https://wodolei.ru/catalog/ekrany-dlya-vann/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Урия не пытался ее утешить, потому что знал, как сильно любила она его хозяина. Но он был ошеломлен, когда она уронила голову ему на плечо. Загрубевшей рукой он отер набежавшие на глаза слезы, затем обнял девушку, ласково похлопывая по спине. Шло время, и солнце уже высоко поднялось в небе, прежде чем рыдания ее утихли и Даная немного успокоилась.
Наконец она подняла голову и взглянула на Урию все еще полными слез глазами.
– Мне так хотелось остаться с отцом, но он отослал меня прочь. Как горько думать, что он покинул этот мир, а меня не было рядом, чтобы утешить его! Так не должно было случиться!
Старик, не стесняясь, вытирал слезы.
– И в самом деле это горько для вас обоих.
Даная взяла себя в руки, зная, что позже будет горевать в одиночестве.
– Приняты меры для мумификации отца?
– Мне сказали, что Харик прибыл в день твоего отъезда к вечеру и взял это дело в свои руки. Посыльный уверил меня, что готовятся достойные похороны. Харик это делает только для того, чтобы завоевать расположение соседей.
Острая боль пронзила сердце девушки.
– Нужно, чтобы любящие руки готовили моего отца в последний путь, а племянник его не любит! – воскликнула она с горечью. Немного успокоившись, она спросила: – Есть еще какие-нибудь новости?
– Только это. – Старик протянул ей свиток пергамента.
Она посмотрела с интересом.
– Ты знаешь, что это?
– Как видишь, печать твоего отца не сломана. Это предназначалось только для твоих глаз. Однако у меня хранятся официальные документы, которые он поручил моим заботам. Я расскажу тебе о них, как только ты прочтешь письмо.
Даная с трудом разбирала неровные строчки знаков, начертанных нетвердой рукой умирающего отца. Слезы снова хлынули из ее глаз, когда она начала читать.
Дорогая дочь! Трудно было отослать тебя из дома, но ты ведь понимаешь сама, что у меня не было другого выхода. Я передал Урии официальные документы, которые на законном основании делают тебя моей дочерью. Однако это не означает, что ты можешь вернуться сюда, на виллу. Я оставляю тебе мои земли и имущество в Александрии и солидные средства, которые позволят тебе стать самой уважаемой женщиной. Обращайся за советом к Урии. Знай, что ни один отец в мире не любил свою дочь так, как я любил тебя. Не горюй о моем уходе, но благословляй время, которое мы провели вместе.
Твой счастливый и любящий отец.
Прежде чем заговорить, Данае пришлось сглотнуть комок, застрявший в горле. Никакие законные документы не могли ничего изменить в ее отношении к отцу – и до этого она не меньше чувствовала себя дочерью своего отца, чем сейчас.
С печалью в глазах Урия дожидался, пока она возьмет себя в руки. Девушка протянула ему пергамент и подождала, пока он прочтет его.
Чуть погодя он поднял голову и кивнул:
– Этот дом и имущество оформлены на тебя по закону. Еще имеется текстильная мастерская здесь же, в городе, которая приносит хороший доход.
Даная покачала головой и попыталась сдержать слезы.
– Ты ведь знаешь, что все это не имеет для меня никакого значения.
– Будет иметь, когда ты перестанешь горевать. Однажды ты поймешь, что твой отец хорошо позаботился о твоем будущем.
– Мы оба знаем, что Харик в любом случае будет оспаривать права на собственность, которую отец передал мне. Он захочет все забрать себе.
– Чтобы это сделать, он должен сначала обратиться с прошением к молодому царю. – Урия улыбнулся, и вокруг его губ разбежались морщинки. – Думаю, у тебя имеется прекрасный подарок для царя Птолемея, который смягчит его сердце, и он с сочувствием отнесется к твоему положению. – Его улыбка стала шире. – Твой отец был мудрым человеком. Харику далеко до него.
Даная начала лучше понимать причины, по которым отец настаивал на том, чтобы она подарила царю гепарда, и почему он отправил шкуру белого тигра верховному жрецу богини Исиды.
– Будем надеяться, что эти дары принесут нам тот результат, на который рассчитывал отец. – Она нахмурилась. – Но что случится, если царица Клеопатра опять захватит трон?
Урия пожал плечами.
– Можно лишиться жизни за такие слова, но у Клеопатры нет войска, чтобы победить армию царя Птолемея. Однако теперь в этой неразберихе появился еще один игрок – кто знает, чью сторону примет могучий Цезарь?
– Если Цезарь вмешается в схватку и решит снова посадить на трон Египта царицу, соотношение сил изменится, – сказала Даная.
– Кто может знать, что у римлянина на уме? А сейчас будем надеяться, что царь Птолемей поступит так, как предполагал твой отец. Но с этим царем трудно иметь дело: никогда не знаешь, как он поступит, – во всяком случае, мне так говорили. Будем надеяться, что верховный жрец Исиды поможет нам удостоверить твою личность. Я уже испросил от твоего имени аудиенцию у царя Птолемея. Я сообщил, что госпожа Даная из рода Сахур имеет для него бесценный подарок.
