https://wodolei.ru/catalog/accessories/bronz/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Дафна расстроилась еще больше.
— Я уверена, что при малейшем усилии — всего лишь намек, что тебе приятны его ухаживания — ты сможешь выйти за него замуж.
— Кто он? — сердито спросила Дафна. Ее счастливое выражение сменилось хмурой встревоженностью. — Не могу понять, о ком ты говоришь. Майор Хит потерял голову от любви к Мэри, а мистер Раштон явно предпочитает твое общество. Эв… то есть лорд Сомерсби… думаю, его и упоминать не надо. Мне приходит в голову только сэр Литон-Джонс, а он, может, скорее влюблен в тебя.
Марджори покачала головой.
— Нет, моя дорогая. Здесь ты ошибаешься. Я почти уверена, что он вот-вот сделает тебе предложение.
Ему нужно лишь небольшое поощрение и… В чем дело, дорогая? Почему ты повесила голову?
— Я… — шепотом начала Дафна. Она отняла свои руки у Марджори и прижала их к щекам, видимо, не в состоянии продолжать.
— Разве тебе не нравится сэр Литон-Джонс? Я думала… то есть, когда мы на днях разговаривали о нем, ты с таким жаром его хвалила.
— Да, да. Но это потому, что я думала… — Дафна подняла взгляд, в ее больших голубых глазах стояли слезы. — Марджори, разве ты сама не влюблена в него? Когда ты спросила меня, что я о нем думаю, я решила, что это потому, что ты влюбилась в сэра Литон-Джонса, собираешься за него выйти и хочешь узнать, нравится ли мне этот брак.
— Я? — вскричала потрясенная Марджори. — Нет, конечно же, нет. Он приятный джентльмен, но я не намерена выходить за него, да и за кого бы то ни было, если на то пошло. Я старалась только для тебя. Неужели ты не поняла, что я поощряла его, чтобы ты смогла понять, каким замечательным мужем он тебе будет?
Она встала и подошла к камину. На каминной полке лежал акварельный набросок белого атласного платья, которое, как надеялась Марджори, Дафна наденет на свадьбу.
При виде его ее мысли начали путаться. Что, Дафна так и не выйдет замуж? О, об этом не следовало даже думать. И все же как произошло это злосчастное непонимание?! Разве Дафна не отзывалась тепло о сэре Литон-Джонсе?
Убежденная, что чувства баронета имели отношение именно к Дафне, Марджори вернулась к креслу, в котором сидела ее сестра, и встала у нее за спиной. Легко коснувшись мягкой бархатной ткани, Марджори тихо заговорила.
— Дафна, я не могу понять, с чего ты взяла, что сэр Литон-Джонс влюблен в меня или что я влюблена в него. Уверяю тебя, это очень далеко от правды. Да если бы ты только знала, как часто он говорит о тебе, я убеждена, что ты бы не усомнилась в его чувствах! Теперь, когда я тебе это объяснила, я хочу, чтобы ты поняла, насколько сильно я уверена в том, что именно этот человек сделает тебя счастливой. — Она перевела дыхание и подождала ответа. Но в комнате стояла глубокая тишина. Дафна поникла головой и, казалось, была в полном отчаянье.
Марджори уставилась на молчаливую красавицу с льняными волосами и испытала одновременно чувство крушения надежд и мучительной тревоги. Она не предвидела ни подобного непонимания, ни гробового молчания сестры.
Дафна молчала. Марджори решила, что необходимо снова объяснить своей глупой сестре всю трудность их положения. Она сделала глубокий вдох и целых пятнадцать минут убеждала Дафну осознать в полной мере размер состояния сэра Литон-Джонса, которое даст ей возможность жить безбедно до конца ее дней, доброту и приветливость, характерные для него. Наконец, если Дафна не найдет себе мужа до конца лета, ей и Марджори снова придется бродить по свету в поисках мест гувернанток или компаньонок. Этого хотела Дафна?
— Нет, — раздался тихий голос из глубины бархатного кресла.
— Надеюсь, теперь ты понимаешь, — наконец закончила Марджори, обходя кресло и опускаясь на колени перед Дафной, — если ты хочешь обеспечить свое будущее, ты должна быть внимательнее к сэру Литон-Джонсу. Ты ведь веришь мне, Дафна? Он будет тебе прекрасным мужем. Он превозносил тебя до небес, и, чтобы завоевать его сердце, нужно лишь маленькое поощрение. Ты постараешься сделать мне приятное и дашь ему один или два намека, хорошо?
Спокойное выражение лица Дафны внушало Марджи некоторую надежду, во-первых, на то, что ее сестра полностью поняла ее речь, а во-вторых, что она собиралась сделать требуемое усилие.
Дафна открыла рот, чтобы заговорить, затем закрыла его, в результате чего из глаз ее медленно поползли две крупные слезы изумительно совершенной формы.
— Конечно, — ответила она наконец. Марджори нахмурилась, гадая, почему же плачет ее сестра.
