https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/s_gidromassazhem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сью понравилось полное отсутствие раболепия и искренняя приветливость парня, а Мартин был очарован лучистыми серыми глазами и непосредственностью пассажирки из каюты номер семнадцать.
Немного погрустив, Сью решительно принялась за дело. Платья улетели в шкаф, белье, переложенное душистыми саше Фелиции, устроилось в ящиках комода, салфеточки легли на тумбочку, на комод, на спинку удобного кресла и, после недолгого раздумья, на портативный холодильник возле двери. Потом Сью выбрала себе платье, простое, но легкое и воздушное, сменила кроссовки на босоножки, оглядела свою каюту и вышла знакомиться с кораблем.
На палубе было совсем немного народа. Леди Милтон стояла у самого борта и задумчиво смотрела на бурлящий внизу порт, сэр Эгберт, недовольно бурча себе под нос что-то ругательное, устроился в шезлонге и в данный момент пытался закутаться в плед, несмотря на жару. Сью подумала и решила помочь пожилому джентльмену. Она ловко подоткнула непослушный плед и развернула сэра Эгберта лицом к порту. Старик одарил девушку суровым, но не лишенным благосклонности взглядом, она ответила ему улыбкой.
— Надо же, впервые вижу, чтобы молодежь на что-нибудь сгодилась. Вы мисс Йорк? Я слышал, как мой оболтус говорил с вами в автобусе.
— Сьюзан. Сьюзан Йорк. Почему вы зовете его оболтусом? По-моему, мистер Фоулс очень милый молодой человек.
— Возможно, возможно, я никогда не смотрел на него с этой точки зрения. Как секретарь он полное ничтожество.
— Сэр Эгберт, простите мою настойчивость, но… зачем же вы тогда его держите у себя на службе?
Из-под кустистых бровей на Сью глянули неожиданно озорные и молодые синие глазки сэра Эгберта.
— Милая моя, вы еще очень и очень молоды. Если бы я взял на место Джулиана какую-нибудь засушенную воблу из агентства или прислушался к рекомендациям моей старшей дочери Элизабет — жизнь моя немедленно превратилась бы в ад. Меня бы заставили работать. Диктовать мемуары. Подписывать письма с идиотскими поздравлениями. Стали бы зачитывать мне вслух биржевые бюллетени.
— А разве они вас не интересуют?
— Дитя, я столько лет отдал этой самой бирже, что теперь могу предсказать любой бюллетень на год вперед. И потом, мне надоело работать! Честное слово! Я хочу сидеть и смотреть вокруг, слушать дроздов на рассвете, гладить собаку, прислушиваться к блеянию овец на лугах, улыбаться смеху внучки…
— У вас есть внучка?
— Нет, в том-то и дело. У меня два внука и оба — идиоты. Во всяком случае, прислушиваться к их смеху у меня нет ни малейшей охоты. Один из них гвардеец, а второй… я это называю коммивояжером, хотя вы, возможно, назовете его менеджером по маркетингу.
Сью не могла сдержать улыбки. Сэр Эгберт ей очень нравился.
— И вы сбежали от них в океан?
— Вы умница, дитя, хотя это очень странно. Такие точные формулировки! Именно сбежал. Представляю, как сейчас гудит весь Девоншир.
— Вы оттуда?
— Нет, но я написал, что приеду туда. Элизабет немедленно отправилась вперед, обустраивать гнездышко… бррр, мерзость! А я схватил Джулиана за шкирку и был таков. Почему внизу орут?
— Сейчас посмотрю. О, это, видимо, приехала та самая Фатима…
— Начинаю думать, что Ричард Львиное Сердце был не так уж плох. По крайней мере, при нем сарацины не плавали на одном корабле с английскими лордами.
— Сэр Эгберт! Вы разбиваете мне сердце! Неужели вы — сноб?
Леди Милтон обернулась и с улыбкой посмотрела на Сью. Сью робко улыбнулась ей в ответ, а сэр Эгберт возмущенно махнул рукой.
