали для него врача. Слуги унесли тело Ханны, а Алексис тем временем сообщил трагическую новость Фальку. Приходили и уходили представители властей. Кейт, как и Алексису, пришлось разговаривать с ними, и рассвет наступил прежде, чем она смогла добраться до своей постели. Несмотря на испытанное ею потрясение, а может быть, благодаря ему, она проспала почти до заката.
Когда она проснулась, то узнала, что все гости Джулианы разъехались, а графа допрашивал глава полиции графства. Кардиган не мог ничего припомнить. Он стоял на галерее с леди Ханной, когда кто-то ударил его. Он потерял сознание, а затем пришел в себя уже в своей комнате. Вот и все.
София рассказала Кейт обо всем, что произошло за день, и именно во время этого ее рассказа Кейт впервые почувствовала, что такое английское правосудие в сочетании с привилегиями аристократии. Полиция ненавязчиво появилась в замке и так же ненавязчиво исчезла.
— Они допрашивали лорда Фалька, — сказала София, — и мистера Бофорта тоже, очень долго. Но лорд Алексис не дал им забрать его.
— Кого? — спросила Кейт.
— Мистера Бофорта, конечно. Ты же знаешь, как он не любит графа.
— Но ведь нет никаких доказательств. София кивнула:
— Именно это и сказал лорд Алексис. Мистер Бофорт сказал, что он отдыхал после обеда в своей
комнате. Лорд Алексис сказал, что вокруг очень много людей, которые могли бы убить Ханну. И кроме того, в Доуэр Хаузе много офицеров, которые ненавидят графа. Он не позволил им забрать мистера Бофорта.
— А что говорит Валентин?
— О, он ужасно рассердил маркиза. Они чуть было не подрались.
— Мама, о чем ты говоришь?
— Понимаешь, маркиз защищал мистера Бофорта от суперинтенданта. Но мистер Бофорт сказал им обоим, что он видит различие между дамой и дураком и что если бы он решил сбросить графа на эти ужасные копья, он бы сделал это быстро и не допустил бы при этом ошибки.
— О, нет.
София закивала головой:
— Леди Джулиана подслушивала их, и она сама рассказала мне об этом. Она сказала, что маркиз приказал мистеру Бофорту замолчать, а потом попросил суперинтенданта уйти. Вот такие дела. Бедная Ханна мертва, и никто не знает, кто это сделал и почему.
Кейт ничего не стала говорить о своих собственных подозрениях. Вэл мог попытаться убить графа и столкнуться с Ханной, но она знала, что молодой человек не предпринял бы атаки на графа в присутствии дамы. От Софии она узнала, что Фальк вышел из гостиной вскоре после того, как она сама вышла оттуда. Фальк. Мог ли он узнать о неверности Ханны? Может быть, он все время знал об этом и только выжидал удобного случая убить ее. И кроме того, существовала возможность, что один из выздоравливающих офицеров мог попытаться убить графа, но сделал это очень неумело, что и привело к трагическим последствиям.
— Но ты еще не слышала самого плохого. Голос Софии прервал размышления Кейт.
— Что, мама?
— Леди Джулиана обвинила маркиза в убийстве леди Ханны. Прямо перед полицейскими. На глазах у всех.
— Это абсурд.
— Это же сказал и лорд Синклер. Конечно, все знали, что ты гуляла с ним и с этой Бичуит. Это было совершенно ясно, но Джулиане, казалось, было все равно. Она все время требовала, чтобы констебли арестовали его, а бедный лорд Алексис просто стоял перед ней и позволял ей высказывать чудовищные обвинения. Если бы лорд Синклер не увел Джулиану, я не знаю, что могло бы произойти. Это все так ужасно и неприятно.
— Значит, она унижала его, а он даже не защищался?
— Ну, ты же знаешь, каков лорд Алексис со своей матерью. Он просто каменеет в ее присутствии. Я этого не понимаю.
Кейт направилась к дверям спальни.
— Где он?
— Спит. Мередит наконец уложил его в постель час назад.
Замедлив шаг, Кейт все же решила подождать. Но она все же решила откровенно поговорить с Алексисом де Гранвилем независимо от того, что произошло.
