https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/90x90/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Вы уже поставили меня в известность относительно того, с какой целью приехали в Бат. Но я полагаю, что вы делаете большую ошибку, когда пытаетесь связать вашу сестру, пусть даже без ее участия, с первым попавшимся мужчиной. Это попросту неприлично.
Марджори не понравилось содержание его речи, как она полагала, этого ни в коем случае не позволил бы себе произнести ни один истинный джентльмен. И уж совсем ни к чему был пристальный взгляд, которым он как будто намеревался ее запугать.
— Думаю, что с вашей стороны несправедливо устраивать мне головомойку за то, что я пытаюсь устроить дела моей сестры.
— Вы отрицаете свои корыстные мотивы?
— Ах, корыстные?! В конце концов, они не так уж отличаются от мотивов большинства присутствующих здесь дам — не говоря уж о некоторых джентльменах, которым не хватает средств и которые стремятся заключить союз с состоятельными женщинами.
— Но разве вы должны брать с них пример?
Марджори глубоко расстраивала эта тема.
— Вы думаете, это доставляет мне удовольствие? Если бы у меня было достаточно денег, мы бы не только сейчас не танцевали друг с другом, осмелюсь сказать, я бы даже никогда на вас не взглянула. Что бы я стала делать в Бате?! Я бы не выезжала из Лондона и, как и вы, получала удовольствие, ведя праздный образ жизни!
— Как и я, получали удовольствие? — спросил он с холодным смешком. — Я, значит, должен жалеть о том, что моим предкам хватило здравого смысла и ума позаботиться о своей собственности? Думаю, что нет.
Марджори обиделась. Раштон мог бы и не напоминать, каким образом ее отец потерял свое состояние. После его смерти она поняла, что всем было известно о его страсти к азартным играм.
— С какой легкостью вы меня осуждаете, — тихо ответила она, чувствуя себя уязвленной его словами. — Но вот что я вам скажу: я никогда в жизни не встречала более недоброго человека. Позвольте мне предложить вам приберечь свои мнения и обвинения для тех, кто находится не в таком отчаянном положении, как я. А пока что, признаюсь, я очень рада, что этот вальс скоро закончится.
У Раштона был такой вид, как будто она ударила его по лицу.
— Я не собирался… о, черт возьми, Марджори! Я вовсе не собирался… я всего лишь хотел дать вам понять, что мне не нравятся любые махинации.
— Что ж, вы и в самом деле все прекрасно мне объяснили, не так ли? — прошептала она.
Поскольку танец и в самом деле заканчивался, Марджори высвободилась из его объятий и сделала медленный, подходящий к случаю реверанс. После этого она с величавым видом отошла от него, надеясь, что их спор остался незамеченным для множества зрителей, сидевших в зале. Она заняла место возле тети, глубоко вдохнула и приняла спокойный вид. Она обвела взглядом длинную комнату и заметила, что все же привлекла к себе некоторое внимание. Ей не хотелось поддаваться смущению, но она чувствовала, что щеки явно становятся горячее.
Миссис Вэнстроу заметила, что она краснеет.
— Честное слово, Марджори! — заявила она хриплым шепотом. — У тебя на каждой щеке два довольно безобразных красных пятна. Что такое, скажи на милость, ты наговорила нашему доброму мистеру Раштону, что он выглядит скованным и несчастным?
Надеюсь, ты его не обидела. Ты должна знать, что большинство считает его законодателем моды здесь, в Бате. Его обязательно всюду приглашают. Знаешь ли, если тебе хочется пристроить Дафну, совсем не стоит с ним ссориться. Тебе надо перед ним извиниться при первой возможности!
Марджори внезапно рассердил совет искать расположения Раштона, и она ответила, упрямо вздернув подбородок:
— Я скорее покрашу волосы в рыжий цвет!
К немалому ее удивлению, миссис Вэнстроу рассмеялась.
— Что ж! — воскликнула она. — У тебя, без сомнения, нет недостатка в мужестве! Следует отдать тебе должное!
Раштон вышел из бального зала, чтобы подышать воздухом, и остановился у самого входа. Многочисленные завсегдатаи приемов сновали туда-сюда. Некоторые уходили, некоторые как раз только что прибыли, а некоторые, как Раштон, наслаждались отдыхом от утомительных танцев.
Он стоял и смотрел на тех, кто наконец-то прибыл, здороваясь с теми, с кем был хорошо знаком, приветствуя и тех, кого едва помнил, и не обращая внимания на всех остальных. Его спокойствие серьезно нарушил неудачный разговор с Марджори. Он не знал, что о ней и думать, или, вернее, как расценивать непонятные чувства к ней.
Дело было в том, что она заставила его испытывать совершенно новые ощущения. Подумать только, когда он танцевал с Марджори вальс, то на мгновение утратил способность думать, выражать свои мысли, здраво размышлять! Просто наваждение какое-то. Особенно когда она смотрела на него своими очаровательными глазами, которые, казалось, заглядывали ему в душу. Он понял, что больше всего на него действовала ее откровенность. Никогда в жизни он не был знаком с женщиной, которая, подобно Марджори, так спокойно признавала свои недостатки и объявляла о своим стремлениях.
