https://wodolei.ru/catalog/mebel/zerkala/v-bagete/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Все ясно, не так ли?— Нет! — твердо сказала бабушка. — Должна быть причина.— Мне все ясно! Фенна отпугивают намеки на женитьбу.— Я пошлю к нему просьбу навестить меня.— Если ты это сделаешь, — резко ответила я, — то мне придется вернуться в замок до того, как он появится здесь.Бабушка поняла, что я сделаю это, так что потом мы просто сидели и говорили о старых временах, и она рассказывала мне о том, как мать была маленькой девочкой. Когда бабушка уставала, он задремывала. Она любила, чтобы я сидела рядом, так что я не уходила, пока она не просыпалась, и часто я видела, что в первый момент, проснувшись, она путает меня с моей матерью.Мне казалось, что бабушка, пока я гостила у нее, пыталась заинтересовать меня другими юношами. Она организовала несколько званых ужинов, на которые приглашала молодых людей. Некоторые из них работали в «Трейдинг компани»и знали Фенна, его имя упоминалось не раз. Мне стало ясно, что он — чрезвычайно уважаемый человек в этой компании, как я, впрочем, и ожидала.Среди этих людей было несколько мужчин старшего возраста, в основном моряков, работавших на кораблях моего дедушки. Меня удивляло, как все они любили говорить о прошлом.— Жизнь стала пресной, — сказал один из них, мой сосед за ужином, — Вот во времена старой королевы была настоящая жизнь.Другой человек его возраста добавил:— А ведь это было время перед поражением Армады.— Мы были тогда в большой опасности.— И это было хорошо для нас. Каждый был готов сделать все, что в его силах, чтобы защищаться от врага. Теперь люди не такие: они эгоистичны и везде ищут выгоду.Я не могла не заметить, что люди всегда были такими, тогда они стали с большим воодушевлением говорить о старой королеве, о ее характере, ее суетности, несправедливости и величии.— Не было и никогда больше не будет такого искусного монарха! — было их заключение.Они, действительно, не питали такого же уважения к правящему королю. Они говорили, что он неаккуратен, всегда нечесан и не умеет вести себя за столом. И его недостаток в том, что его привели к власти шотландцы.— Хотя о его матери, — сказал пожилой джентльмен, — говорили, что она самая элегантная и красивая женщина, какую когда-либо видел мир.Затем они принялись вспоминать прошлые времена, как королева Шотландская плела интриги, чтобы посадить нашу королеву на трон, но наша королева всегда была на голову выше Марии.— Мария была прелюбодейкой, — сказал один.— И убийцей, — заявил другой.Они тут же обсудили убийство ее второго мужа, лорда Дарнлея.— Его должны были взорвать в церкви О'Филдс, и мы знаем, кто планировал это. Но со взрывом не получилось, и тогда его нашли на земле… мертвым, но без следов на теле, указывающих, отчего он умер.Я внезапно заметила, что слушаю очень внимательно.— Предъявить было нечего… Я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее, когда я спросила:— Как же это возможно?— О, это возможно! — был ответ. — Есть такой метод, и все негодяи его знали.— Какой метод? — спросила я настойчиво.— Если закрыть рот мокрой тряпкой и крепко держать, пока жертва не задохнется, на коже не останется следов насилия.После этого я почувствовала, что мне трудно сосредоточиться. Эти слова плясали в моем мозгу: ведь на теле моей матери не было следов насилия так же, как на теле лорда Дарнлея.Я хотела было поговорить с бабушкой, но не решилась. Она выглядела такой старой и хрупкой, что мне не хотелось огорчать ее. Я решила вернуться в замок. Теперь я была уверена, что мама чего-то боялась. В ту ночь, когда я оставила ее одну, она умерла… и на ее теле не было следов насилия.Кто-то убил ее. Более того, она подозревала, что кто-то пытается ее убить! Если она записала события каждого дня, она должна была написать что-то, что считала секретным, раз она хотела это спрятать. Я должна найти эти бумаги.Когда я вернулась в замок, был уже апрель. Войдя в нашу спальню, я обнаружила, что вещи Сенары исчезли. Тут она подбежала и крепко обняла меня.— Ну, вот ты и вернулась! Честно признаюсь, без тебя жизнь совсем другая!— Где твои вещи?Она наклонила голову набок и посмотрела на меня с улыбкой:— Я подумала, что пора нам с тобой иметь отдельные комнаты: в замке их достаточно. Жить вместе было хорошо, когда мы были маленькие и боялись темноты.Я была слегка задета. Я думала о нашей приятной привычке поболтать перед сном, о том, как Сенара всегда была недовольна, если меня не было рядом, например, когда я ездила к бабушке.— Я перешла в Красную комнату! — выпалила она.— Почему? Ведь есть и другие!— Она мне нравится. Я пожала плечами:— Нет, я не понимаю, почему ты решила, что это так уж необходимо?