Сантехника супер, здесь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Увы, шестьдесят лет бурно проведенной жизни никого не красят, однако лицо его по-прежнему дышало уверенностью и спокойствием.
Только сейчас она заметила, что в одном из кресел возле дубового стола сэра Томаса, заваленного книгами, свитками пергамента и картами, сидел, небрежно развалившись, какой-то мужчина. Он в упор смотрел на нее — но не отеческим взором, как сэр Томас, а с каким-то голодным, почти по-звериному жестоким огоньком в холодных голубых глазах.
Стараясь сохранять спокойствие, которым всегда так восхищались ее собратья по сцене, Кэтрин перевела взгляд на сэра Томаса. Ни в коем случае нельзя показывать, как ей страшно, — иначе Робу это будет стоить головы.
— Дорогая Кэтрин, — медоточиво начал сэр Томас, — опасаюсь, что ваше положение — вернее, следует сказать «положение вашего брата» — очень и очень серьезно. Государственная измена! — Он беспомощно покачал головой.
Развалившийся в кресле человек, по-прежнему не сводивший с нее цепких глаз, негромко, но явно со значением кашлянул. Сэр Томас, кажется, сразу все понял и, искоса посмотрев на своего не слишком-то разговорчивого помощника, добавил сочувственно:
— Да, да, мистрис Вуд, я должен быть с вами откровенен. Мы ведь с вами не разыгрываем одну из комедий мистера Уэгстэффа, не так ли?
— Что верно, то верно, — слабо согласилась Кэтрин.
— Хотел бы я знать, кто такой этот Уилл Уэгстэфф, — лениво протянул увалень в кресле. — Сплошные тайны кругом!
— Сейчас это неважно, — сэр Томас заговорил неожиданно сухим и деловым тоном. — Как я понимаю, мистрис Вуд, вы не разделяете республиканских взглядов вашего брата.
— Сомневаюсь, что он сам их разделяет. Сэр Томас ласково покачал головой.
— Тем хуже для него, сударыня, — он поставил на карту свою жизнь, сочиняя памфлеты для изменников. Насколько мне известно, вы принадлежите к числу верных и преданных подданных Его величества?
В этом вопросе уже содержался ответ, и потому Кэтрин оставалось только кивнуть.
— О, превосходно, — расплылся в улыбке сэр Томас. — В таком случае вы должны быть счастливы, что вам выпала возможность оказать некоторые услуги Его величеству и нашей славной родине. Вы ведь говорите по-фламандски, сударыня, не так ли? Помнится, ваша матушка была родом из Нидерландов?
Кэтрин уставилась на сэра Томаса, мучительно соображая, при чем тут ее матушка. Мужчина в кресле нетерпеливо пошевелился.
Сэр Томас окинул его добродушным взглядом.
— Терпение, Том Тренчард, терпение. Мы уже почти у цели.
— О, превосходно! — протянул Том Тренчард, беззастенчиво передразнивая сэра Томаса. — А то я уж испугался, что вы навек запутались в любезностях!
Теперь и Кэтрин посмотрела на незнакомца, гадая, почему сэр Томас позволяет ему такие вольности. Самым удивительным в этом человеке был его рост: футов шесть, а то и больше. Волосы, не прикрытые париком, были золотисто-рыжие и чуть вились. Он не носил длинных локонов, как придворные, но и не подстригал свою шевелюру под горшок, как делали когда-то «круглоголовые» солдаты Кромвеля.
Одежда его выглядела помятой, но удобной. Рубашку, кажется, стирали столько раз, что она пожелтела, а кружевное жабо и манжеты сильно потрепаны, но аккуратно подшиты. Только сапоги совсем новые, но и они разительно отличались от изящной обуви придворных кавалеров — как и его крупное, с резкими чертами лицо.
Кэтрин уже знала, что незнакомец не отличается хорошими манерами. От него, как и от всех военных, с которыми ей доводилось сталкиваться, исходило странное ощущение грубой, но хорошо контролируемой силы.