Девушка положила ладонь на его узловатую, перевитую синими венами руку.
– Как мне благодарить тебя, Урия?
Он поднялся, но она успела заметить, как он доволен.
– Всегда почитал честью служить благородному роду Сахур. – Он склонил перед девушкой голову. – И мне очень приятно, что теперь я служу тебе.
– Разве ты никогда не тосковал по свободе? Я спрашиваю об этом потому, что недавно и сама начала думать о себе как о рабыне.
Старик улыбнулся.
– Твой отец никогда не давал мне почувствовать, что я раб. Он всегда относился ко мне как к дорогому другу и позволил мне распоряжаться его домом и землями. С таким хозяином, как господин Мицерин, я имел лучшую жизнь, чем ждала бы меня где бы то ни было при других обстоятельствах.
– Теперь ты свободен, раз мой отец… ушел в царство мертвых.
– Нет, госпожа. Теперь я служу тебе. – Он улыбнулся, глядя на Данаю с большой любовью. – Я уверен, что ты будешь обращаться со мной не слишком жестоко. – Он взглянул ей в глаза и увидел, что она смущена. – Все так, как и должно быть, – напомнил он ей.
– Если я дарую тебе свободу, ты примешь ее?
– Да, госпожа, приму.
– Тогда ты покинешь меня?
Он нахмурился, а потом рассмеялся.
– Нет, госпожа. Где еще я найду такую легкую жизнь и смогу чувствовать себя членом семьи?
Прошло всего шесть дней с тех пор, как Даная прибыла в Александрию, а из дворца уже пришло известие, что царь Птолемей требует ее к себе. В назначенный день девушку тщательно готовили к визиту, уделив ее внешнему виду особое внимание. Ее омыли в душистой воде, а затем умастили ей кожу маслом мирриса. В ее темные волосы вплели золотые бусины, и каждый раз, как девушка поворачивала голову, они мелодично позвякивали.
Даная стояла перед зеркалом из полированной бронзы, одетая в белое шелковое платье, собранное под грудью, спускавшееся до самых щиколоток над золотыми сандалиями. Убедившись, что подвеска матери надежно опустилась ниже выреза платья, так что ее нельзя увидеть, Даная подала знак Минух, и служанка застегнула у нее на шее золотое с бирюзой ожерелье.
– Я сильно волнуюсь, – призналась Даная. – Эта новая обувь очень жестка и неудобна. Если бы можно было надеть мои мягкие кожаные сандалии!
– Ты идешь во дворец и должна быть достойно одета, – возмущенно сказала Минух. – Ты ведь не хочешь опозорить род Сахур?
Даная отрицательно покачала головой и критически оглядела свое отражение.
– Я выгляжу бледной. Как ты думаешь, царь это заметит?
Минух улыбнулась про себя, думая о том, как прекрасна ее госпожа.
– Не думаю, чтобы кто-нибудь это заметил.
Глава 7
Урия помог Данае усесться в паланкин, а сам вскарабкался на запряженную быками повозку, где помещалась клетка с гепардом. Из предосторожности, а также чтобы помешать любопытным зевакам тревожить кошку, клетку накрыли большим куском полотна. Когда они наконец достигли наружной стены дворца, стражник у ворот остановил их. Урия предъявил ему необходимые документы, скрепленные царской печатью. Осмотрев клетку с животным, стражник подал им знак проследовать в ворота.
Данаю ошеломил величественный вид фонтанов и садов, встретивших их за стеной. Когда они миновали вторые ворота, у девушки захватило дух от красоты увиденного. Журчание бесконечных фонтанов сливалось в божественную мелодию, а яркие, разных оттенков цветы каскадом спускались со стен и окаймляли мраморные дорожки.
У Данаи замерло сердце, когда она вышла из паланкина и очутилась перед широкой лестницей, ведущей в главную часть дворца. Она так волновалась, что ее слегка затошнило, и она прижала руку к животу. Урия, должно быть, понимал, что она чувствует, потому что успокаивающе похлопал ее по плечу.
– Наберись храбрости, дитя! Хотя я не могу дальше пойти с тобой, я буду ждать твоего возвращения прямо здесь. Царь уже знает, кто ты такая, и примет тебя радушно.
Урия объяснил девушке, что дворец выстроен в греческом стиле, и она увидела гигантскую колоннаду, простиравшуюся ввысь до самого неба. Ей встретилось множество помещений, которые, по ее предположениям, служили комнатами, банкетными залами и гостиными. Она в жизни не видела более прекрасного места. Еще издали она услышала нежные звуки флейт и арф, сливающиеся в восхитительную мелодию.
Трепеща от страха, Даная поднялась по черным мраморным ступеням, надеясь, что никто не заметит, как сильно дрожат ее руки. Ей казалось, что звук ее шагов, эхом отражаясь от мраморных стен, громко разносится по коридору. Когда она наконец достигла места назначения, впереди нее оказалась длинная шеренга людей, ожидающих своей очереди повидать царя.
