Отзывчивый сайт Wodolei 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Грезы – 1

OCR Dinny
«Грезы любви»: АСТ, Транзиткнига; Москва; 2005
ISBN 5-17-025399-0, 5-9578-1366-4
Аннотация
Еще вчера Элисон Хэмптон была скромной и незаметной бесприданницей, а сегодня она наследница одного из самых крупных состояний Англии – и мечта всех «охотников за богатыми невестами».
Неужели красавице суждено стать жертвой расчетливого авантюриста и никто не в силах избавить ее от этой участи?
Как ни странно, помочь ей готов скандально известный в высшем свете лорд Рори Маклейн, в холодном сердце которого неожиданно пробудилась любовь. Страстная и нежная любовь, ради которой настоящий мужчина готов рисковать жизнью!
Патриция Райс
Грезы любви
Пролог
Шотландия, 1741 год
Ослепительная молния пронзила низкие тучи, пламя свечей, горевших на небольшом письменном столике, затрепетало, но сидевшая за столом женщина едва ли замечала разыгравшуюся снаружи грозу, сосредоточенно водя по бумаге старым гусиным пером.
Хоть она переживала и не первую молодость, но сохранила прежнюю привлекательность. Время – не судьба – обошлось с ней милосердно. Седые нити в темных кудрявых волосах лишь добавляли благородства ее округлому лицу, которое сейчас обеспокоенно хмурилось. И хотя ее рука уверенно выводила слова, выражение отчаяния в серых глазах выдавало душевные муки, вынудившие ее взяться за перо.
Закончив, она присыпала письмо песком. Ее гордость, то, чем она дорожила в жизни, и безутешное горе – все лежало, обнаженное, на листке бумаге, адресованном незнакомцу. Не в ее правилах было открывать душу посторонним, но где-то ждал мужчина, который страдал даже больше, чем она. Этим письмом она предлагала ему то малое утешение, что могла дать.
«Милорд!
Мы никогда не встречались, но, надеюсь, Вы извините мою дерзость. Я решилась обратиться к Вам лишь потому, что разделяю Ваше горе. Моя дочь не знает, что я пишу эти строки, но, как мать, я считаю своим долгом сообщить Вам то, что, как отец, вы вправе знать.
Моя дочь носит ребенка Вашего сына. Прошу Вас отнестись к этому факту без предубеждения. Они очень любили друг друга и собирались обвенчаться, как только он вернется из плавания и получит Ваше благословение. Кроме уверений моей дочери, нет никаких доказательств тому, что брачные обеты были произнесены. Но, что бы ни произошло между ними, я уверена в одном: их союз был освящен любовью. Надеюсь, это облегчит Ваше горе. Я пыталась убедить свою дочь выйти замуж за другого, чтобы узаконить положение ребенка, но она отказывается. Ее скорбь из-за гибели Вашего сына столь велика, что я опасаюсь за ее здоровье и не смею настаивать.
По всей вероятности, ребенок не имеет законного права носить имя своего отца, но, с Вашего разрешения, мы хотели бы воспитать в нем уважение к своим корням, чтобы о Вашем сыне осталась хотя бы эта память.
Еще раз прошу извинить меня за непрошеное вмешательство, но бедное дитя будет Вашим внуком, как и моим, а для меня было бы большим несчастьем не знать о его существовании. Позвольте завершить, добавив, что Ваш сын был горячо любим и мое сердце полно сострадания к Вашему горю ».
Женщина еще некоторое время смотрела на написанные строки, не вникая в их смысл. Решение принято. Она отправит письмо – и довольно об этом!
Печально вздохнув, она сложила листок и взяла свечу, чтобы накапать воска для печати. Где-то вдалеке прогремел гром, вторя прибою, разбивавшемуся о скалы. Возможно, в такую же ночь морская пучина поглотила надежды двух семей… Тем временем мысли женщины, сидевшей за письменным столом, уже обратились к приглушенным рыданиям, доносившимся снизу.
Его сиятельство граф Гренвилл смотрел на исписанный изящным почерком листок с болью, перераставшей в гнев. Отшвырнув письмо, когда поднялся с кресла, он наступил на него ногой и начал ворошить огонь в камине. Спустя несколько часов он вырвал злосчастный клочок бумаги из рук слуги, посмевшего поднять его с пола. Два последующих дня письмо хранилось в его нагрудном кармане, прожигая тонкую полотняную рубашку и терзая разрывавшееся от горя сердце.
Случайно наткнувшись в холле на снятый для чистки портрет, граф печально замер, глядя на изображение белокурого юноши в морской форме, голубые глаза которого, казалось, смотрели на него. С яростным проклятием, от которого содрогнулись своды старинного холла, он приказал заложить карету и упаковать его вещи.
Ему хватило одного взгляда в ясные серые глаза, в которых не было ни капли притворства, чтобы его гнев утих. Женщина вызывающе вздернула подбородок, прежде чем присесть в учтивом реверансе, склонив голову в кружевном чепце, надетом на тронутые сединой темные локоны.