Она таинственно улыбнулась, и я поняла, что у нее есть причина. Но почему она выбрала именно Красную комнату? Я знала, какая Сенара дерзкая и безрассудная. Например, ее любовь с Диконом: я была уверена в этом. То, что свадьба с ним была невозможна, делало эту связь особенно привлекательной. А ведь скоро Дикон уедет, потому что когда уедут Димстеры, и он — с ними, ведь теперь он — один из пуритан. Он поедет сначала в Голландию, а затем присоединится к проекту обоснования в Америке, если до этого дойдет дело!Тут мне в голову пришла мысль. Не потому ли Сенара выбрала Красную комнату, что, если слуги услышат доносящиеся из нее голоса, они решат, что это духи, и побоятся войти? Неужели Дикон приходит к ней по ночам? Совсем не пуританское поведение, но насколько это искренне… у них обоих? Я подумала, что они, наверное, страстные любовники. Это был очень неприятный момент. Что будет с Диконом, если он действительно навещает Сенару и если родители узнают об этом?Лорд Картонель еще не прекратил свои визиты:Сенара и Мария пили с ним вино. Мне казалось, что он собирается просить руки Сенары; если да, то я не сомневалась, что ее заставят принять предложение этого солидного джентльмена: о таком муже для своей дочери, я думаю, мачеха всегда мечтала.Что до меня, то я снова взялась за поиски бумаг. Но где мне искать? Где я еще не смотрела? От этих мыслей меня отвлек рассказ о колдовстве, которое происходило после моего отъезда. Мэри была этим очень взволнована.— Правду говорят, госпожа, — сообщила мне она, — что у них тут шабаш, и вовсе недалеко. Одни говорят — там, другие — здесь. Жуткие вещи происходят! Ведь они поклоняются самому дьяволу, и он сидит там среди них в виде рогатого козла.— Это ужасная чепуха, Мэри!— Не надо так думать, госпожа, уж вы простите, что я вам возражаю. Одна девушка-служанка шла поздно, и она видела их. Она подглядела, и все они были, в чем мать родила, и так дико плясали, как… как будто возбуждали друг друга на преступные дела, вот как.— Как девушка-служанка поняла, что они вели себя преступно? Если она невинна, как она сразу распознала эти преступные действия?— Ну, луна светила, и они сорвали с себя одежду и вместе плясали; а как выдохлись, так легли все вместе, и тут-то было самое скверное.— Я бы хотела расспросить эту девушку.— О, она не против, госпожа, только она не у нас служит. Она так волнуется теперь. Ведь она боится, что они заметили, как она за ними наблюдала. Понимаете, будто они продались дьяволу, а ведь, говорят, дьявол могуч… как Господь, только наоборот.— Мэри, — сказала я строго, — ты же знаешь, что ничего хорошего от этой сплетни не будет.— Говорят, хорошо будет, только когда всех ведьм перевешают.Я уже хотела уйти, но решила, что должна узнать правду.— Я думаю, что девушке все это показалось. Во всяком случае, что она-то делала ночью?— Она ходила к своей матери, которая заболела, и ей пришлось ждать, пока не пришла помощь. Она видела знакомые лица на шабаше, госпожа. Она теперь знает, чье лицо было лицом самого дьявола.— Она не сказала, кто это?— Нет, она побоялась. Каждый раз, как она открывает рот, чтобы сказать, ее дрожь забирает. Но ее скоро заставят сказать. Будет сбор… всех, кто хочет покончить с ведьмами, и они заставят ее говорить. Это будет, госпожа: госпожа Джелина потеряла ребенка… Он родился мертвеньким, и ужасная болезнь напала на коров ее соседа…Я поняла, что слуги наблюдают за мачехой. В глубине души они верили, что она принесла в замок колдовство. Прошло уже несколько лет с тех пор, как она появилась у нас, но люди никогда не забудут, как она появилась. Страшная мысль пришла мне в голову: если люди в округе поднимаются на поиски ведьм, как, говорят, уже происходит в других частях страны, в первую очередь они будут искать в замке.А Сенара, похоже, окончательно впала в безрассудство. Я чувствовала, что она несчастна из-за того, что Дикон уезжает. Конечно, нельзя себе представить, что они могли бы пожениться, но, будучи Сенарой, она могла сделать и это. Однажды она сказала:— Со мной все возможно, — и она, действительно, имела это в виду.Она была тише, чем обычно. Я знала, что она часто ездит в Лейден-холл, и была почти уверена, что Дикон пробирается в замок по ночам.Я слышала, как слуги говорили о домашних духах:«Скорее всего, кот или мышь. Это дьявол в обличье животного. Он разговаривает с той, к кому приходит, и говорит ей какое зло она должна сделать».«Неужели, — думала я, — они слышали голоса в Красной комнате?»Я любила Сенару, хотя временами она сводила меня с ума. Я не понимала ее, но между нами была крепкая связь. Меня огорчала ее беспечность, я хотела, чтобы она была осторожнее. Но это было последнее, что она стала бы делать. Она знала, что ее обсуждают, она знала, что, как дочь своей матери, она вызывает подозрение. И все же она, казалось, испытывала удовольствие от того, что вызывала у людей страх и подозрение.