— Я не сноб, деточка. И не расист. Это было бы крайне сложно, учитывая, что я родился в Индии, моя первая жена венгерка, а вторая — из Сомали. Просто я хорошо представляю себе восточный базар. Вот увидите, через пару дней на корабле шагу будет негде ступить. Одни турки!
Сью звонко расхохоталась, а затем перегнулась через перила, чтобы получше рассмотреть приехавшую знаменитость.
Вначале из «кадиллака» выскочили четверо плечистых парней в одинаковых черных костюмах. Потом две девицы в восточных нарядах. Потом одна несомненная англичанка в строгом деловом костюме и роговых (с ума сойти, подумала Сью) очках.
А потом из шикарного лимузина вышла девочка. Молоденькая девочка, лет примерно восемнадцати. В белой футболке, в голубых джинсах, в кроссовках. Волосы темные, густые, схвачены сзади в конский хвост. Одним словом, девчонка, каких тысяча на сотню.
Леди Милтон за плечом у Сьюзан слегка усмехнулась.
— Легендарная Фатима. Хозяйка нашего плавания. Довольно милая физиономия, вы не находите, мисс Йорк?
Сью неожиданно оробела. Еще с берега ее не оставляло странное чувство, будто она в чем-то провинилась перед леди Милтон, хотя единственным ее промахом можно было считать только знакомство с Аделиной Уимзи.
Величественная красавица ободряюще коснулась плеча Сью.
— Послушайте меня, Сьюзан. Вы еще очень молоды, на редкость непосредственны, доверчивы и… одним словом, кладезь достоинств. На этом корабле нам всем предстоит провести достаточно много времени, и с его течением вы сами поймете, кто вам друг, а кто нет. Я наблюдала за вами с сэром Эгбертом. Знаете, он лет пятнадцать ни с кем так мило не болтал. Не растеряйте свой дар. И не слушайте, ради Бога, эту жуткую бабу, леди Уимзи. Она способна заставить скиснуть даже Атлантический океан, но здесь полно народа и кроме нее.
Леди Милтон умолкла, словно исчерпав свой запас, слов на сегодня, еще раз улыбнулась Сью и отошла. Сэр Эгберт решил, что пора внести в мирный день некоторое разнообразие, и издал могучий вопль:
— ДЖУЛИАН!
Через несколько минут на палубе появился доблестный секретарь. Сью залюбовалась атлетической фигурой мистера Фоулса, стараясь не обращать внимания на несколько плаксивое выражение его лица.
— Вы меня звали, сэр Эгберт?
— Неоднократно, досточтимый сэр Джулиан, неоднократно. Ничего, что я отрываю вас от важных дел и смею привлечь внимание к своей ничтожной особе?
Джулиан послал Сью страдальческий взгляд и ответил тоном оскорбленной невинности:
— Я развешивал костюмы, сэр. ВАШИ костюмы в ВАШЕЙ каюте.
— Ох, извините, что я не успел сделать этого сам! А также погладить вам носовой платок и покормить с ложечки манной кашей. Мистер Фоулс! Вы мой личный секретарь и должны находиться возле меня постоянно, слышите, постоянно. Не перекладывать свои обязанности на хрупкие плечи этого ребенка… не спорьте, мисс Йорк, я сказал ребенка — значит ребенка!
— Но мне вовсе не…
— Мисс Йорк, вы, возможно, и ангел, но я никогда не отличался ангельским терпением. Прекратите защищать этого мальчишку! Он вступает в жизнь, не умея палец о палец ударить, и мой священный долг состоит в том, чтобы наставлять и… э-э-э… в общем, наставлять! Я хочу спать! Мистер Фоулс, если вас не ОЧЕНЬ затруднит…
Мученик Джулиан аккуратно подхватил вредного лорда под руки и бережно повел к трапу, а Сьюзан осталась на палубе. Она смотрела вниз, на пристань. Люди метались в разные стороны, крошечные, словно муравьи, и у девушки начала сладко кружиться голова… Сью качнулась вперед…
…и ее подхватила чья-то могучая и не слишком нежная рука.