Полуразрушенная каменная башня, примостившаяся на голой скале в диком уголке Шотландского нагорья, была неподходящим местом для такой красавицы. Если дочь столь же привлекательна, как мать, у его сына не было никаких шансов устоять.
Встретив молодую женщину с печальным взглядом и округлившейся в ожидании ребенка талией, граф понял, что не ошибся. На ее щеках рдел румянец невинности, а в глазах светились чистота и гордость, отрицавшие вину и стыд.
Граф и сам чуточку удивился, когда услышал собственные слова:
– Я приехал, чтобы забрать тебя домой.
Куллоден-Мур, апрель 1746 года
Слезы, смешиваясь с дождем и снегом, замерзали на лице мальчика, пока он слепо карабкался по обледеневшим скалам, цепляясь за ломкие от мороза кусты. Ноги сами, без участия рассудка, несли вниз его худенькое тело, сотрясавшееся от бессильной ярости и ужаса.
Кровавая бойня внизу наконец-то закончилась, хотя над холмами еще раздавались выстрелы мушкетов – это красномундирники добивали умирающих и преследовали раненых, пытавшихся спастись бегством. Кое-где можно было, услышать свист сабли, разрезающей холодный воздух, когда отчаявшийся горец доставшимся в наследство от деда палашом пытался отразить смертельный удар противника. Практически безоружные – а многие и босиком, – шотландцы не имели ничего, кроме несгибаемой гордости и отваги, чтобы противостоять британским солдатам, хорошо экипированным и оснащенным современным оружием. Но гордость и отвага бессильны перед холодным ликом войны.
Чудовищное зрелище резни, развернувшейся внизу, давно уже заставило мальчика упасть на колени и опустошить желудок, и только вид знакомого пледа, видневшегося на краю поля битвы, давал ему силы двигаться вперед, в самую гущу безумия, которое мужчины называют войной.
Цепляясь онемевшими от холода пальцами за выступы в скалах, он соскользнул вниз, на усеянную камнями землю. Над отдаленными частями поля еще поднимались дымки и гремело эхо выстрелов, но в этом уголке схватка закончилась несколько часов назад. Мальчик лихорадочно огляделся, отыскивая знакомый плед и признаки жизни в этом царстве мертвых.
Ослепленный ужасом и отчаянием, он не сразу заметил врага. Схватив древнее кремниевое ружье, которое он нес с собой весь долгий путь, мальчик распластался между камнями за секунду до того, как из-за скалы появился красномундирник.
В ужасе он смотрел, как англичанин занес свой штык над поверженным телом в знакомом пледе. Повинуясь скорее инстинкту, чем велению ума, четырнадцатилетний подросток вскинул мушкет и нажал на курок.
Солдат вскрикнул и повалился на землю. Отбросив оружие, мальчик вскочил на ноги и бросился к павшему горцу. Опустившись на колени, он откинул насквозь промокший плед и попытался перевернуть могучий торс. Вязкая, успевшая свернуться кровь окрасила его пальцы.
Страшная истина открылась ему даже раньше, чем он заглянул в незрячее лицо, поразительно похожее на его собственное. Убитый горем, мальчик замер, прижав к себе темноволосую голову. Никогда больше он не почувствует на плече дружескую руку и не увидит улыбки старшего брата, который был его кумиром с самого рождения. Боль была гак безмерна, что ему было все равно, даже если вся британская армия набросится на него и изрубит на куски.
И только проклятие, сорвавшееся с губ раненого, вывело его из беспросветного отчаяния.
– Черт бы тебя побрал, Маклейн, ты поплатишься за это!
Удивленно вскинув голову при звуках своего имени, мальчик обнаружил перед собой бледное лицо английского солдата, который злобно смотрел на него, пытаясь подняться на ноги. Ужаснувшись, он узнал своего кузена Драммонда и ощутил новый приступ тошноты.
Мальчик вскочил на ноги и начал карабкаться вверх по склону холма с проворством горного козла. Душа его была охвачена смятением, к которому примешивались ужас и отчаяние. Его брат погиб. Его кузен – красномундирник. И он только что стрелял в него.
Глава 1
Корнуолл, осень 1759 года
Держась за сильную руку, сжимавшую ее ладонь, Элисон Хэмптон мечтательно созерцала пенистые волны. Ветер с моря относил назад черное облако ее волос. В серых глазах девушки отражался серебристый блеск сумрачного неба, но в ясном взгляде, затененном темными ресницами, сияло ничем не омраченное счастье, а на изогнутых губах блуждала неопределенная улыбка.
Ее спутник, глядя на запрокинутое лицо Элисон, ощутил привычный прилив восторга. Ребенок превратился в прекрасную женщину, и взаимное притяжение, вспыхнувшее между ними несколько месяцев назад, превратилось в мощное влечение, которое было трудно сдерживать. Его робкие ласки не встретили жеманного отпора, и сердце молодого человека начинало биться чаще, когда он задумывался о большем.