Однажды она вернулась поздно. Я знала, что она была в Лейден-холле, потому что ее глаза возбужденно блестели, как это часто с ней бывало после посещения пуритан.Я сказала ей:— Ты сейчас скакала на Бетси? Она вспыхнула:— Конечно! На чем же мне еще ехать? На помеле? И слуги слышали этот разговор. «ЗУБЫ ДЬЯВОЛА» Поразительно, что дневник мой матери нашелся, когда я уже и не искала Я собиралась написать письма бабушке и, сидя в маминой комнате, выдвинула из стола сандаловый ящичек, которым часто пользовалась. В нем, в углублении сбоку, лежала бумага, и, когда я попыталась ее вытащить, видимо, дотронулась до какой-то пружины. Откидная доска упала на пол, и из ящика начали падать бумаги.Я посмотрела на эти листы в изумлении и взяла в руки одну страницу. В это невозможно было поверить! Мое сердце возбужденно забилось. То, чего я так настойчиво искала, само упало мне в руки.Я рассортировала бумаги — их было гораздо больше, чем, как можно было предположить, могло бы поместиться в тайнике сандалового ящика, — и принялась читать. Вот оно — встреча мамы с отцом Фенна, возможность того, что они поженятся, а затем — встреча в гостинице с моим отцом и все последствия. Я все знала, это было не ново для меня — и в то же время, пока я читала, я спрашивала себя, — разве я это знаю? Я думаю, люди по-разному ведут себя с разными людьми. Они изменяются, чтобы соответствовать окружающему, как хамелеон на дереве.Вот я прочла о появлении мачехи. Это я тоже знала: она появилась в канун «Дня всех святых», и мама нашла ее. Эту историю часто рассказывали. А затем… мама узнает о профессии отца.Этого я не могла вынести. Лучше бы я не нашла дневник! Оказывается, в ночной шторм отец заманивал корабли на скалы. Внезапно я все поняла: той ночью, когда я зажгла огни на башне, они специально были потушены. Вот почему во дворике Морской башни была порка. Слуга был виноват в том, что зажег огни той ночью, слуга, который должен был следить, чтобы огни были погашены.«Что же мне делать? — спрашивала я себя. — Я не могу оставаться здесь. Я не останусь здесь. Я должна уехать. Я должна положить конец тайному ремеслу отца. Но как?»Я могла бы сообщить о нем. Но кому? Я была совершенно неопытна в этих делах. Что, если я скажу Фенну? Я могла бы пойти к нему и рассказать, что случилось, и он прекратит это. Но отец Фенна в той могиле.Я почувствовала себя неуверенно и одиноко. К кому мне еще пойти? У меня есть бабушка, я могла бы пойти к ней. Она мудрая женщина, она скажет, что мне делать. Потом я вспомнила ее, хрупкую, хворающую, и спросила себя, могу ли я возложить на нее такую ношу?Но я должна найти выход. Я должна быть уверена, что светильники всегда будут посылать свои лучи на море. Пусть огонь гасят, но я буду следить за тем, чтобы они загорались снова. По крайней мере, это я могу сделать. Я уже спасла однажды корабль и сделаю это снова.Конечно, они все узнают. Что они сделают со мной? Что сделает отец? Он — жестокий человек, и, если он может утопить сотни людей ради груза, которые они везут, на что он еще способен? «Убита. Октябрь 1590». Перед глазами у меня стоял камень на маминой могиле. В волнении и ужасе я продолжила чтение.Мать боялась, она что-то подозревала. Ей было спокойно в моем присутствии, но меня не было рядом в ту ночь, когда она умерла.Я много узнала из дневника, но не совсем то, что собиралась узнать. Как умерла моя мать? Но в свете того, что я теперь знала, я была убеждена, что ее убили.То, что я теперь знала, трудно было скрыть. Сенара что-то заметила.— Что случилось? — спросила она. — Я вижу, что-то случилось.Я покачала головой.— Я вижу, — настаивала она. — Я уже два раза обратилась к тебе, а ты не отвечаешь. Ты о чем-то мечтаешь все время, или тебя что-то тревожит, Тамсин? В чем дело?— Тебе кажется, — ответила я. Но она не поверила мне и не собиралась этого так оставлять:— По-моему, ты что-то узнала. Что? Почему Фенн не приходит к тебе?— Этого я не хочу узнавать. Почему он должен приходить ко мне чаще, чем к кому-то другому?— Потому что между вами были особенные отношения.— Это тебе померещилось.— Ладно, если это не Фенн, то что? Я знаю: ты нашла дневник, который искала.Я вздрогнула и, очевидно, выдала себя.— Итак, ты его нашла! — заявила Сенара.— Дневник по-прежнему в своем тайнике. И это была правда: я положила бумаги обратно в сандаловый ящик. Я буду держать их на старом месте, чтобы никто не заметил, что что-то изменилось: это самый безопасный способ.— Думаю, что ты видела его, — сказала Сенара. — Ты прочла какие-то разоблачения, и они привели тебя в состояние такой задумчивости.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44


А-П

П-Я