кухонная мойка 

новая информация для научных статей по истории: теория гражданских войн,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   национальная идея для русского народа  и  ключевые даты в истории Руси-России
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Джанет Линфорд: «Незнакомка с соколом»

Джанет Линфорд
Незнакомка с соколом


OCR Тия
«Незнакомка с соколом»: ЭКСМО-Пресс; Москва; 2000

ISBN 5-04-007163-9 Аннотация Чарльз Кавендиш, молодой сокольничий королевы Елизаветы, был удачлив во всем, пока не получил задание сопровождать из Франции в Лондон Фрэнсис Морли, отважную и независимую красавицу, везущую секретные документы о планах испанской армии. Похищенные испанцами, они совершают отчаянный побег – и попадают в английскую тюрьму, обвиненные в убийстве… Чарльза и Фрэнсис влечет друг к другу, но, однажды изведав горечь предательства, они боятся поверить своим чувствам. Только избежав смертельной опасности, они понимают, что лишь любовь является залогом удачи и счастья. Джанет ЛинфордНезнакомка с соколом ПРОЛОГ Южный берег Англии, графство Дорсет, 1579 год – Не спеши, Джордж. Птицы, как и женщины, существа нервные, непредсказуемые. Главное – начать действовать в нужный момент.Чарльз Кавендиш положил руку на плечо друга, чтобы успокоить и приободрить его. Свое дело Чарльз знал хорошо. Никто в округе не сомневался, что в соколиной охоте он превосходит всех.– Ты должен быть уверен в себе – и тогда все получится.– Да, да, согласен. Ты только скажи мне – когда. – Джордж слегка заикался от волнения. – Бог мой, как же она хороша! Ты только взгляни на нее, – выдохнул он. – Вот это будет добыча!– Если она тебе достанется, – напомнил Чарльз. – Чрезмерная самоуверенность тоже ни к чему: она может обернуться провалом. Нельзя загодя быть уверенным в удаче.– По-моему, видеть добычу, предвкушать охоту на нее – уже наслаждение, – сказал Джордж. – Но даже если ты уверен в успехе, всегда надо оставлять место случайности.Чарльз подумал, что всякий раз знакомое предчувствие будоражит его кровь. Хотя сейчас он выступает в роли наставника, а плоды успеха будет пожинать Джордж, он все равно испытывает радость и какой-то особый подъем, который делает это прекрасное утро еще прекраснее.На холмистой земле Дорсета стояло позднее лето, уже готовое перейти в осень. Свежий ветерок слегка растрепал волосы Чарльза, когда он повернул голову. Он был холодным, этот ветер, но щедрое солнце согревало Чарльза, тепло проникало сквозь легкий кожаный камзол и сорочку.Неожиданно в дальнем конце болота два его спаниеля принялись отчаянно лаять. Потревоженная в своем укрытии великолепная цапля показалась во весь рост в высокой болотной траве.– Пора, – подтолкнул Чарльз своего друга. – Давай!Джордж поднял руку в плотной перчатке и сдернул клобучок с головы сокола, давая возможность птице оглядеться вокруг.– Пошел! – закричал он, подбрасывая сокола вверх. – Вот она, твоя добыча!Сокол взвился в воздух, рассекая его своими сильными крыльями, и устремился к цапле. В этот момент Чарльз заметил незнакомого черного пса, опередившего двух его спаниелей, но не придал этому особенного значения. Как всегда, он сосредоточился на полете своей птицы, ощущая сильные взмахи ее крыльев так, словно сам он находился в полете. С того дня, когда он год назад получил этого молодого сокола в подарок на свое тринадцатилетие, он весь был поглощен обучением этой птицы. Чарльз знал, что сейчас она без всякого труда завладеет своей добычей, несмотря на то что цапля гораздо крупнее ее. Чарльз следил за ее полетом, предвкушая, как вечером они будут лакомиться жареной дичью. Он уже ощущал на языке восхитительный вкус птичьего мяса…Но внезапно неизвестно откуда в небе появилось темное пятно и метнулось наперерез его птице. Потеряв из вида свою цель, сокол в нерешительности замер в воздухе, раскинул крылья и повернул обратно. А к цапле в это время летел крупный чужой сокол.