На время позабыв свой страх, Даная принялась разглядывать высокие колонны, поддерживающие потолок помещения. Они были покрыты высеченными в золоте иероглифами. Потолки были так высоки, что трудно было различить все фигуры мозаичного панно. Даная смотрела на высокие бронзовые двери, ведущие в тронный зал, разбирая написанную иероглифами фразу, провозглашавшую Птолемеев избранниками богов и…
– Госпожа Даная из рода Сахур, о высокородная госпожа, – выкликнул человек в синем с золотом одеянии, жестом приглашая ее войти.
Чувствуя себя так, словно сотня бабочек била своими крыльями у нее в желудке, Даная прошла вперед и, спустившись на шесть ступенек, очутилась в тронном зале, молясь про себя, чтобы не споткнуться по пути и не опозориться.
У подножия лестницы она задержалась, пока человек, ожидавший там, не подал ей знак следовать за ним и не препоручил придворному писцу. У этого старика были густые кустистые брови, и девушка почему-то не могла оторвать глаз от его испачканных чернилами пальцев.
В зале было много людей – придворных и других посетителей, пришедших искать царской милости. Даная заметила, что привлекает всеобщее внимание. Девушка слышала, как шепотом высказываются догадки, кто она такая.
Яркие одеяния придворных мелькали вокруг Данаи, как картинки в калейдоскопе. Одни были одеты в традиционную льняную одежду египтян, тогда как другие выбрали греческие костюмы, которым Птолемеи оказывали предпочтение. Вдруг внимание девушки привлекла огромная золотая голова кобры, вздымавшаяся ввысь, осеняя тенью золотой трон.
Хотя Даная знала, что царю Птолемею всего лишь четырнадцать лет, она все же оказалась не готова увидеть столь юного мальчика, восседавшего на троне, явно предназначенном для более солидной и более представительной персоны. Непонятно почему, но ее поразила странная трагичность его облика, и девушку захлестнула волна острой жалости к этому ребенку. Одетый во все белое, он был увешан золотом и драгоценностями, которых хватило бы на десятерых. Подведенные краской глаза делали его похожим на маленького мальчика, играющего роль взрослого. Даная видела, как он, повернув голову, разговаривал с кем-то, стоявшим справа от него.
– Изложи причину, по которой желаешь увидеться с царем Птолемеем, госпожа Даная, – потребовал пышно одетый очень полный мужчина. По описанию Урии девушка поняла, что это, должно быть, первый министр, евнух Парфянис. На нем был длинный завитой парик, лоснившийся маслом, и роскошные, отделанные драгоценными камнями одежды, по богатству превосходившие даже те, что были на царе. Ходили слухи, будто первый министр и есть истинный правитель Египта. Нетрудно было заметить, что он любитель хорошо поесть. Как евнух он имел очень высокий голос и старался компенсировать это тем, что говорил громко. Выглядел он несколько нелепо, потому что чрезмерно потел, и капли пота размывали краску вокруг глаз.
Снова припомнив наставления Урии, Даная определила, что другой человек, крутившийся возле царя, не кто иной, как Теодот, царский наставник. Хитрые глаза учителя смотрели настороженно когда он по-хозяйски склонялся к царю.
– Царь не говорит по-египетски, юная госпожа, – объявил Теодот. – Ты собираешься запросить переводчика?
– Нет, господин. Я говорю по-гречески – сказала Даная с низким поклоном.
– Тогда изложи свое дело.
Даная опустилась на колени и преклонила голову.
– Милосердный владыка, отец просил меня преподнести тебе самый дивный дар.
– Ты можешь подняться, молодая женщина, и приблизиться ко мне, – сказал Птолемей с неподдельным интересом. – Ты дочь моего придворного дрессировщика животных, разве не так?
Даная старалась не смотреть царю в глаза, считая, что это запрещено.
– Да, великий царь. К сожалению, мой отец покинул наш мир и пребывает в царстве мертвых. – Произнеся эти слова вслух, она почувствовала тупую боль в сердце.
– Что такое! – гневно воскликнул царь, бросив укоризненный взгляд на Парфяниса. – Мой дрессировщик животных умер, а мне ничего не сказали. Почему?!
Глубоко вздохнув и еще больше волнуясь, Даная приблизилась к молодому царю, подозвавшему ее жестом. Подняв на него глаза, она увидела, что он обиженно надул губы.
– Объясни, почему мне не сообщили об этом, – спросил он, поворачиваясь к учителю.
Теодот только пожал плечами, словно это дело не заслуживало внимания царя.
– Я ничего не знал о его смерти, великий царь.
– Это твоя обязанность – узнавать о таких вещах, – заявил евнух Парфянис, и в этот момент Даная поняла, что между этими двумя людьми, самыми близкими к трону, существует тайная вражда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


А-П

П-Я