— Ты думаешь, что после свадьбы у тебя больше не будет такого веселья, как этим летом? Поэтому ты так печальна? Моя дорогая Дафна, он будет привозить тебя в Бат так часто, как ты пожелаешь. Его поместья не больше чем в десяти милях отсюда. Ты будешь жить рядом с мисс Раштон и с барышнями Ходжес. Когда ты выйдешь замуж, у тебя будет куда больше знакомых, чем теперь.
Дафна несколько раз шмыгнула носом, пока Марджори не вытащила из сумочки платок и не дала ей. Дважды высморкавшись, Дафна вышла из комнаты и пошла в свою спальню. Марджори последовала было за ней, пытаясь ее утешить, но, подумав, решила, что Дафне лучше самой обдумать все, что она ей сказала. В конце концов, может, в маленький мозг Дафны так ни разу и не пришла мысль о том, что тетя Лидди выставит их из дома, как только начнут вянуть листья вязов. «Дай ей все хорошенько обдумать», — попросила сама себя Марджори и занялась более приятными вещами, а именно изобретением платья для завтрака на воздухе, который тетя хотела устроить в следующую субботу.
Дафна заперла дверь спальни, затем бросилась на кровать и плакала, пока не почувствовала, что у нее сейчас разорвется сердце. Ее так смутили настойчивые уверения сестры, что сэр Литон-Джонс в нее влюбился. К тому же Марджи заявила, что ее долг подтолкнуть баронета к решительным действиям. Она была просто потрясена. Дафна все еще не могла поверить, что это было правдой. Марджори действительно не заметила ее любви к Сомерсби. Конечно, тетя Лидди хорошо научила их говорить друг с другом с равнодушным видом и таким образом не давать никому узнать об истинном состоянии их сердец. Все же она не верила, что их фарс оказался настолько успешным, что Марджори поверила. И вот теперь этот сэр Литон-Джонс! Она сама считала, что он был бы хорошим мужем какой-нибудь молодой даме, но ей не нравилось, что он говорил с ней, как будто ей было пять лет!
Она вновь вспомнила тот воскресный вечер и вальс, который она танцевала с Эваном. Она шмыгнула носом и улыбнулась, зарывшись лицом в подушку. Эван, должно быть, сотню раз шепотом признавался ей в любви, когда они кружились и сталкивались с другими парами во время этого очаровательного танца. И никто ничего не понял, мечтательно подумала она.
Несколько раз она бросала внимательный взгляд на лицо Сомерсби, чтобы понять, бесстрастное ли у него выражение, и так оно и было! Настолько бесстрастное, что, если бы она не знала, в чем дело, она не поверила бы его словам, которые он произносил с видом тупицы! А так каждый звук был целой симфонией для ее слуха!
Даже тетя Лидди поздравила ее вечером с тем, как они умно всех обманули.
Она засмеялась. О, Эван, Эван, Эван! Что нам делать? Что мне делать?
27
Батским обществом уже много лет управлял распорядитель. В прошлом веке этот пост занимал Красавчик Наш, который установил закон, заставлявший мелкопоместных дворян встречаться в общественных местах, таких, как залы для приемов, театр, концертный зал и карточная комната. Частные балы, если и не воспрещались строго, по крайней мере, осуждались.
Когда миссис Вэнстроу получила разрешение, хотя и неохотное, устроить частный завтрак на воздухе на берегу канала, она была изумлена. Наградой ей послужило возмущение миссис Притчард. Тетя Лидди с энтузиазмом начала заниматься всеми деталями этого важного события. С таким энтузиазмом, что к тому времени, когда подошел день завтрака на первой неделе августа, у нее исчез один из подбородков, а талия уменьшилась на два дюйма.
Миссис Вэнстроу была в восторге.
Эта потеря, в отличие от нее, очень расстроила Марджори, потому что платье для прогулок, которое она подогнала точно по фигуре и сшила специально для этого завтрака, теперь болталось на тете, как халат.
Созвав швей, дивившихся перемене в тетушке, она вскоре усадила их за работу, чтобы те делали новые вытачки на ситцевой ткани с вишнями и полосками, чтобы лучше подогнать платье к помолодевшей фигуре тети.
К половине четвертого (завтрак начинался в четыре) Марджори поняла, что тетин праздник удастся на славу. Уже приехали две дюжины гостей, в воздухе звенел смех и все время слышался жизнерадостный разговор. Миссис Вэнстроу заявила, что эта вечеринка наверняка раз и навсегда выбьет из колеи ненавистную миссис Притчард.
Место, которое выбрали для праздника, находилось на широкой зеленой лужайке, плавно спускавшейся к краю канала, где две украшенные водяные баржи ждали приглашенных гостей, чтобы немного покатать их. Баржи тянули лошади, привязанные к плоскодонкам длинными веревками. Их мерное движение обеспечивало необходимую всем устойчивость, ничто не отвлекало молодых дам и джентльменов, участвовавших в вечеринке. Они оживленно флиртовали вдали от более старших гостей, которые вскоре уютно устроились в креслах под огромным парусиновым навесом. Так что смех раздавался над водой все время, пока баржи были в движении, — смех, разговор, лесть и все возможные формы поддразнивая, подкалывания и обмана!
