https://wodolei.ru/catalog/uglovye_vanny/assimetrichnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Джон выбросил сигару и взял Алекс за руку. — Тебя удивляет, что я богатый человек?
Алекс уронила голову и прижала ладони к вискам. Она знала, о чем он хотел ей сказать. Даже если они не смогут привести в Абилин две тысячи голов, ей не придется в будущем беспокоиться о деньгах. Если только… Если она сможет забыть про мужа, которого убила, и про свой долг перед ним. И если сможет надеть протез и сделать вид, будто той катастрофы вовсе не было. Притвориться, будто на ней нет никакой вины и она заслуживает жизни с Джоном. Но она не могла притворяться.
— Почему бы тебе не ехать со мной в повозке? — шепотом спросила она.
Ей не хватало Джона так же ощутимо, как не хватало ноги, и потеря была так же болезненна и горька, как пустота под правым коленом.
Джон подтянул колени к груди и обнял их руками. Глядя на погонщиков, собравшихся вокруг костра и негромко певших хором, он сказал:
— Я раньше много думал о мальчиках, умиравших на моих глазах. Я видел их лица в облаках, я смотрел на воду, и их лица отражались в воде. Я без конца проклинал себя за то, что не смог их спасти. Я помнил каждое окровавленное тело, каждую свою неудачу. А когда боль эта стала привычной, я думал о своем отце и о сыне и говорил себе, что я мог бы увезти их из Атланты, если бы у меня хватило ума не попасть в лапы союзников.
Он повернул к ней лицо, и выражение его серых глаз стало мягче.
— И однажды я встретил красивую и храбрую женщину. Твое прикосновение было первой нежностью, которую я испытал за долгие годы, любовь моя. И ты первая увидела во мне мужчину и человека, а не эксцентричного юродивого.
Он взял ее дрожащие руки в свои ладони и крепко сжал их.
— Человек, будь то мужчина или женщина, не в силах изменить прошлое, как не может остановить ход времени, остаться в прошлом и жить им. Наступает момент, когда приходится одеться во все новое и идти дальше — в будущее.
Алекс смотрела на него и понимала, что понятие «все новое» включает в себя и протез.
— Ты помогла мне распознать этот момент, его наступление, и я надеялся, что смогу сделать для тебя то же.
— О, Джон! Неужели ты не понимаешь, что встреча с тобой заставила меня подвергнуть сомнению все то, что я считала незыблемым в своей жизни?
Никогда еще она не чувствовала себя такой растерянной и разбитой. До того как Джон вошел в ее жизнь, она уже успела взять на себя определенные обязательства, она считала своим долгом нести наказание за смерть Пайтона. Она приняла решение никогда не ходить на двух ногах, твердое решение, но теперь, когда она любила Джона, наказание это становилось почти невыносимым.
— Я люблю тебя, Алекс, — тихо сказал он и посмотрел ей в глаза. — Я хочу, чтобы ты провела жизнь со мной. Но я не хочу делить тебя с Пайтоном Миллзом. Ведь твое кресло, — тут он дотронулся до твердой резиновой покрышки колеса, — это алтарь, который ты воздвигла в его честь и на который положила свою жизнь. В тот день, когда ты откажешься от кресла, я пойму, что ты выбрала будущее — вместо прошлого.
— А если этот день никогда не наступит? — прошептала она.
Он на мгновение закрыл глаза, затем поднес ее руку к губам.
— Остаток жизни я проведу, видя твое лицо в облаках и в утреннем тумане. Я буду слышать твой голос в шуме ветра и буду скорбеть о том, что могло быть, но так и не произошло.
Джон поцеловал ее ладонь, затем поднес руку к щеке.
После того как он привез ее в лагерь, они молча переглянулись, без слов чувствуя обоюдную боль. Алекс понимала, что он ждет от нее решения. Но она уже приняла его — в день смерти Пайтона.
Слепая от слез, Алекс едва не наехала на Фредди, когда та, спотыкаясь, брела к стоянке.
— Прости, — пробормотала она, смахивая слезы. — Я тебя не заметила.
Фредди нахмурилась.
— Я больше не могу этого выносить, — заявила она без обиняков. — Все мы помогали сделать тебе новую ногу, и все идут завтракать с надеждой, что увидят тебя без костыля. Я даже сосчитать не могу, сколько часов Джон трудился над этой ногой. Мы все работали. Так почему ты так поступаешь?
— Ты знаешь почему! Прошу тебя, дай мне проехать.
— Ты не собираешься носить протез? Из-за этого вы с Джоном ссоритесь?
— Мы не ссоримся.
Как будто никто в лагере не видит, что Джон больше не ездит с ней в повозке, никто не замечает, как напряженно они разговаривают.
— Алекс, ради Бога, одумайся! Джон любит тебя, и ты любишь его. Надень ты эту ногу и…
— Фредди, если ты сейчас же не отойдешь, я тебя перееду! Скажи всем, что я глубоко ценю их старания, но их усилия пропали впустую.
Пару минут они молча смотрели друг на друга, после чего Фредди, пробурчав что-то, пошла прочь.