— Осторожнее, черт вас задери. Хотите отдать концы, не выходя из порта? Здесь метров двенадцать лететь, мало не покажется.
— Спа… сибо…
Она в некотором ошеломлении смотрела на своего спасителя. Это был тот самый, смуглый, с бандитской физиономией. Нос у него, оказывается, был сломан аж в трех местах. Интересно, а что это он делает на палубе первого класса? Аделина уверяла, что пассажирам третьего сюда нельзя.
— На здоровье. Вы кто?
— Я? Сьюзан Йорк. Мы… меня… мне… Вот, решила прошвырнуться вокруг света перед парижской зимой…
Ох, Сью, погубит тебя язык. Зачем ты пытаешься пустить пыль в глаза этому хулигану?
А пусть он не смотрит так нахально и презрительно!
— Понятно. Что ж, в таком случае — Майкл Беннет. Решил прошвырнуться до Африки и накопать алмазов. К тому же там зимой теплее ночевать на улице, чем в Лондоне.
Сью не знала, что ответить, но нахальный Майкл Беннет не слишком в ее ответе нуждался. Он еще раз смерил ее взглядом с ног до головы, хмыкнул, повернулся и ушел. Видимо, к себе в трюм. Таких, как он, должны возить в трюме, желательно — в кандалах.
Сью сразу расхотелось торчать на палубе и наблюдать за тем, как «Королева Виктория» готовится к отплытию. Девушка мрачно отправилась в свою каюту, думая по дороге о потемках человеческой души.
Вот бывает же так: встретишь человека один раз в жизни, на секундочку — и немедленно почувствуешь к нему острейшую неприязнь. Казалось бы, ну что ей этот Майкл Беннет? Он вообще ее спас, но вот поди ж ты…
Лучше бы на его месте был Джулиан!
Майкл расшнуровал тяжелые армейские башмаки и с наслаждением вытянулся на койке. Каюта была просторная и светлая, на четверых. Ни одного из соседей не было на месте, наверняка глазеют на отплытие. Вот и хорошо. Можно вздремнуть. Отплытие, прибытие, отдать швартовы, поднять якорь — все это хорошо в детстве, или тогда, когда всю жизнь провел в душном городе, а он, Майкл, за свои двадцать шесть лет помотался по свету — на десять человек хватит. Видал он кораблики и похуже.
Чего его занесло на первую палубу? По привычке, будь она неладна. Нет, с этим пора завязывать. Стоит старикану Монтегю разглядеть Майкла среди пассажиров — конец! Можно просто броситься в море.
Молодой человек закрыл глаза и немедленно увидел перед собой ту малявку с первой палубы. Среднего роста, худенькая, стройная, остриженная по-мальчишески коротко, волосы вьются, но самую малость… А какие у нее глаза? Серые… или голубые. Хорошие, одним словом, глаза. И сжимать ее в руках было почему-то приятно. Так держишь в руках птицу, зная, что через секунду выпустишь, и она взовьется в небо…
Майкл тряхнул головой. Еще чего! Наверняка фифочка та еще. Другие первым классом не ездят. Или ездят, но на другом транспорте.
Плевать. Спать пора. До Африки остался месяц, чуть поменьше. Там друзья, там свобода, там коричневый песок и черный сухой ветер, там рев хищников по ночам и изумрудные оазисы в сердце красных пустынь… Серые у нее глаза!
Майкл Беннет заснул.
3
Малюсенький буксирчик смело вывел горделивую «Королеву Викторию» из порта, провел немного извилистым путем по фарватеру и напутственно прогудел на прощание. Потом по всем каютам объявили, что первый ужин состоится через полчаса. Сью уже изрядно проголодалась, так что объявление пришлось очень кстати. Она быстро произвела ревизию своего гардероба, так как помнила из книг, что истинная леди должна практически постоянно менять свои туалеты, потом выглянула в коридор и увидела леди Милтон, курившую в конце коридора у открытого иллюминатора. Сью-зан немного оробела, а потом махнула рукой и решительно направилась к красавице-вдове.
