https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/s-vannoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Даная попыталась подняться, но царица остановила ее, положив ладонь на ее руку.
– Милая сестренка, ты ранена. Тебе нельзя двигаться, а то рана может открыться.
– Я поправлюсь?
Царица улыбнулась.
– Ты очень сильная – обязательно поправишься.
Даная облизнула губы и положила руку на живот.
– А как мой ребенок?
– С ребенком все в порядке. Но мой лекарь советует тебе подольше оставаться в постели.
Клеопатра ласково смотрела на молодую женщину, которая спасла ей жизнь. Даная была с ней одной крови, и ей очень нужна была семья – нужна была любящая сестра в этот трудный период ее жизни.
– Я тоже ношу ребенка, – призналась царица.
Даная широко раскрыла глаза.
– Ты носишь ребенка Цезаря?
Волшебный смех Клеопатры завораживал; он обладал свойством заставить смеяться каждого, кто его слышал.
– Дорогая сестренка, мы с тобой обе забеременели от воителей и очень умных и прямых мужчин. Сыновья Цезаря и Рамтата смогут править миром.
Даная обнаружила, что ее переполняет сестринская любовь к царице, и в полной мере ощутила кровное родство с ней.
– Скажи, пожалуйста, почему ты называешь меня «милая сестренка»?
– На самом деле это очень просто. Твоя мать, благородная Илана, происходила из рода Птолемеев. Она была двоюродной сестрой моего отца и, по-видимому, единственной женщиной, которую он по-настоящему любил. Когда ты поправишься, я покажу тебе изображение твоей матери.
– Я о ней ничего не знаю.
– Я знала только дворцовые сплетни, пока не отыскала свою старую кормилицу, и она-то и просветила меня. Я узнала все это до того, как ты пришла вчера во дворец, но мне важно было понять, что ты за человек, прежде чем объявить тебя своей сестрой.
Даная удивленно раскрыла глаза.
– Не знаю, что и сказать. Разве может быть так, что мы с тобой в родстве?
– Насколько мне известно, мой отец – наш отец – влюбился в Илану, и она тоже полюбила его. Она уже была беременна от него, когда мать моего единокровного брата Птолемея попыталась ее убить. Может быть, она опасалась ребенка, которого носила Илана, я не знаю. – Клеопатра задумалась. – Как ты, вероятно, знаешь, в этой семье слишком часто ополчались против родственников, но не будем на этом останавливаться. Когда твоя мать скрылась, все думали, что она погибла – наверняка эти слухи распустила мать Птолемея. Моя старая кормилица сказала мне, что после этого отец долгое время был безутешен. – Клеопатра коснулась щеки Данаи. – Так что, видишь, ты моя сестра и высокородная принцесса.
Внезапно взгляд Клеопатры стал жестким.
– Но никогда не допускай даже мысли, что ты имеешь какие-либо права на мой трон.
– Сиятельная царица, мне не нужен твой трон! Лучше мне стать нищей и просить милостыню на пропитание, чем заниматься тем, с чем тебе приходится сталкиваться каждый день.
Напряженность мгновенно исчезла.
– Я знаю, что ты говоришь правду, – сказала Клеопатра. – Если бы ты претендовала на мой трон, то не стала бы рисковать жизнью ради меня. Я никогда не усомнюсь в тебе.
Даная счастливо улыбнулась.
– Я часто пыталась представить себе, кто бы мог быть моим родным отцом, но мне и в голову не приходило, что им может оказаться царь. – В глазах ее мелькнула тоска. – Может быть, однажды ты расскажешь мне о нашем отце.
– А когда ты будешь чувствовать себя лучше, ты сможешь поговорить с моей старой кормилицей о своей матери. Она может рассказать тебе больше, чем я.
Данае становилось все труднее держать глаза открытыми.
– Это ведь твоя комната, не правда ли?
Клеопатра довольно улыбнулась.
– Да, моя. Ты останешься здесь, пока окончательно не поправишься.
– Спасибо тебе за заботу.
– Спасибо тебе, что спасла мою жизнь. – Клеопатра нахмурилась. – Я видела, как кошка бросилась на меня, и знаю, что значит почувствовать дыхание смерти. Затем я увидела, как ты устремилась к кошке и собой заслонила меня. В этот момент я поняла истинное значение преданности. Шрамы на твоей руке и плече покажут всему свету твою храбрость и мужество, и я позабочусь о том, чтобы все относились к тебе с почтением.
Даная не считала нужным сообщать Клеопатре, что когда-то предпочитала видеть Птолемея правителем Египта. Рамтат оказался прав: это была царица, достойная своего высокого титула.
– Я вовсе не проявила храбрости, сиятельная царица. Я просто действовала по первому побуждению, неосознанно.
– Мой славный генерал Рамтат тоже действовал неосознанно, когда бросился к тебе. – Клеопатра многозначительно изогнула бровь. – Он всю ночь провел в саду, ожидая случая повидать тебя. Ты хочешь его видеть?
– Нет.
– Ты носишь его ребенка.
– Я буду растить своего ребенка сама. В его отце я не нуждаюсь.