– Что за дьявол? – рванулся вперед Чарльз.– Это моя цапля! – воскликнул Джордж.Чужой сокол камнем обрушился на цаплю, сломав ей шею. Вонзив когти в спину жертвы, он потащил ее по земле и исчез в густых зарослях камыша, окаймляющих болото.– Будь ты проклят! – закричал Чарльз и побежал по заводи, чувствуя, как вода просачивается в тяжелые сапоги. – Я убью хозяина этой птицы!– Погоди! – Джордж устремился вслед за ним, выставив вперед тяжелую перчатку.– Оставайся на месте и дождись моего сокола! – приказал Чарльз. – Помаши приманкой, и он прилетит к тебе.Джордж остановился и начал осматриваться вокруг в поисках птицы. Чарльз бежал дальше, хотя и понимал, что ему самому следовало бы приманить своего сокола. Но гнев гнал его вперед. Он настигнет того, кто посмел украсть его добычу!Черная собака выскочила из зарослей камыша и помчалась в ту сторону, где скрылись цапля и сокол. Продираясь вслед за ней, Чарльз отметил про себя, что это та самая охотничья собака, которую он видел раньше. Он добежал до птиц, только немного отстав от нее.Сидя на спине цапли, сокол повернул к нему голову. Его пронзительный надменный взгляд и высокомерно вздернутая голова, казалось, говорили: «Это моя добыча. Тебе не повезло». Черный пес занял оборонительную позицию рядом с цаплей и злобно смотрел на Чарльза.– Ах, вот ты как! – проворчал Чарльз, оглядывая лес.Поскольку собака прибежала оттуда, из леса непременно должен был появиться и ее хозяин. Эта земля принадлежала семейству Морли, но с тех пор, как несколько лет назад умерла леди Морли, там никто вроде бы не жил.Судя по треску сучьев, кто-то пробирался сквозь густой лес. Чарльз сжал кулаки и широко расставил ноги, готовясь к драке. В свои четырнадцать лет он был достаточно сильным, чтобы справиться с любым ровесником, да и более взрослым противником. Интересно, кто хозяин этой отлично обученной птицы?Чужак приближался, и внезапно Чарльз замер от удивления: ветер донес до него мелодию какой-то странной песни, эхом отдававшейся между деревьями. Наконец ветки раздвинулись, и показалась тоненькая фигура.Чарльз уставился на нее, потеряв дар речи. Да это не парень, а девушка!А может, лесная нимфа?Волосы у нее были черные, густые, легкие локоны вились вокруг лица, падали на спину шелковистым покрывалом. Девушка как ни в чем не бывало отряхнула волосы от прилипших к ним листьев и высвободила прядь, зацепившуюся за ветку. Белоснежные перья, заткнутые у нее за левым ухом, подчеркивали черноту волос. Сквозь прореху в ее простенькой юбке виднелось колено, блузка небрежно сползла с одного плеча, но ей, по-видимому, это было совершенно безразлично. Так же как то, что взгляд незнакомца уперся в ее маленькие, упругие груди, вырисовывающиеся под тонкой тканью блузки.Но самое странное заключалось в том, что на руке у нимфы была плотная перчатка сокольничего!Чарльз с трудом сглотнул, пытаясь подавить возбуждение, пробудившееся в его чреслах. Он не должен испытывать ничего подобного по отношению к этой странной девушке, повстречавшейся ему в лесу. Тем более что она завладела его охотничьей добычей. Но в последнее время он часто думал о женщинах. Настолько часто, что не мог заснуть по ночам.Девушка выглядела совершенно невозмутимой, естественной и такой соблазнительной… Подняв руку в перчатке, она слегка улыбнулась ему. Потом ее губы разжались, и из них вырвался резкий, вибрирующий свист.