— Леди Милтон…
— Вивиан. Меня зовут Вивиан. Близкие называют просто Ви, но начнем с Вивиан. Вас что-то тревожит?
— Да. Я не знаю, надо ли одеваться на ужин… ну, шикарно.
Вивиан задумчиво оглядела Сьюзан с ног до головы.
— В принципе, с такой фигурой, как у вас, можно вообще не думать об одежде. Я видела вас в джинсах и в летнем платье, и могу сказать, что вы одинаково милы и в том, и в другом.
— Спасибо. Но я не о том. Вивиан, все дело в том, что я — не та Йорк!
Вот и сказала. И ничего не случилось. Вивиан улыбнулась.
— Я это знаю, солнышко. Хотя у герцогини Йоркской, леди Берфорд, действительно есть племянница вашего возраста, и ее зовут Вероника Сусанна Элспет, так что в каком-то смысле она тоже Сьюзан Йорк. Ну и что?
— Вообще-то ничего, но я понятия не имею, как ведут себя в высшем обществе.
— Ох, Сью, милая вы моя, да они отвратительно себя ведут, посмотрите хоть на Аделину. Ладно, не в этом дело. Вы избираете меня на роль дуэньи?
— Да! Если вы не против, конечно…
— Не против. Я в трауре, так что особенно веселиться мне нельзя, но это будет неплохим развлечением. Итак, первый ужин. День приезда, день отъезда — самое бестолковое время, поэтому никакой торжественности. Можно прийти хоть в джинсах, хоть в халате. Первая встреча, распределение по столам. Кстати, мы с вами за одним столиком. С нами сэр Эгберт с Джулианом и помощник капитана.
— Значит, в вечернем платье я буду выглядеть глупо?
— Нет, если вы привыкли в нем ходить в это время суток. Моя тетка делала полный макияж, ложась спать. Уверяла, что так привыкла к этому, что боится не узнать себя утром в зеркале, если на ней не будет накладных ресниц.
— Вивиан, вы смеетесь, а мне не до смеха.
— Сью, а вам так хочется произвести впечатление аристократки голубых кровей? Вам это важно?
Сью в отчаянии заломила руки, возвела глаза к небесам, а потом начала сбивчиво и то-ропливр объяснять.
Про свое детство, про приют и про сестер-фей, про Хореса и деревянную шкатулочку, про любовь к сочинению сказок, про то, как ей достался билет и как ее собирали в дорогу всем приютом, про то, как Джулиан и Аделина сами подкинули ей мысль о тех самых Йорках, а теперь придется от нее отказаться, потому что она ничего не знает и не умеет…
— Понимаете, Вивиан, мне это совершенно не нужно и не важно. Я люблю своих близких и горжусь ими, я получила образование и хорошую профессию, которую я люблю, у меня в жизни все, в общем-то, хорошо… Мне просто хотелось, чтобы это лето получилось особенным. Необыкновенным. Вроде тех сказок, которые я рассказывала девчонкам в спальне по ночам. Когда я — это все равно я, но немножечко не я… Понимаете?
Вивиан неожиданно серьезно откликнулась:
— Понимаю. И готова помочь. Я буду вашей дуэньей, Сью, и мы зададим жару всем снобам на этом корабле. У вас артистическая натура, это сразу видно, так что проблем не будет. Вперед! Остановимся на строгом, но элегантном варианте.
Вивиан оказалась прекрасной дуэньей, и за ужином Сью произвела небольшой фурор. Помощник капитана оказался крупным добродушным мужчиной с окладистой рыжей бородой, очень добрым и остроумным. К тому же он был заядлым шахматистом, как и сэр Эгберт, поэтому к концу вечера они уже души друг в друге не чаяли и составляли расписание партий.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я