И ему это нравилось! Помоги ему небо, ему это очень нравилось.
Почему же тогда он так свирепо обрушился на нее? Он знал, что ее обидел, и жалел об этом. Но будь он проклят, если когда-нибудь скажет ей об этом.
13
— Но ты уверен, что мистер Раштон не станет возражать против нашего танца и не увезет тебя отсюда немедленно? — спросила Дафна своего прекраснейшего, дивного возлюбленного. Она подала руку Сомерсби, и теперь он вел ее в середину бального зала. Ее рука слегка дрожала.
Лорд Сомерсби улыбнулся и успокоительно похлопал ее по руке. Впрочем, тут же прекратил это делать, боясь, что за ним могут наблюдать. Он слегка наклонил к ней голову и шепотом ответил на ее взволнованные слова:
— Нет! Представь, он сам предложил мне пригласить тебя, по крайней на один танец, Дафна. Да, можешь удивляться сколько хочешь! Он полагал, что, если я этого не сделаю, мое поведение сочтут грубым. Я так рад, что он знает толк в приличиях! Мне никогда не приходило в голову, что все эти церемонии будут так кстати!
— О, Эван! — прошептала в ответ Дафна. — Я так счастлива, что мы танцуем вместе, но, прошу тебя, скажи мне, церемонии — это что? Видишь ли, должна признаться, я так мало знаю. Может быть, это по-французски?
У лорда Сомерсби вырвался смешок.
— Ты очень хорошо все знаешь, дорогая, — ответил он, оглядываясь, чтобы оказаться как можно дальше от Раштона. — Это все равно что приличие и благопристойность.
— Ах, конечно же. Как глупо с моей стороны! Но мне так нравится, когда ты меня дразнишь. О, мой дорогой, что же нам делать? Марджи против нашей любви! Ты и представить себе не можешь!
— О нет, как раз могу! — ответил он, кланяясь ей перед началом танца. — Раштон тоже слышать об этом не желает! Он думает, что мы с тобой не подходим друг другу, ты и я! Можно ли заявить что-нибудь более нелепое?
— О, Эван! Что же нам делать?
— Не беспокойся! Мы что-нибудь придумаем!
Во время контрданса можно было обменяться лишь несколькими словами. Все, что осталось невысказанным на словах, влюбленные, которым мешали, сообщили друг другу с помощью выразительных улыбок и взглядов, щедро одаряя ими друг друга.
Марджори, к которой в начале танца подошла мисс Притчард, беседовала с Оливией, посматривая на Дафну. Та вела себя во время танца с достоинством и вовсе не выглядела нелепой.
Пока пара обменивалась кокетливыми, мечтательными взглядами, Марджори с облегчением поняла, что ничего страшного не происходит. Вообще при виде Сомерсби и Дафны у нее возникла Мысль, что это просто два ребенка, которые выросли, но не поумнели. Что с них взять? Мисс Притчард не склонна была считать все это таким уж безвредным, как казалось Марджори.
— Кажется, его светлость безумно влюблен, — заметила эта элегантная дама. — Я так давно знакома с Сомерсби и, клянусь, до сегодняшнего вечера ни разу не видела, чтобы он с кем-то танцевал с таким блаженным видом, как он танцует с вашей сестрой.
Марджори уже сообразила, что мисс Притчард всегда говорит лишь то, что может каким-то образом послужить ее интересам, поэтому отвечала осторожно:
— Он еще неопытен. Насколько я понимаю, он всего лишь несколько недель назад был на своем первом сезоне в Лондоне. Осмелюсь заметить, что ему еще многое предстоит испытать, прежде чем придет серьезная привязанность.
Мисс Притчард промолчала, и Марджори взглянула на нее. Оказалось, на прекрасном лице ее собеседницы написано немалое изумление.
— В чем дело? — спросила Марджори удивленно.
— Я никогда не была знакома ни с кем, кто был бы похож на вас, мисс Чалкот. Ваши бесстрастные замечания по поводу того, что любой другой мой знакомый счел бы явно обнадеживающим романом, потрясли меня, особенно учитывая положение вашей сестры. Я полагала, что вы будете на седьмом небе от счастья, когда увидите, что с ней флиртует лорд Сомерсби. Что касается меня, видя то предпочтение, которое он столь явно ей оказывает, я бы уже бросилась заказывать подвенечное платье!
— Вы хотите сказать, что я желаю этого брака?
— А разве это не так? Не могу поверить! Какое вы странное создание! Не желаете, чтобы ваша сестра вышла замуж за человека с титулом и богатством. Я, знаете ли, не делаю вид, что настолько лишена интереса к мирским заботам. Будь у меня сестра, я, несомненно, стала бы поощрять ее в таком деле. Тем более, кажется, их чувства взаимны.