— Вижу, сударыня, что теперь вы узнаете меня в любой толпе.
— Неужели в этом есть нужда? — отпарировала Кэтрин и тут же поклонилась сэру Томасу, зная, что великие мира сего любят, чтобы все внимание собеседника было устремлено на них, а не на такие презренные создания, к каким она отнесла себя и этого неотесанного чурбана. — Сэр, приношу вам мои извинения, я отвлеклась.
Он снисходительно взмахнул рукой.
— Нет-нет, сударыня, вы совершенно правы в своем желании хорошенько рассмотреть Тома Тренчарда. Вам придется иметь с ним дело. Поскольку вы не отрицаете ни свою верность Его величеству, ни знание фламандского языка, я предлагаю вам, сударыня, сопровождать Тома в Нидерланды, где вы сможете применить свои знания языка и свой талант актрисы. Целью вашей поездки будет склонить некоего Уильяма Грэма, который уже не раз оказывал важные услуги нашей стране, к дальнейшему сотрудничеству.
Уильям Грэм сообщил нам, что располагает сведениями относительно диспозиции армии и флота Нидерландов. Он также дал понять, что передаст эти сведения только моему личному посланнику, который встретится с ним в Нидерландах в месте, которое выберет сам Грэм. Как только он поделится с вами этими сведениями — и ни в коем случае не раньше! — вашей задачей будет доставить его домой в целости и сохранности. Он устал жить вдали от родины.
Сэр Гоуэр ласково улыбнулся, закончив свою речь, а Том Тренчард проворчал:
— Ну, наконец-то — лучше поздно, чем никогда!
— Боюсь, из Тома дипломат никудышный, — пояснил сэр Гоуэр, хотя Кэтрин и так это заметила. Она также сообразила, что у нее, похоже, появился шанс помочь Робу.
— Вы, несомненно, понимаете, сударыня, что успех этой деликатной миссии в значительной мере облегчит участь мистера Роберта Вуда, когда дело дойдет до суда, вернее, если дело дойдет до суда. Скорее всего, он будет освобожден еще раньше благодаря вашим стараниям.
— А если я откажусь? — прервала его Кэтрин.
— Ну, тогда, как ни печально говорить об этом, Роберт Вуд расплатится за свое вольнодумство на плахе.
— А если я соглашусь, но потерплю неудачу, что тогда?
— Это будет весьма печально для вас обоих.
Вот, значит, как… Цена свободы Роба оказалась не столь уж велика: надо лишь согласиться принять участие в смертельно опасном деле — да еще и преуспеть в нем!
— Но я обещала мистеру Беттертону… — начала было Кэтрин, однако сэр Гоуэр не дал ей договорить:
— Нет-нет, сударыня, я знаю, что сегодня пьеса Уилла Уэгстэффа идет в последний раз и вы, разумеется, как всегда, с блеском исполните роль Белинды. Более того, я уверен, что мистер Беттертон не откажется предоставить вам сколь угодно длительный отпуск, если об этом его попросят особы, наделенные властью. Тем более что ему намекнут на то, что по возвращении вы сыграете главную героиню в новой пьесе мистера Уэгстэффа — «Хвастун возвращается, или Женитьба Простака». Что касается меня, я с нетерпением ожидаю эту пьесу.
Сэр Томас проницательно взглянул на нее — это был взгляд сообщника в заговоре, который не имел ничего общего ни с его агентом Томом Тренчардом, ни с Уильямом Грэмом в Нидерландах. Кэтрин нехотя кивнула:
— Чтобы спасти Роба, я согласна на все.
У нее просто не осталось выбора. Во-первых, и это было главное, сэр Томас воспользовался арестом Роба, чтобы шантажировать ее. Ну, а во-вторых, если ему известно, кто скрывается под псевдонимом «Уилл Уэгстэфф»…
— Весьма благоразумно с вашей стороны, мистрис Вуд. Ваша верность нашему повелителю Карлу II делает вам честь.