Грустная улыбка тронула губы Клеопатры.
– В этом, как и во многом другом, мы с тобой очень похожи, милая сестренка. Цезарь уедет, прежде чем родится мой ребенок, хотя мне хотелось бы, чтобы все было иначе.
* * *
Рамтат сидел, опустив голову в ладони. Даная, наверное, умерла – он понял это. Она была без сознания, когда он нес ее в покои царицы. Хотя он и пытался что-нибудь выяснить, похоже, никто ничего не знал.
Он встал и принялся ходить взад и вперед, затем стал смотреть на далекий восход, а чувство вины огромной тяжестью давило на его плечи. Снова тяжело опустившись на скамью, он покачал головой. Когда он вспоминал о том, как иногда обращался с Данаей, ему становилось стыдно.
Он услышал шаги и поспешно вскочил в ожидании, но это оказался всего лишь слуга, гасивший факелы вдоль дороги. Рамтат был уверен, что никогда не сможет забыть образ Данаи, устремившейся наперерез гепарду, или того отчаяния, которое охватило его, когда он понял, что не успевает вовремя, чтобы спасти ее.
Снова сердце его болезненно сжалось. Ведь он обвинял ее в том, что она хочет убить царицу. Как же Даная должна презирать его!
В памяти всплыла мысль, которую он старательно отодвигал от себя, потому что думать об этом было слишком больно. Даная ждала ребенка – его ребенка. Если смерть унесет ее, она унесет также и его еще не рожденное дитя. Рамтат подумал о тех долгих неделях, когда они были в разлуке, а она больше всего в нем нуждалась. Она сбежала от него, готовая одна растить его ребенка. Сказала бы она ему хоть когда-нибудь, что он стал отцом? Он так не думал.
На этот раз послышались легкие шаги – Рамтат узнал походку царицы. Он вскочил на ноги и поклонился:
– Сиятельная царица.
– Владыка Рамтат, я вижу, ты все еще здесь.
– Она умерла?
Клеопатра покачала головой:
– Нет. Она жива. Ее раны глубоки, но не представляют угрозы для жизни.
– А ребенок?
– Еще слишком рано говорить, но Даная из рода Птолемеев, и это дает ей особую силу.
Рамтат опустил голову.
– Откуда мне было знать? Стараясь сделать как лучше, я совершил самое худшее.
– Не вини себя за это. Ты был не единственным, кто плохо думал о моей сестренке.
Рамтат глубоко вздохнул.
– Значит, она и вправду одной крови с тобой?
– Принцесса Даная – дочь моего отца. Вот почему ты заметил сходство между нами.
– Мне можно ее увидеть?
Клеопатра улыбнулась. Она подумала, что не будет особого вреда, если этому доблестному воителю придется немного подождать того, чего он жаждал больше всего на свете.
– Нет. Похоже, моя милая сестренка отказывается тебя видеть.
– Это моего ребенка носит она в своем чреве, – заявил он, внезапно охваченный собственническим чувством. – Я имею все права находиться возле нее.
Клеопатра пожала плечами, пряча улыбку.
– Что касается ребенка, я еще не решила, кого считать его отцом; я склоняюсь к тому, что ребенок Данаи, возможно, отпрыск одного из богов – из малых, конечно, потому что Даная никогда не станет царицей.
– Нет, ребенок мой, как и его мать!
Он так рассвирепел, что Клеопатре стоило больших усилий не рассмеяться.
– Ты смеешь оспаривать слова своей царицы?
– Да, в этом вопросе смею! Я никогда не откажусь от собственной плоти.
– Попытайся понять, владыка Рамтат. Ты всего лишь высокородный вельможа, а Даная из царского рода. Она также получила в наследство состояние, которым даже я не могу похвастать. Она потомок Александра Великого. Разве все это не ставит ее намного выше тебя? Как я могу разрешить брак между вами? Для блага Египта Даная могла бы выйти замуж за царя какой-нибудь страны, которая нам нужна как союзник.
Рамтат с ужасом почувствовал, что Даная ускользает от него.
– По правде говоря, я ее недостоин. Она исключительная, выдающаяся молодая женщина.
Царица решила, что достаточно помучила Рамтата.
– Ты тоже выдающийся человек, как и она. Разве тебе не случалось проливать за меня кровь? Я думаю, что, если она выйдет за тебя замуж, это послужит на благо Египта.
Рамтат все еще не был уверен, даже получив одобрение царицы.
– А она захочет выйти за меня?
– Этого я не знаю. Ты должен сам поговорить с ней. – Клеопатра двинулась по дорожке, направляясь к покоям Цезаря. – Приходи завтра. Может быть, увидишься с ней.
Рамтат покинул сад и пошел к главным воротам. Когда он садился на коня, то заметил старика, сопровождавшего Данаю во дворец накануне. Натянув поводья, Рамтат придержал коня и кивнул старому человеку, сказав:
– Если ты хочешь узнать новости о Данае – она поправляется.
Урия смерил всадника долгим суровым взглядом.
– Принцесса Даная просила меня зайти к ней. Она сама сможет рассказать, как себя чувствует.