Алекс сгорбилась в кресле и закрыла глаза, потирая безымянный палец. Обручального кольца не было, но она по-прежнему чувствовала, как оно сжимает ее палец и душу, словно кандалы, навеки сковавшие ее и Пайтона.
Как и предсказывала Фредди, индейцы приходили каждый день. Расстроенный и беспомощный, Фриско давал им быка, иногда двух — в зависимости от численности просителей. Но им всегда было мало. Индейцы, следовавшие за стадом, днем являлись в качестве просителей, а ночью — как грабители. Дэл усилил ночной дозор, он и сам спал по два часа в сутки, и все же индейцам, неуловимым, словно призраки, удавалось увести за ночь двух-трех быков.
— Не знаю, как они это делают, — проворчал Фриско, сжимавший в руках кружку с кофе.
Угли догорающего костра отбрасывали красноватые блики на хмурые лица погонщиков.
— Сколько быков у нас в запасе? — с тревогой спросила Лес.
— Тридцать один.
Все переглянулись, покачивая головами. Фриско почувствовал на себе взгляд Фредди и посмотрел ей в глаза.
— Дело вот в чем… — сказал он. — Если не дать индейцам того, что они просят, они могут напасть и увести половину стада.
— Но они все равно уводят скот у нас из-под носа, — возразила Фредди.
Погонщики закивали.
— Если индейцы нападут, мы дадим им отпор, — заявил-Пич.
Дэл окинул всех взглядом.
— Отпор? Но это смертельный риск.
Калеб Уэбстер положил ладонь на рукоять своего пистолета.
— И для индейцев тоже, босс. Я хочу сказать… мы должны испытать судьбу. Может, кто-то из индейцев всадит пулю в лоб этому карточному шулеру.
Враждебность по отношению к Колдуэллу росла с каждым днем. Задолго до того как они добрались до индейской территории, среди погонщиков утвердилось мнение: именно Джек виновен в том, что стадо редеет с катастрофической быстротой. И вскоре в лагере не было человека, который бы не испытывал к Джеку ненависти и презрения, не было человека, который сомневался бы в том, что Колдуэлл ведет грязную игру. Дэл хорошо знал своих людей и не сомневался в их порядочности. Едва ли кто-нибудь из них принял бы предложение Колдуэлла, если бы такое последовало. И все погонщики искренне восхищались сестрами Рорк, их стойкостью и мужеством.
— Хорошо, — сказал Дэл. — Договорились. Больше ни одного лонгхорна не отдаем. Мы ничего не можем поделать с ночными грабежами, так что постараемся как можно быстрее пройти оставшиеся до Канзаса мили. Придется идти с рассвета до заката.
Что такое проходить по двадцать миль в день? Это стертые спины и сбитые копыта коней, это измученные животные и люди. Но выбора не было — в запасе остался всего тридцать один бык.
Фриско словно затылком почувствовал приближение Фредди. Ни слова не говоря, она обняла Дэла и прижалась щекой к его спине. Если объятия Фредди и не могли заставить его забыть о грозившей катастрофе, то помочь ему расслабиться ей удалось.
— Я думал, ты не хочешь иметь со мной никаких дел, — пробормотал он.
Так хорошо, когда тебя обнимает любимая женщина. Прошло уже две недели с тех пор, как они в последний раз любили друг друга, и Дэлу очень ее не хватало. Он тосковал по ее телу, но еще хуже было другое: она не подходила к нему, не говорила с ним, избегала.
— Я сломала тебе жизнь, ты помнишь? — пробормотала она ему в затылок.
— Да, верно, — согласился Дэл, накрывая ее руки своими.
— Так что мне ничего не оставалось — только держаться от тебя подальше, — усмехнулась Фредди.
Еще крепче прижавшись к его спине, она положила голову ему на плечо.
— Я тебя прекрасно понимаю, — отозвался Дэл. — Стоит мне на миг забыть об индейцах, как я начинаю думать о тебе. И переживаю. У нас ничего не получится, Фредди. Никакого продолжения не выйдет, а по-другому было бы бесчестно.
Фредди потерлась щекой о его плечо, и на душе у Дэла полегчало, даже звезды стали казаться ярче. Как же он по ней скучал!..
— Хуже всего, — промурлыкала Фредди, — это когда кто-то решает за тебя. Но я сама в состоянии решить, что для меня хорошо. Поэтому пусть будет то, что будет — даже без продолжения.
Дэл постоянно думал о Фредди и о том, что должно было последовать за ее признанием в любви. Его влекло к Фредди, и он не хотел с ней расставаться, но как удержать ее — этого Дэл не знал. Что бы ни случилось в Абилине, там им предстояло расстаться. Он развернул Фредди лицом к себе и положил руки ей на плечи.
— Я взял то, что не имел права брать, и я продолжаю брать то, на что не имею права. Просто не могу остановиться…
Она была такой красивой в звездном сиянии, что дух захватывало.
— Потом ты сказала то, что сказала, и мне пришлось призадуматься. Я плохо поступил с тобой, Фредди. Вот поэтому и старался держаться подальше.
Она убрала с плеч его руки и прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь.