Кэтрин ничего не ответила. Не могла же она сказать: «Черти бы побрали короля Карла вместе с вами, я же соглашаюсь лишь для того, чтобы спасти Роба!»
— Как, сударыня, вы молчите? — протянул Тренчард. — А где же пылкие заявления о верности нашему королю?
— Отстаньте от меня — хотя бы пока! Мне нечего вам сказать. Сэр Томас, а в каком качестве мне предстоит сопровождать мистера Тренчарда?
— Разумеется, в качестве его жены, которая говорит по-фламандски и по-французски. Вы же актриса, сударыня! Не сомневаюсь, вам не трудно будет сыграть роль верной и любящей супруги.
— А я весьма охотно исполню роль мужа! — со значением заметил Том.
— Вот этого-то я и опасаюсь, — с жаром отпарировала Кэтрин. — Я не собираюсь становиться шлюхой! Надеюсь, сэр, вы меня понимаете.
— Я вижу лишь, что вы остры на язык и умеете поддерживать беседу, — лениво отозвался Том. — Но — увы! — я вас понял.
— Хватит вам браниться, еще успеете, — отечески прервал их сэр Томас. — Вам предстоит стать верными друзьями. Более того, в Нидерландах вы будете шумно поддерживать республиканцев, которые желают свергнуть Его величество. Том станет называть себя отпрыском семьи, которая до последнего помогала покойному Оливеру.
— В качестве верной жены, — скромно заметила Кэтрин, — я буду счастлива поддакнуть любому заверению моего мужа.
Том Тренчард зычно расхохотался:
— Хорошо сказано, сударыня. Обещаю частенько напоминать вам ваши же слова.
Сэр Томас благожелательно улыбнулся, глядя на них.
— На пакетботе вы отправитесь в Остенде, а оттуда в Антверпен, что во Фландрии, где, возможно, отыщете Грэма, если только он уже не отбыл в Амстердам — подозреваю, что именно там проживает его ценный осведомитель. В случае необходимости вы последуете за ним в Амстердам. Вы будете отправлять депеши — разумеется, зашифрованные — моему агенту, Джеймсу Хэлсэллу, виночерпию Его величества, а он станет передавать их мне.
Вам предстоит выдавать себя за торговцев, которые поддерживают гнусных республиканцев, готовящих новый переворот. Ваша главная цель — склонить Уилла Грэма на нашу сторону. Как и все ему подобные интриганы, он не прочь вести двойную игру. В прошлом году он сдал нам всех агентов штадтхолдера в Англии, а теперь, говорят, штадтхолдер назначил ему пенсию. Надо думать, в благодарность за то, что Грэм продал ему наших агентов! Тем не менее он слишком ценная добыча, чтобы мы печалились о его двуличии.
Том Тренчард хлопнул в ладоши и рассмеялся, видимо, целиком разделяя цинизм сэра Томаса. При мысли о том, что ей придется долгое время провести вместе с ним в чужих краях, Кэтрин стало не по себе.
— Кажется, достаточно пустяка, чтобы развлечь вас, мистер Тренчард. Надеюсь, вы не забыли мои слова. Я еду с вами, и я согласна играть роль вашей жены, но вашей шлюхой становиться не собираюсь. Извольте помнить об этом!
— До тех пор, сударыня, пока вы сами об этом не забудете!
Этот наглец смеет глазеть на нее с неприкрытым вожделением!
Сэр Томас, по-прежнему улыбаясь своей сахарной улыбкой, сообщил Кэтрин, что ей следует идти домой и уложить вещи, дабы быть готовой отправиться в путь, как только Том заедет за ней.
— Сегодня вечером вы, как я и обещал, сыграете в театре. А затем вам предстоит повиноваться Тому — разумеется, в рамках вашей миссии.
Кэтрин предпочла пропустить мимо ушей сквозившую в словах сэра Гоуэра двусмысленность. Вместо этого она горячо заговорила:
— Сэр Томас, я доверяю вам. Если я справлюсь с заданием, мой брат будет освобожден, ведь так?