Сокол без колебаний оставил цаплю, взлетел и опустился на руку своей хозяйки, позвякивая маленькими колокольчиками на путах. Девушка достала из мешочка, висевшего у нее на поясе, кусок сырого мяса и стала кормить птицу. Когда та покончила с угощением, незнакомка вытерла испачканные кровью пальцы о юбку. Ее взгляд снова остановился на Чарльзе. Она вела себя совершенно спокойно, словно имела право выхватить добычу у него из-под носа, даже не извинившись!– Вы поступили нечестно! – воскликнул Чарльз, злясь не только из-за испорченной охоты, но из-за того мучительного возбуждения, которое он испытывал в ее присутствии. – Я жду извинений!Девушка окинула его удивленным взглядом и стала спускаться к нему по склону холма, величавая и уверенная в себе.– Из-за чего вы сердитесь? – произнесла она, останавливаясь перед ним.– Я не сержусь, – выпалил Чарльз. – Я разъярен! Вы украли мою добычу!– Вовсе нет, – спокойно отозвалась она. – Вы просто опоздали выпустить своего сокола.Она снова улыбнулась, чуть скривив губы и явно бросая ему вызов.«Неужели я слишком поздно скомандовал Джорджу?» – спрашивал себя Чарльз, приходя в ярость от такого предположения. В семье его вечно попрекали тем, что он всюду опаздывает – в церковь, на урок к учителю. Но он всегда был точным и пунктуальным, когда дело касалось его птиц. Собственно говоря, как раз из-за своих птиц он и опаздывал повсюду.– Моя птица выжидала довольно долго, прежде чем вы выпустили свою, – добавила девушка.Она почесала белоснежную грудку своего сокола, и тот отозвался на ласку, перебирая лапками по ее руке и курлыча от удовольствия.– Я не видел ее, – мрачно заметил Чарльз.– Увидели бы, если бы смотрели как следует. Она была довольно высоко. А где сейчас ваш сокол?Чарльз был слишком рассержен, чтобы вести с ней беседу. Он сжимал и разжимал кулаки, переведя взгляд с безмятежного, прекрасного лица девушки на ее шею. Он без труда мог бы обхватить пальцами эту нежную шейку. Его пальцы даже заныли от этого желания. Ее губы выглядели такими мягкими, манящими, что он тут же припомнил мимолетные поцелуи, которые ему удавалось срывать с губ молочниц на ферме, и почувствовал, что был бы не прочь испробовать эту лесную нимфу.– Сколько же вам лет, если вы так хорошо разбираетесь в соколиной охоте? – спросил он, стараясь выглядеть равнодушным.– Тринадцать, – отчеканила она, горделиво вздернув подбородок. – А вам?– Мы здесь не для того, чтобы обмениваться любезностями.Он напустил на себя высокомерный вид, не отводя взгляд от глаз девушки. Вблизи, при солнечном свете, ее глаза оказались ярко-зелеными. Они наводили на мысль о прохладных, сочных полях клевера в жаркий летний день или о покрытых росой полянах ранней весной. Чарльз тряхнул головой, еще более злясь на то, что она заставила его предаться дурацким похотливым фантазиям. Раздражение еще сильнее воспламенило его кровь, когда он понял, что она ничуть не испугалась его гневного взгляда.Девушка нагнулась, подняла белоснежную цаплю, закинула ее себе на плечо и направилась к холму. Собака охраняла ее, идя рядом с хозяйкой.– Остановитесь! Что вы собираетесь делать с этой птицей? – закричал Чарльз и бросился за ней. – Вы по крайней мере должны разделить со мной добычу.– Я нуждаюсь в этом мясе больше, чем вы, – заявила девушка, обернувшись к нему. – Я уже несколько дней живу одна в имении Морли. Там нечего есть, кроме того, что я добываю на охоте.Она кивнула на сокола, сидевшего у нее на запястье.Чарльз остановился, пораженный грустным выражением ее лица, тем, как печально поникли ее плечи, когда она зашагала прочь.– Почему вы живете одна? – крикнул он ей вдогонку. Его гнев странным образом испарился в одно мгновение. – А где ваш отец? Почему вам нечего есть?