ГЛАВА 16
Кейт вышла из Сторожевой башни на дорожку, идущую по верху крепостной стены. Это был второй день после смерти Ханны. Солнце уже почти садилось, и от Мередита она узнала, что Алексис поднялся на стену. Он стоял между двумя зубцами, опершись руками на края амбразуры между ними. Его профиль освещался золотистым светом заходящего солнца. В этом профиле не было ни одной неправильной линии, и его совершенство разгневало ее еще сильнее. Может быть, он и забыл о миссис Бичуит, но она не забыла. Подойдя к нему, она остановилась рядом с зубцом, в центре которого была проделана бойница.
— Я не буду песчинкой.
Алексис резко повернулся к ней лицом.
— Проклятье! Тебе не следовало бы так бесшумно подкрадываться к людям.
— Я не подкрадывалась. Ты просто замечтался. Он приблизился к ней.
— Я думал о тебе.
Она предупреждающе вытянула вперед руку:
— Можешь не стараться быть любезным. У тебя все равно это не получится, потому что я собираюсь сказать тебе несколько слов.
Вздохнув, он оперся спиной на зубец стены, скрестил руки на груди и поднял голову. Кейт сердито посмотрела на него.
— Я слышала, что ты смог защитить Валентина от правосудия, избавить Фалька от сознания неверности Ханны и спасти репутацию своей любовницы — и все это одновременно.
— Эту способность я развил в себе, когда мне пришлось руководить десятками офицеров своего полка, которые заняты только тем, что стремятся нарушать покой королевы.
Сжав руки в кулаки, Кейт призвала на помощь всю свою смелость и ринулась в атаку.
— Итак, ты привел в порядок дела всех. Как ты внимателен по отношению к окружающим. Единственную проблему я вижу в том, что ты не оказал мне подобной любезности.
— То, что ты говоришь, не имеет смысла.
— Вы — всего лишь небольшой кусочек масла, милорд, но вы стараетесь намазать себя на слишком много ломтиков хлеба.
— Я чувствую тошноту от твоей метафоры.
— Я пытаюсь объяснить тебе кое-что, де Гранвиль. И я пытаюсь сделать это как леди, — она ткнула его пальцем в грудь. — Когда я проходила сотни миль за падающими от голода быками через весь Американский континент и росла в домах с полотняными стенами, я поняла одну важную вещь — если ты не требуешь к себе уважения, ты его и не получишь. И клянусь Богом, сэр, вы будете уважать меня, или я подвешу вас на веревке за ваши дары, щедро ниспосланные вам природой.
Алексис изумленно уставился на нее, а затем быстро моргнул.
— Ты сошла с ума.
— Если ты хочешь сказать, что я рассержена, то ты уловил мою мысль. Я разрываю нашу помолвку. Ты можешь вернуться к даме с воздушными шарами вместо грудей.
Кейт повернулась на каблуках, чтобы уйти, но Алексис схватил ее за руку и резко развернул обратно. Если бы она не была так сердита, она испугалась бы ярости, горевшей в его глазах. Он прижал ее спиной к зубцу и с обеих сторон руками преградил ей путь.
— Я буду решать, когда разорвать нашу помолвку, ты, дерзкая маленькая ведьма. И я еще не готов сделать это.
Сердито глядя в его остекленевшие от гнева глаза, Кейт сказала:
— Я — не коммунальное удобство вроде водопровода. Ты можешь командовать жизнью Вэла и большинства остальных людей, но ты не можешь командовать моей жизнью. Я всегда удивлялась, почему ты так безропотно падаешь к ногам своей матери. А потом я поняла — ведь она уважает тебя еще меньше, чем я.
Он схватил ее за плечи и поднял ее в воздух, а потом, так же внезапно, уронил ее. У Кейт подвернулась щиколотка, и она чуть было не упала. Алексис, поймав ее за талию, помог ей удержаться на ногах.
— Она рассказала тебе, — сказал он. Его руки бессильно повисли вдоль его тела.
— Рассказала мне что?
— О моих убийствах.
Кейт нахмурилась. Его гнев исчез. Нет, он просто как-то изменился. Алексис возвышался над ней, положив одну руку на верхушку зубца. Из-под ткани рукава отчетливо проступал рельеф его мышц. Когда он снова заговорил, его голос был негромким, но он как-то странно звенел от сдерживаемых эмоций.
— Ты не боишься быть наедине со мной сейчас, когда ты знаешь об этом?