Элисон повернула голову и подняла вопросительный взгляд на лицо Алана. Она восхищалась густой прядью золотистых волос, падавшей на его высокий лоб, и предпочла бы, чтобы он не надевал напудренный парик. Но поскольку она еще не набралась смелости, чтобы сообщить ему о своей антипатии к его парику, то просто улыбнулась, когда он провел рукой, по ее волосам.
– Ты так прелестна, что небесам должно быть стыдно, когда они хмурятся, глядя на тебя, – хрипло произнес молодой человек, видя собственное отражение в ее глазах.
Губы Элисон слегка приоткрылись в ответ на столь мудреное заявление, и она перевела взгляд на щенка спаниеля, резвившегося у подножия скалы. Внезапно на ее тонких чертах промелькнуло тревожное выражение.
– Пибоди! Ко мне! – воскликнула она резким и нетерпеливым тоном, настолько несвойственным ей, что и мужчина, и собака изумленно уставились на нее.
Щенок радостно бросился к хозяйке, и лицо Элисон снова приняло мечтательное выражение. Рассеянно почесав собаку за ушами, она выпрямилась и позволила своему спутнику увести себя.
Шорох осыпающейся гальки заставил Алана оглянуться. Подмытый морем берег начал медленно сползать вниз, и спустя мгновение травянистый выступ, где только что находился щенок, обрушился и исчез в волнах.
Невольно затаив дыхание, Алан бросил взгляд на Элисон, с безмятежным видом собиравшую осенние цветы среди камней. Затем медленно выдохнул и усмехнулся, дивясь собственной глупости:
– Это что, образчик шотландского ясновидения, которым, если верить слугам, ты обладаешь?
Элисон вскинула на него удивленный взгляд, но, заметив его поддразнивающую усмешку, рассмеялась. Подобрав нижние юбки, она сорвалась с места и помчалась вниз по склону в укромную ложбинку.
Алан легко догнал ее и, как только они оказались в тени холма, притянул смеющуюся красавицу в свои объятия. Их губы слились, и спустя несколько коротких секунд смех превратился в нежный шепот и томные вздохи.
С румянцем на щеках вспоминая тот летний день, Элисон перегнулась через балюстраду и окинула взволнованным взглядом просторный холл внизу. Ветви хвойных растений и гирлянды из остролиста украшали обшитые деревянными панелями стены и отполированные до блеска перила старинной лестницы. Из кухни струились восхитительные ароматы, а в дальних уголках дома раздавались приглушенные голоса и смешки. Волна возбуждения пронеслась по ее жилам, когда она увидела, что лакей направился к входной двери и взялся за тяжелые створки.
Он приехал! Элисон отступила в тень. Сердце гулко забилось. Она знала, что чванливые родители Алана войдут первыми и не одобрят ее нетерпения, если она бросится навстречу их сыну. Пристроившись на узкой кушетке наверху лестницы, она прислушивалась к басовитым мужским голосам, доносившимся снизу. Один из них принадлежал Алану, и девушка нежно улыбнулась, представив, как он сбрасывает с плеч тяжелый плащ и отдает его лакею. Наверное, он надел парик, короткий и элегантный, в отличие от парика его отца – старомодного каскада пышных буклей. И, конечно, новый зеленый камзол с широкими черными обшлагами и золочеными пуговицами. Она не могла решить, какой на нем жилет, но не сомневалась, что он будет великолепно смотреться с накрахмаленными кружевами сорочки и золотой цепочкой от часов. Когда она попыталась представить себе его остальное облачение, ее бросило в жар.
Элисон минуло восемнадцать лет. Она никогда в жизни не покидала Корнуолла, и Алан Тремейн был единственным молодым джентльменом, которого она знала. Ей было неведомо, как устроена мужская одежда и что под нее надевается, но она слышала достаточно намеков и шуток на кухне, чтобы догадываться, что там имеется некий замечательный секрет, и была уверена, что Алан – тот самый человек, кто посвятит ее в эту тайну. Возможно, даже сегодня вечером. Они так давно не виделись. Элисон не представляла, что время может тянуться так медленно, пока он был в Лондоне.
Из холла донеслось громогласное приветствие ее деда. Элисон проворно вскочила на ноги и поспешила в гостиную, расположенную на втором этаже. Скоро граф пригласит гостей наверх, и ему не понравится, если он застанет ее здесь, притаившуюся в темноте, словно простая горничная.
Впрочем, леди Тремейн наверняка считает, что незаконнорожденная внучка графа ничем не лучше служанки. Презрительно фыркнув, Элисон уселась в кресло без подлокотников и принялась расправлять голубую парчовую юбку в ожидании появления гостей. Она прекрасно знала, что союз ее родителей не был освящен церковью, но трагическая история их любви перевешивала оскорбительные прозвища, которые произносились за ее спиной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59


А-П

П-Я