– Мой отец сейчас в Пуле, он готовится к поездке в Париж, – ответила девушка, не оборачиваясь. – Он не смог сопровождать меня, а я должна была побывать в имении Морли. Понимаете, моя мама умерла здесь…– Как же отец отпустил вас одну?Сейчас, когда она поднялась на холм и оказалась среди деревьев, луч солнца пробился сквозь листву, словно распахнув дверь в иной мир, осветив место, где стояла девушка. Она была так ослепительна в этом потоке света, что его глазам стало больно.– Я намеренно избавилась от своей горничной по дороге сюда. Я хотела побыть одна.Он заморгал от удивления, а когда снова посмотрел в ее сторону, она уже скрылась в тени деревьев.Собаки Чарльза подбежали к хозяину и уселись у его ног. Он почувствовал теплое дыхание, но даже не взглянул на псов.– Она, наверное, сумасшедшая, – пробормотал он, глядя ей вслед. – Приехала в Морли одна. Отправилась на охоту…И тут его осенило – она не сумасшедшая. Она просто сумасбродка. Она сама как вольнолюбивый сокол – летит куда захочет, отказываясь от чьей-либо помощи.Девушка продолжала подниматься по склону холма, переходя из тени в свет и опять скрываясь в тень. На опушке леса она остановилась, освещенная потоком солнечного света, и, обернувшись, помахала ему рукой. Луч солнца вспыхнул в ее темных волосах. Птица, сидевшая у нее на руке, привстала и широко расправила свои великолепные крылья.Странное чувство охватило Чарльза, повергнув его в смятение. Она была слишком прекрасна, слишком независима для его понимания, и это приводило его в ярость.Она исчезла в густом подлеске, и он, расстроенный своим смятением, повернул назад. «Как же так вышло, что я потерпел поражение от какой-то девчонки?» – с досадой думал Чарльз, сердито хлюпая сапогами по воде. Хуже того, она обвинила его в том, что он промедлил!«Я могу делать все, что захочу. Могу опаздывать куда угодно, – бормотал он, все еще находясь во власти противоречивых чувств, которые она пробудила в нем. – Но на соколиной охоте я никогда больше медлить не буду».И, оглянувшись через плечо на рощу, в которой затихал шорох ее шагов, Чарльз дал себе еще одну торжественную клятву: «Никогда больше вы не одержите надо мной верх, таинственная леди с соколом!» 1 Париж, начало мая 1588 года – Мадемуазель Морли, мне очень жаль, но я не могу здесь дольше задерживаться. Я должен вернуться к сэру Хэмфри к семи часам.Фрэнсис очнулась от своих мыслей и взглянула на молодого человека, стоявшего перед ней в прихожей ее парижского дома. Ее бывшего парижского дома.– Да, конечно, я понимаю. Обещаю, что не задержу вас.Она встала, разгладила черную траурную юбку, взяла в правую руку плетеную клетку с Орианой, а в левую – сумку со своими вещами и бросила прощальный взгляд на опустевшую гостиную.Последние девять лет она называла это место своим домом и любила в нем каждый уголок – просторный холл с витой лестницей наверх, гостиную, которую украшал выложенный розовым мрамором камин… Сколько дивных вечеров провела она в этой гостиной, играя в карты или просто беседуя с друзьями ее дяди!Теперь все изменилось: над этим домом витала зловещая тень. У Фрэнсис сжалось сердце при мысли о том, что ей, возможно, придется провести здесь ночь в одиночестве. Вся прислуга ушла, инстинкт подсказывал Фрэнсис, что и ей лучше уйти из этого дома как можно скорее.Слезы навернулись у нее на глаза, когда она оглядывала знакомые покои, в которых они с дядей жили с тех пор, как ее отец умер три года назад. Теперь жестокая судьба украла у нее последнего близкого человека…Если бы только она могла повернуть время вспять, услышать еще разок веселый голос дяди, увидеть его улыбающееся лицо… Тоска болью сжала ее сердце. Ей не дано повернуть время вспять, как не дано было и спасти дядю от смерти.