— Ты убил своего отца и сестру? Он закрыл глаза и прошептал:
— Должно быть, да.
— Ты хочешь сказать, что ты сам не знаешь?
— Я помню, как они погибли.
— А ты не помнишь, как ты устанавливал западню?
Он покачал головой.
Кейт отошла на несколько шагов, а затем снова повернулась к нему.
— Я не поверила твоей матери, когда она рассказала мне об этом. После того как мы объявили о нашей помолвке, она сказала мне, что ты убил и их, и всех любовниц, которые у тебя когда-либо были.
— Что? Кейт кивнула.
— Но умерла только одна из них, если не считать Офелии. Она погибла из-за аварии экипажа, и это случилось два года назад, когда я был далеко отсюда вместе со своим полком.
— Тогда почему твоя мать рассказывает всем подобные истории? По правде говоря, Алексис, я думаю, что она не совсем, как бы это сказать, здорова умственно.
Он рассмеялся:
— Дело не в этом. Она ненавидит меня за то, что я убил отца и Талию.
— Прекрати. Ты не способен совершить подобное зло.
— Ты ничего не знаешь об этом. Как Макбет, «я так уже увяз в кровавой тине, что легче будет мне вперед шагать, чем по трясине возвращаться вспять».
Он отвернулся от Кейт и принялся рассматривать облака на горизонте. Они горели алым пламенем, отражая свет заходящего солнца.
— Но, несмотря на мои грехи, мы будем продолжать, как мы и договорились, вплоть до того момента, когда Ханна будет похоронена и все успокоится. Через несколько недель мы должны будем избавиться друг от друга.
— О, нет.
— И тогда я найду какую-нибудь совершенную леди, у которой голова будет набита гусиным пухом, женюсь на ней и произведу на свет наследника. Леди, которая не будет задавать вопросов, на которые она не хочет получить ответ.
На следующее утро после столкновения с Кейт по поводу его якобы неверности Алексис сидел в малой столовой, а перед ним стояла тарелка с яичницей и ветчиной. Он рассматривал белые пузыри, посыпанные перцем, размышляя о Ханне, Кардигане и о Вэле. Беспокойство за своего друга, печаль из-за Ханны и недоумение по поводу Кейт заставили его желудок сделать один из кувырков, которые так любил делать Яго. Он оттолкнул от себя тарелку и попытался заставить себя выпить хотя бы чаю. Но и это ему не удалось, потому что вошла его мать, которую поддерживал под руку Фальк.
Осторожно поставив чашку на блюдце, Алексис кивнул Джулиане. Он не ожидал от нее приветствия и не получил его. Фальк что-то пробормотал ему.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Алексис.
— Хорошо, — сказал Фальк. — Трудно поверить, что ее уже нет.
Фальк сел рядом с Алексисом и принялся разворачивать салфетку. Алексис всмотрелся в лицо своего кузена. После смерти Ханны он— был очень замкнут, но спокоен.
— Я выясню, что произошло, — сказал Алексис.
— Я знаю, что произошло. Подобно всем женщинам, она в конце концов уступила своей порочной природе. Она собралась предаться блуду со своим любовником и в безумстве похоти поскользнулась и рухнула навстречу своей смерти.
Алексис сжал руки в кулаки и отвел взгляд от лица Фалька с его праведным выражением.
— О, Фальк, нет, — сказала Джулиана.
— Пожалуйста, — сказал Фальк. — Сделайте мне одолжение и не говорите больше на эту тему. Это причиняет мне боль.
Алексис снова попытался поднять свою чайную чашку, пока Джулиана и Фальк беседовали о погоде. Ему удалось кивнуть в ответ на несколько вопросов, заданных ему Фальком.
— Кстати, — сказал Фальк, — мне кажется, что ремонтных работ, проводимых в Главной башне, недостаточно. Там еще обваливается часть верхней стены.
— Но она была в порядке, — ответил Алексис.
— Не сегодня утром. Я шел мимо по дорожке и заметил несколько камней у подножия башни.
— Я посмотрю, когда закончу есть.
Прежде чем Алексис смог запротестовать, Фальк уже заказал для него горячий завтрак. Под внимательным присмотром своего кузена ему удалось поесть, но только после того, как ушла Джулиана.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я