Марджори здесь очень нравилось, как из-за новизны ощущений, так и из-за того, что, отправляясь в поездку, Дафна не отходила от сэра Литон-Джонса. Марджори с облегчением вздохнула, когда увидела, что Дафна мило улыбается баронету, придерживая шляпку, сберегая ее от ветра, который дул все сильнее и сильнее. Она никогда не выглядела такой красивой, а у сэра Литон-Джонса никогда не было такого нежного выражения лица. Кажется, Дафна решила последовать ее совету.
— Интересно, почему, — тихо спросил ее Раш-тон, — у вас такой вид, как будто вы только что слопали вкусненькую мышку?
Марджори повернулась к законодателю моды и отметила, что он, как всегда, был безупречно одет. Его сюртук из превосходного сукна прекрасно сидел на его широкоплечей фигуре. На нем были светло-желтые брюки, заправленные в блестящие высокие сапоги, и их кисточки слегка качались вместе с каждым движением баржи.
Она вновь почувствовала, как он привлекателен, улыбнулась и легко ответила:
— Моя сестра очень счастлива в Бате, и это доставляет мне огромное удовольствие. Надеюсь, вы не возражаете.
Раштон посмотрел на баронета, который опирался на борт баржи и слушал, как Дафна поет одну из самых любимых своих песен.
— Он все еще ходит в гости к вашей тете по воскресеньям вечером? — спросил он. Марджори кивнула.
— И вы верите, что его привлекли чары вашей сестры? Он что, ловит каждое ее слово?
— Я заметила, что он очень к ней внимателен, но не будем торопить события. Кажется, он доволен ее обществом.
— А вашим обществом он так же доволен?
Марджори посмотрела вдаль на заходящее солнце и багровый горизонт за холмами к западу. Она знала, что он имеет в виду.
— У сэра Литон-Джонса такие манеры, что любая дама довольна, находясь в его обществе. У него вырвался мягкий смешок.
— Хорошо сказано. Но если это так, то скажите мне, почему вы улыбаетесь, видя, как Дафна наслаждается его обществом?
— Немедленно прекратите, — прошептала она, чувствуя легкое раздражение и в то же время наслаждаясь его поддразниванием. — Если бы вы были на моем месте, вы тоже улыбались и питали бы всяческие надежды!
— Чтобы сохранить хорошее настроение?
— Может быть. Почему вы так настойчивы, Раштон?
— Наверное, потому, что я уверен, что вас ждет жестокое разочарование, и я не хочу, чтобы это случилось.
— Это очень мило с вашей стороны. Я испытывала разочарования и посерьезнее и выжила.
Раштон жестом указал на скамейку для гостей и спросил Марджори, не желает ли она присесть. Когда она села, он занял место рядом с ней и заговорил, к ее немалому восторгу, о самых разных интересных вещах: «Дон Жуане» Байрона, реформах, канале, который он прокладывает у себя в имении.
Марджори с ужасом узнала, что его поспешное возвращение в поместье — на следующий день после концерта — было вызвано тем, что там едва не утонуло двое рабочих.
Марджори немедленно вспомнила свои невеликодушные мысли относительно него и призналась в них, извинившись, что была о нем такого низкого мнения. Она ведь полагала, его отъезд из Бата вызван нежеланием выслушивать шутки друзей и знакомых.
Он казался потрясенным ее признанием.
— Знаете ли, вам не надо было все это мне рассказывать. Я бы никогда не узнал о вашем мнении и никогда не дал бы вам отпор. А сейчас мне очень хочется это сделать! Как вы могли думать, что я так трусливо себя поведу?
Марджори почувствовала, как на нее вновь находит озорство.
— Скажите лучше, как я могла подумать иначе! — вскричала она, глядя на свои перчатки из синей лайки. Она притворилась, что разглаживает складку на левой перчатке и изо всех сил старалась удержаться от улыбки.
Он наклонился к ней и прошептал:
— Мегера!
Улыбка мешала ей казаться серьезной, и она, не в силах сдержаться, разразилась тихим смехом. Ей очень нравилось, когда он позволял ей дразнить себя. Она так ему и сказала.
Раштон посмотрел в ее фиалковые глаза, которые под лучами теплого заходящего солнца, казалось, приобрели сиреневый оттенок. Он понял, что ему очень легко с Марджори, не просто легко, но еще и очень приятно. Он едва удерживался от того, чтобы заключить ее в объятия. Как только она улыбнулась, он страстно захотел взять ее за руку или обнять за плечи. Прижать к себе или поцеловать в губы. Вместо этого он лишь смотрел на нее.
Марджори хотела бы знать, о чем думает Раштон, так пристально глядя ей в глаза. На его лице снова появилось то знакомое ей выражение, от которого у нее колотилось сердце, захватывало дух и единственным желанием становилось никогда не покидать его.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я