Фрэнсис не сомневалась, что это было убийство, но доказать свое предположение не могла.– На него напали грабители, – заявили парижские власти, когда труп дяди ранним утром выловили из Сены. Но она одна знала, что это не так.Ей никогда не забыть ту ночь – душераздирающий дядин крик, разбудивший ее. Шум борьбы, заставивший ее выскочить из постели и спуститься вниз. Дрожа от холода и страха, босая, она выбежала в холл… и обнаружила, что входная дверь распахнута, а дяди нет.– Надо выяснить, кто это сделал! – возмущалась она, обращаясь к английскому послу. – Нельзя оставлять безнаказанным такое преступление! Ведь дядя работал с вами, вы не должны быть равнодушны к его смерти!– Хорошо, хорошо, дорогая, – успокаивал ее посол. – Мы сделаем все возможное, чтобы виновные были пойманы.Тогда Фрэнсис поверила ему. Но сейчас, когда прошло уже шесть дней, а преступление так и не было раскрыто, у нее возникли серьезные сомнения.– Может быть, мне лучше отвезти ваш сундук к сэру Хэмфри? – спросил служащий посольства, показывая на ее скромные пожитки. – Он сможет переслать его вам в Лондон.Фрэнсис согласилась.– Сэр Хэмфри очень любезен. Я оставлю при себе только мою птицу и сумку.Вздохнув, Фрэнсис последовала за молодым человеком по ступенькам. Пока он укладывал ее сундук на тележку и привязывал его, она раздумывала, как ей быть дальше.Потеряв своего дядю, Фрэнсис осталась без средств. Будь у нее деньги, она не уехала бы из Парижа и занялась поисками убийц, но такой возможности у нее не было, и Фрэнсис не оставалось ничего другого, как вернуться в Англию.Обстановка в Париже не способствовала ее намерениям отыскать убийц дяди. Герцог Гиз угрожал королю, своему кузену, добиваясь короны. На улицах то и дело вспыхивали беспорядки. Надвигались грозные события, и одинокой девушке здесь было не место.Молодой человек, присланный сэром Хэмфри, тоже испытывал беспокойство. Ему явно не терпелось идти, и он стоял, напряженный, нервно поглядывая по сторонам.Фрэнсис не собиралась менять свое решение, к тому же она обещала домовладельцу съехать непременно сегодня, чтобы он смог пустить уже завтра новых жильцов. Но отправляться одной в далекое путешествие было небезопасно, к тому же ей был обещан сопровождающий.– Передайте сэру Хэмфри, что, если мой сопровождающий не явится в течение часа, я буду весьма признательна, если смогу провести ночь в его доме, – сказала она. – Если же он все-таки придет, мы отправимся прямо отсюда.– Сэр Хэмфри всегда будет рад оказать вам гостеприимство, – пробормотал молодой человек, в последний раз проверяя, хорошо ли он привязал сундук.«Это не совсем так», – подумала Фрэнсис, поставив клетку с птицей и доставая кошелек. Сэр Хэмфри Перкинс шесть лет проработал вместе с ее дядей в английском посольстве. Она знала, что как друг семьи он с радостью примет ее – но не ее птицу. Он неодобрительно относился к увлечению Фрэнсис и вряд ли потерпел бы присутствие сокола в своем доме.Фрэнсис сунула мелкую монету в руку молодого человека.– Это вам. В благодарность за помощь.Он поклонился.– Я передам сэру Хэмфри, что вы приедете в его дом, если в течение часа не появится ваш сопровождающий. Если же вас не будет, это означает, что вы на пути к побережью.– Да, – кивнула Фрэнсис. – В этом случае мы немедленно уедем.Она выслушала его пожелания благополучного путешествия и проследила взглядом, как он катит свою тележку по оживленной парижской улице, которая к вечеру начинала постепенно затихать. Небо над городом выглядело так, словно большая кисть смыла серовато-голубые облака, заменив их сплошным серебристым фоном. Знакомый пейзаж, всегда радовавший ее взор, сейчас заставил сердце сжаться от боли.