Рамтат проследил взглядом, как уходил старик – легкой походкой, гордо приосанившись. Она захотела повидать своего слугу, но отказалась принять его, Рамтата. Собственно говоря, она может отказаться видеть его и завтра или вообще когда-нибудь.
Рамтат не мог винить ее за это после всего, что произошло между ними.
Урия стоял возле кровати, на которой лежала Даная, уставившись в свиток пергамента, врученный ему ею.
– Ты свободен, мой верный Урия. Ты можешь отправиться, куда тебе угодно, и у тебя теперь достаточно золота, чтобы купить все, что ты захочешь.
Он перевел взгляд на нее.
– Должно быть, мне следовало бы почувствовать себя иначе, но я этого не ощущаю. Со мной всегда обращались как с уважаемым членом семьи Сахур. У меня нет другого дома, кроме того, где живешь ты.
Даная едва могла сдержать свою радость и накрыла ладонью его руку, покрытую синими узлами натруженных вен.
– Я надеялась, что ты захочешь остаться. Ты мне очень нужен. – Она быстро коснулась своего живота. – Я хочу, чтобы этот малыш узнал тебя и полюбил так же, как я.
Урия сел на край кровати и улыбнулся.
– Ах вот как! Неужели этот младенец будет причинять мне столько же хлопот, сколько ты?
Она пожала ему руку.
– Вполне вероятно.
– Так тому и быть. Потому что ты принесла мне много радости, хотя по временам просто разрывала мне сердце.
– Мой дорогой Урия! Что бы я без тебя делала?
– Продолжала бы жить – такие отважные люди, как ты, всегда выживают.
Глава 27
Рамтат решил, что, если Даная откажется видеть его, он взломает дверь. Но к его великому удивлению, когда он пришел во дворец, на лестнице его ожидала молодая служанка, которая низко ему поклонилась.
– Господин Рамтат, не угодно ли вам последовать за мной?
Он согласно кивнул, не догадываясь, куда она его ведет. Когда девушка распахнула двери в огромную спальню, Рамтат увидел Данаю, очень бледную; рука и плечо у нее были перевязаны и удобно уложены на подушку.
Дверь позади него закрылась, и он остался с ней наедине.
– Я просила позвать тебя, владыка Рамтат. Надеюсь, тебя это не слишком затруднит.
Даная смотрела, как он медленно подходит к ней, с блестящими глазами, с выражением нежности на лице, и изо всех сил старалась не потерять самообладания. Она хотела обсудить с ним некоторые вопросы. Хотела заставить его понять, что он не связан никакими обязательствами ни с ней, ни с ее ребенком.
Она знала его так хорошо, что сразу почувствовала, как он страдал.
– Я слышала о твоем ранении и поняла, что оно серьезно. Я счастлива видеть тебя вновь здоровым.
Он не ответил, пока не подошел к ней ближе, и тогда сел на скамью рядом с кроватью.
– Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?
Даная видела, как пульсирует жилка возле его горла, и понимала, что ему нелегко смотреть ей в лицо.
– Я понимаю, почему ты делал все это. Клеопатра нужна Египту.
– Я пришел не затем, чтобы говорить о Египте. Почему ты не сказала мне, что ждешь ребенка?
Даная гордо вздернула подбородок, сразу же напомнив ему свою величественную сестру.
– Я не обязана давать тебе никаких объяснений – это мой ребенок.
– Но я его отец. И не важно, что царица забавляется мыслью, будто он зачат богом.
Даная не смогла удержаться от смеха.
– Клеопатра любит подразнить. Я нахожу ее восхитительной и отлично понимаю, почему Цезарь очарован ею.
Рамтат откинулся назад и скрестил руки на груди.
– Итак, все это время ты была принцессой Египта.
– Я предпочитаю, чтобы меня называли дочерью господина Мицерина. Он мой любимый отец.
– Твоя преданность делает тебе честь. Я с самого начала должен был разглядеть в тебе это качество.
Даная опустила глаза к его губам. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он поцеловал ее.
Рамтат поднялся и подошел к лестнице, ведущей в сад.
– Даная, – сказал он, снова повернувшись к ней. – Мне так много нужно тебе сказать, я даже не знаю, с чего начать.
Даная натянула тонкую простыню.
– Начни с самого начала.
Он вновь подошел к ней. Она не собиралась облегчить ему задачу.
– Я хочу этого ребенка! По праву он принадлежит мне.
– Ребенок неотделим от матери.
Рамтат не помнил, как бросился к ней, как оказался перед ней на коленях, он даже не понял сначала, что влага на его щеках – это слезы, потому что раньше никогда не плакал.
– Я хочу его мать! Я очень люблю тебя. Я безмерно страдал в разлуке с тобой. Я понимаю, что ты можешь совсем иначе устроить свою судьбу теперь, когда Клеопатра признала тебя своей сестрой. Ты унаследовала огромное состояние отца, и царица, возможно, осыплет тебя еще большими почестями и богатством. У тебя нет никаких причин желать остаться со мной, кроме одной – никто и никогда не будет любить тебя сильнее, чем я.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


А-П

П-Я