Поскольку в тот момент благодаря фигурам контрданса Дафна и Сомерсби встретились снова и жар последовавших за этим улыбок мог бы зажечь дюжину свечей, Марджори не могла опровергать очевидного. Ее немало поразила нежность, которой дышало лицо Дафны. Неужели она неверно судила о сердце своей сестры? Неужели наблюдения мисс Притчард отличались большей точностью по сравнению с ее собственными? Она не могла этому поверить. Она просто отказывалась этому верить. И все же, что, если это правда?
Марджори, честно говоря, не хотела даже думать об этом. Она уже решила, как действовать ей и Дафне, и лорд Сомерсби вовсе не входил в ее планы. Для ее сестры с куриными мозгами требовался кто-то основательный и солидный. Их брак мог обернуться для обоих только несчастьем, в этом она была уверена.
— Поглядите! — настаивала мисс Притчард. — Вы должны признать, что в каждого из них попало по крайней мере три стрелы Купидона. Я никогда не видела, чтобы вокруг еще какой-нибудь пары витал аромат апреля и мая сразу. Признайтесь, что вы ошибались, и я буду удовлетворена.
К этому моменту Марджори сочла свой разговор с мисс Притчард крайне утомительным. Поэтому она решила избавиться от надоедливого соседства привычным способом. Закатив глаза и прижав руки к груди, она сладким голоском затараторила:
— Конечно, вы правы, дорогая! Должно быть, этот брак заключен на небесах. Они так удивительно прекрасно смотрятся вместе, и как я только могла думать иначе! — С заговорщической улыбкой она добавила:
— Я уже позаботилась о подвенечном платье Дафны — точно как вы предложили. Пожалуй, лучше всего выдать ее за Сомерсби раньше, чем закончится это лето. До сих пор я никому не могла довериться. Но, раз уж вас так интересует благополучие милой Дафны, скажите мне, что вы думаете о церемонии в саду, где будет столько счастья, что осенью нам не грозит ненастье.
Мисс Притчард явно понравился ответ Марджори. Лицо ее напоминало хитрую мордочку сытой лисы.
— Как романтично вы выражаетесь, мисс Марджори. Счастья — ненастья, подумать только! Значит, вы не только хорошая сваха, но и поэтесса? Как это очаровательно! О! Я вижу, мне машет рукой мисс Раштон. Простите, я непременно должна сделать ей комплимент по поводу ее платья. Она одна из немногих знакомых мне женщин, которым идет белое. Может быть, мы еще поговорим с вами раньше, чем закончится лето!
Она грациозно прошла мимо Марджори, у которой осталось явное ощущение того, что она только навлекла на свою голову большие неприятности. Кроме того, она вдруг поняла, что просто не в силах отвести взгляд от подола своего собственного белого узорчатого кисейного платья. О, нет — она не позволит острому язычку мисс Притчард, во всем идущей по стопам собственной матери, испортить ей настроение. Она с удовольствием вспомнила, как сэр Литон-Джонс отпустил ей особенно изысканный комплимент по поводу элегантности ее бального платья, заметив, как красиво белое при ее светло-каштановых волосах.
Мысли о сэре Литон-Джонсе и отвлекли ее от неприятного разговора с мисс Притчард о восхитительных перспективах брака баронета с Дафной. Марджори была вполне невозмутима, когда ее представляли кое-кому из круга многочисленных знакомых миссис Вэнстроу. Потом по крайней мере четыре джентльмена пожелали танцевать с нею. Она с удовольствием приняла приглашения.
Прием близился к завершению. Вот-вот должно было пробить одиннадцать. Этой традиции было гораздо больше пятидесяти лет.
Марджи была рада вернуться в «Полумесяц». Бал оказался смесью успешных, но утомительных встреч. Кроме того, что-то смутно беспокоило ее. Марджи чувствовала, что ни мистер Раштон, ни мисс Притчард не желали помочь ей найти Дафне подходящего мужа. Скорее наоборот, каждый из них, будь у них шанс, с удовольствием разрушил бы ее планы.
Все же ей доставляло удовольствие видеть Дафну покорной и мирной, сидящей рядом с ней, сложив руки на коленях и мягко улыбаясь. С ее губ не слетело ни одной жалобы. Похоже, она совсем не огорчалась по поводу того, что Сомерсби за весь вечер не подошел к ней больше ни разу. «Как это непохоже на нее», — подумала Марджори. С другой стороны, когда Дафне представили сэра Литон-Джонса, она заговорила с ним в безмятежной манере, свойственной дамам, что тоже было непохоже на нее. Впрочем, насколько поняла Марджи, баронету это понравилось. Подумав, она пришла к простому заключению, что Дафна начала взрослеть.
С другой стороны, миссис Вэнстроу была далека от состояния мирного довольства жизнью. Она сидела напротив Марджори. Ее белое перо резко дергалось, когда экипаж ехал по городу по направлению к «Полумесяцу». Глаза ее сияли торжеством, а мысли можно было прочесть по взволнованному выражению ее лица.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я