Вернувшись в дом, Фрэнсис поставила клетку и присела на ступеньку лестницы. Так она сидела в полном одиночестве, обдумывая две оставшиеся возможности. Дожидаться неизвестно кого, надеясь на его появление, или отправиться к сэру Хэмфри и просить его приютить ее, чего ей очень не хотелось.Во всем виноват этот человек… как же его зовут? Фрэнсис порылась в сумочке, притороченной к поясу, в поисках письма королевы, чтобы уже в сотый раз убедиться, что она правильно поняла его содержание. Все верно, писарь четко вывел его имя – барон Милборн, королевский сокольничий, прибудет восьмого мая, чтобы отвезти ее в Дьеп. Там они сядут на корабль, который доставит их в Англию. Но сегодня восьмое, уже конец дня, а барона Милборна все нет…Может быть, что-то случилось, когда он плыл через Пролив? Или он не нашел ее дом? Могли возникнуть десятки извиняющих его непредвиденных обстоятельств. Но так или иначе она не намерена коротать ночь в опустевшем доме!Барон Милборн был при дворе королевы Елизаветы заметной фигурой. Дамы обсуждали между собой его привлекательную внешность, превозносили его опыт в любовных делах. Он не был женат и слыл искусным соблазнителем женщин. Уже эти его качества вызывали у Фрэнсис неприязнь.Однако должность королевского сокольничего считалась очень уважаемой. Человек, занимающий этот пост, должен был обладать высоким искусством в обращении с хищными птицами. Мысль о том, что ей предстоит встреча с мужчиной, который в равной степени умеет управляться как с птицами, так и с женщинами, вызывала в ней одновременно любопытство и странное беспокойство. Фрэнсис слышала, что титул барона Милборна носит Чарльз Кавендиш. Не тот ли это юноша, которого она повстречала девять лет назад там, где смыкаются земли Кавендишей и Морли? Память вернула ее в то время. Холмы, заросшие густым лесом, соколы, парящие высоко в небе, ее охотничий трофей – белоснежная цапля и юноша – стройный, красивый, преисполненный негодования…Но гнев его быстро остыл. Фрэнсис инстинктивно уловила его смущение, заметила искорку желания в его глазах.В тот день карие глаза охотника сказали ей многое. Они говорили, что он хочет обладать ею, но еще сам боится признаться в этом себе.Этот юноша, в котором мужская похоть боролась с детским смущением, еще долго вспоминался ей…Фрэнсис отогнала мысли о сокольничем, засунула письмо в сумочку и вытащила оттуда золотую пуговицу. Она нашла ее сразу же после исчезновения дяди, внимательно осмотрев холл. Видимо, во время борьбы пуговицу потерял один из похитителей ее дяди.Фрэнсис поднесла пуговицу к глазам, разглядывая необычный выдавленный рисунок. Она не сомневалась, что такие пуговицы делают в Испании. Для Фрэнсис это означало одно: злодейское убийство ее дяди – дело рук испанцев.Но все это были ее домыслы и предположения. Сама мысль о том, что сотрудника английского посольства могут похитить и убить среди ночи за то лишь, что он выполнял свои обязанности, выглядела слишком неправдоподобной. Она это прекрасно понимала.По мере того как на Париж опускался вечер и его улицы пустели, Фрэнсис охватывала все большая тревога. С каждой минутой, проведенной в одиночестве в пустом доме, самообладание покидало ее.Все было бы совсем иначе, если бы здесь оставались ее горничная, трое слуг, повар и лакей. Но она их отпустила: последнего жалованья, полученного ее дядей, едва хватило, чтобы расплатиться со слугами.Фрэнсис дотянулась до сумки с вещами и прижала ее к себе. Бумаги, лежащие в потайном кармане сумки, усиливали ее тревогу. В ближайшие несколько дней она должна была доставить эти бумаги в Англию и не могла дождаться того момента, когда вручит их королеве Елизавете и наконец освободится от них.