— Даю вам честное слово, сударыня. До сих пор я никогда не нарушал своих обещаний.
— В таком случае вы позволите мне удалиться? После того как стража увела и брата, и меня, соседи, должно быть, решили, что мы уже не вернемся из Тауэра. Я буду счастлива обрадовать их своим появлением.
— Вы правы, сударыня. Тем временем я распоряжусь, чтобы с вашим братом обращались в Тауэре как можно лучше — слово дворянина.
Пожалуй, и за это надо благодарить судьбу, подумала Кэтрин и на прощание грациозно склонилась перед сэром Томасом. Он нетерпеливо взмахнул рукой.
— Прикажите одному из лакеев проводить вас домой, сударыня, — сказал он ей вслед.
Она ушла. Том Тренчард поднялся на ноги и лениво потянулся.
— Все вышло точь-в-точь, как я и предполагал. У красотки острый язычок и смышленая головка — я понял это, еще когда заигрывал с ней в театре. Надеюсь, я не пожалею о времени, которое мы проведем вместе.
Он рассмеялся, когда гобелен позади сэра Томаса зашевелился и из тайника появился джентльмен в черном парике. Хэл Беннет, лорд Арлингтон, не пропустил ни единого слова в беседе с Кэтрин.
— Я был прав. Прелестница нам подходит, верно? — заговорил он. — Однако, сэр Томас, будьте осторожнее: рыбка уже попалась на крючок, но стоит на мгновение забыться — и она снова сорвется в реку. Вы скрыли от нее, что ей предстоит прибегнуть к своим женским чарам, чтобы перевербовать Грэма — как-никак он известный волокита. — Он обернулся к Тому Тренчарду, вернее, к Стэру Кеймерону, который наливал себе кубок вина из стоящего на столике у стены кувшина. — Она не узнала тебя, Стэр?
— В этих обносках? — насмешливо спросил Стэр. — Думаю, она бы и короля не узнала, появись он перед ней в подобном наряде!
— Ничего, Стэр, в Нидерландах эта одежка сослужит тебе добрую службу. Никто не примет тебя за друга короля — скорее сочтут беглым узником.
Стэр Кеймерон отвесил ему низкий поклон, почти касаясь пола пышными перьями шляпы, которая до тех пор лежала у его ног.
— Старый вояка приветствует тебя, милорд. Единственное, о чем я беспокоюсь, — так это о девушке. Боюсь, узнав, какая роль отводится ей на самом деле, она заартачится.
Арлингтон приобнял друга за плечи.
— Стэр, если что-то пойдет не так и ты почувствуешь опасность, ради всего святого, бросай все и возвращайся. Оставь Грэма в Нидерландах, если заподозришь, что он опять ведет двойную игру.
— А девушка?
Арлингтон взглянул на сэра Гоуэра, который безразлично пожал плечами.
— Поступай с ней так, как подскажет тебе здравый смысл, но помни, что она едет с тобой не только для того, чтобы соблазнить Грэма, но и для того, чтобы помогать тебе — ты ведь скверно объясняешься по-фламандски. Да поможет Бог вам обоим!
Стэр поднял кубок, обращаясь к Арлингтону:
— Неплохо сказано, дружище. Арлингтон кивнул.
— Возвращайся домой целым и невредимым, с Грэмом и девушкой, и твоя награда будет велика — по крайней мере на земле, если не на небе.
Стэр Кеймерон вновь насмешливо поклонился.
— Нет, Хэл, вот в этом позволь мне усомниться. Судя по тому, что я знаю о нашем дражайшем повелителе Карле II и его пустой казне, мне придется ждать награды небесной. Все, что делаю, я делаю ради тебя и нашей дружбы. Этого мне достаточно.
Сэр Томас Гоуэр, наполнив кубки для лорда Арлингтона и для себя, подошел к ним.
— Так да здравствует дружба!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я