— Дэл, ты вообще собираешься делать признание?
Кровь закипела в его жилах, теперь он уже не мог сдержаться. Дэл обнял ее и пробормотал:
— О черт, я люблю тебя! Проклятие, Фредди, мы должны положить конец этому безумию. Не должен мужчина спать с женщиной, если оба знают, что он не может дать ей будущее…
— У нас осталось не так много времени, — прошептала она, расстегивая пуговицы на его рубашке. — Сейчас я люблю тебя… и ты меня любишь, а все остальное пока не имеет значения.
Когда она подставила ему губы, шепотом выдохнув его имя, от всех его благих намерений ничего не осталось. Он крепко прижал ее к себе и стал целовать, стараясь руками, губами, телом показать ей, как трудно будет ему произнести «прощай» — труднее всего на свете.
Они лежали нагие в объятиях друг друга, когда дюжина разукрашенных лошадей пронеслась мимо, прямо на стадо. Они вскочили, испуганные, с бешено бьющимися сердцами, и, второпях натягивая одежду, костерили на чем свет стоит проклятых индейцев.
— Индейцы! — закричала Фредди, чтобы поднять тревогу.
Но предупреждение запоздало. Индейцы разрядили ружья в воздух, и в двухтысячном стаде началась паника.
Глава 22
Соревнованию пришел конец. Судьба наследства оказалась решена еще до Абилина.
Посовещавшись, Дэл и Лутер вернулись в главный лагерь, где все уже ждали их появления. Колдуэлл со злорадной улыбочкой семенил позади, но рта не раскрывал, очевидно, догадываясь, что, если он начнет выражать свою радость вслух, Фриско не сможет противостоять искушению и прикончит его на месте.
Стадо спокойно паслось. Ничто, казалось, не напоминало о страшной ночи. Разве что воспаленные глаза погонщиков и их серые лица. Никто не спал. К тому времени как удалось сбить стадо в кучу и пересчитать быков, солнце уже поднялось высоко.
Привычка привела Дэла к котелку с кофе, висящему над костром. Он налил себе кружку и поднял глаза на людей. Задержавшись чуть дольше на измученном лице Фредди и почувствовав горький привкус во рту, Дэл обвел взглядом всех до одного. Больше всего ему было больно за Фредди. Никогда не придется ей построить собственный театр и приблизиться к заветной мечте. Лутер, возможно, объяснится в своих чувствах к Лес, а может, и нет. Возможно, Алекс похоронит прошлое и примет в свою жизнь Джона, а может быть, так и не сумеет. Дэл не знал, что произойдет с ними.
Распрямив плечи и прочистив горло, он сказал:
— Сначала хорошие новости. Никто не убит и серьезно не пострадал. Теперь плохие: индейцы увели сорок два быка. Во время паники пять быков утонули и один потерялся. Два лонгхорна сломали ноги, и мы вынуждены были их пристрелить. — У Дэла сводило челюсти, так что пришлось делать над собой усилие, чтобы говорить дальше. — Итого пятьдесят быков потеряно. Общее число снизилось до одной тысячи девятисот семидесяти девяти.
Все разом вздохнули, поникли головами.
— Сукин сын! — раздался негодующий голос.
Еще один из ковбоев возмутился:
— Это нечестно!
— Надо бы нам тут же и разойтись, — сказал Грейди, бросив презрительный взгляд в сторону Джека Колдуэлла. — Быки-то теперь не наши. С чего бы нам работать на вдову? По-моему, надо отпустить лонгхорнов на волю, а самим поворачивать домой.
— Я никогда не бросал стадо, не брошу и на этот раз, — проговорил Дэл.
От того, что они развернутся и разъедутся по домам, Лоле хуже не станет. На общую сумму наследства стоимость стада повлияет незначительно. Но поступи он так — тень легла бы на каждого из участников перегона, и репутация погонщиков была бы серьезно подмочена. Дэл посчитал, что не имеет права рисковать будущим своих людей.
— До Абилина осталось две с половиной недели. Давайте гнать скот.
Погонщики молча прошли мимо него, бросили кружки в лохань и направились к табуну за лошадьми. Имя Колдуэлла было у всех на устах. Каждый помянул его недобрым словом. Дринкуотер и Калеб плюнули в его сторону.
Фредди остановилась возле Фриско и, погладив его по щеке, сказала:
— Ты не виноват.
Лес подошла и пожала ему руку:
— Вы сделали все, что могли.
Стоя возле сидящей в коляске Алекс, Фриско смотрел, как сестры Рорк седлают коней и едут к стаду. Когда Алекс дотронулась до его руки, Дэл нахмурился.
— Ни один человек не сделал бы больше, чем сделали вы. Не вините себя. А теперь поезжайте. Вы нужны им у реки.
Он видел, как Фредди и Лес направились в хвост стада, и, еще чувствуя прикосновение руки Алекс, переживал худшие минуты в своей жизни.
Ему надо было немного побыть наедине с собой, и поэтому он поскакал в прерии, откуда мог наблюдать начало движения стада. Опустив голову, Фриско провел ладонью по лицу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54


А-П

П-Я