Сидя в холле опустевшего дома, она впервые осознала серьезность своего положения. Беспокойство в ее душе сменилось страхом. Если люди, убившие ее дядю, заподозрят, что ей известна их тайна, они вернутся за ней! 2 Ну вот, он опять опаздывает!Злясь на обстоятельства, задержавшие его, Чарльз Кавендиш, барон Милборн, торопливо шел по парижским улицам, разыскивая улицу Сен-Жак. Черт возьми, он никак не предполагал, что ему потребуется столько времени, чтобы успокоить Арктуруса и перевязать соколу сломанную ногу. Птица попала в ловушку, установленную Ральфом Стоуксом, новым владельцем имения Морли. Что побудило этого человека расставлять ловушки с сырым мясом, если он знал, что Чарльз со своими соколами вернулся в родной дом? Какая птица не соблазнится таким лакомым кусочком!Ну и конечно, он обнаружил Арктуруса в ловушке с ногой, зажатой стальными клещами. Потребовалось все его умение, чтобы высвободить обезумевшую птицу и перевязать ей лапу. Из-за этого он опоздал на несколько часов на корабль, отплывающий в Дьеп. Хорошо еще, что корабль принадлежал его зятю и дождался Чарльза. Иначе он вообще не попал бы сюда.Погруженный в свои мысли, Чарльз повернул на улицу Сен-Жак и столкнулся с гигантом, неожиданно появившимся из-за угла.– Дурак! – выпалил тот. – Ты что думаешь, улица принадлежит тебе одному?– Я могу задать тебе такой же вопрос, – отозвался Чарльз, обратив внимание на смуглое лицо и иностранный акцент, и чертыхнулся про себя.Еще один испанец! Он вдоволь нагляделся на них на островах Карибского моря и поклялся избегать встреч с ними до конца своих дней. Но представители этой нации проникают повсюду, вынашивают заговоры, плетут интриги, строят коварные политические планы. Вот и этот грубиян оглядывает его с головы до ног, словно примеривается, куда лучше ударить. Ненависть взыграла в крови Чарльза.– И почему вы не убираетесь в свою Испанию?!Чарльз принял боевую стойку, одной рукой схватившись за рукоятку шпаги, а другой выхватив кинжал.Мужчина прищурил темные пронзительные глаза, явно прикидывая, стоит ли ему вступать в драку, и, очевидно, решил, что не стоит. Презрительно фыркнув, испанец насмешливо поклонился, словно давая понять, что с радостью отправил бы Чарльза к праотцам, но сейчас ему это не с руки. Обойдя Чарльза, он взмахнул своим черным плащом и скрылся за углом.Надвинув шляпу на лоб и приняв еще более решительный вид, Чарльз продолжил путь. Постепенно он успокоился. К испанцам у него свой, особый счет, но не вступать же из-за этого в драку с первым встречным грубияном. Чарльз чудом избежал смерти от рук испанских солдат там, на островах Карибского моря. Но его лучший друг погиб мучительной смертью, буквально разорванный на части, и Чарльз никогда этого не забудет, хотя временами ему и хотелось бы стереть из памяти этот ужас. Однако воспоминания вновь всплывали, и он знал, что вряд ли ему удастся когда-нибудь избавиться от них.Чарльз постарался отогнать от себя тяжелые воспоминания и мысли о неприятном столкновении с испанцем. А лучшим средством отвлечься всегда были соколы. Как это часто с ним бывало, волнение за больную птицу прогнало прочь иные мысли. Такая травма могла стать губительной для птицы, а ведь он выращивал Арктуруса с того момента, как тот вылупился из яйца. К соколам Чарльз относился с гораздо большим сочувствием, чем к людям.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
Загрузка...
научные статьи:   закон пассионарности и закон завоевания этносазакон о последствиях любой катастрофы и  идеальная школа


 диваны до 35000 руб в саратове 
загрузка...

А-П

П-Я