https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/Akvatek/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Убранные горничной волосы напоминали каскад локонов с вплетенными лентами. Туалет довершали дивное ожерелье и великолепные серьги — подарок Мами. Накидку Амалия решила не надевать, на улице было тепло. Взяв веер и сумочку, она вышла из своей комнаты в холл.
Словно по сигналу за ней вышли из своей комнаты Мами и Хлоя. Лицо Хлои, покрытое, как требовала мода, слоем жемчужной пудры, выглядело бледным. На ней было атласное белое платье с верхней кружевной юбкой, украшенное по лифу и в талии любимыми ею розами нежных тонов. Мами надела светло-серое с перламутровым отливом платье, как и подобало ее возрасту и положению вдовы. Поверх платья она накинула шаль из белого шелка с изящной вышивкой по краю.
— Какая же ты хорошенькая! — не удержалась от комплимента Мами, с удовлетворением разглядывая на шее невестки свой недавний подарок.
Приняв ответные комплименты, мадам Деклуе в сопровождении крестницы и невестки направилась к лестнице на нижнюю галерею, где дожидались их выхода трое джентльменов.
Появление Амалии произвело на мужчин сильное впечатление: Роберт сделал было шаг навстречу, пряча под ресницами предательски засветившееся обожание, но Жюльен был начеку; резко повернувшись, он первым подошел к жене.
— Ravissante! — сказал он, беря руку Амалии и поднося ее к губам. На его лице появилась гордость, а пальцы, державшие ее руку, сжались сильнее, когда он повернулся к кузену: — Ты согласен со мной, Роберт?
— С этим нельзя не согласиться! — ответил тот, не задумываясь. Почтительный наклон головы, подобающая случаю улыбка не выражали ничего, кроме вежливого согласия, но в его мимолетном взгляде, украдкой брошенном на Жюльена, Амалия уловила проблеск вызова кузену.
И все-таки двоюродные братья были удивительно похожи, особенно сейчас, в черных костюмах и белых рубашках — обязательной вечерней одежде для джентльменов — и несомненно являлись самыми красивыми мужчинами на галерее. Но многое их и разнило. Жюльена отличали большая элегантность в одежде, в манере поведения. Его темно-бархатные глаза лучились озорством и каким-то свойственным только ему обаянием, перед которым мало кто мог устоять. Жюльен перевел взгляд с Роберта на Амалию, и напряжение с лица исчезло, сменившись необыкновенной бледностью, словно он воспользовался жемчужной пудрой Хлои. Бронзово-смуглое лицо Роберта оставалось спокойным и непроницаемым, хотя изгиб нижней губы и волевой подбородок свидетельствовали о чувственной натуре.
Джордж, не терпевший никаких проволочек, подошел к Хлое и предложил ей свою руку. Мами шагнула в сторону Роберта, но, увидев, что он о чем-то задумался, шутливо хлопнула веером по кисти его руки, чтобы напомнить о себе. Он повернулся к тетушке с извинениями и комплиментами по поводу ее внешности, а улыбка, вызванная шутливым названием, была обезоруживающе естественной. Жюльен положил руку Амалии на свою, и все медленно покинули отель, оправившись пешком к оперному театру, откуда доносились звуки оркестра, настраивавшего инструменты.
Вот уже семнадцать лет любители оперы в Южной Луизиане с неизменным восторгом встречали оперу Джакомо Мейрбера «Гугеноты», впервые поставленную в Новом Орлеане апреле 1839 года. И это несмотря на то, что в зале сидели в основном католики, а на сцене разыгрывалась трагедия преследования протестантов во Франции в семнадцатом веке. Зрителей увлекал не столько сюжет, сколько грандиозность постановки, драматичность зрелища и великолепная музыка. Шиканье в момент поднятия зала, вздохи и ахи по мере развития действия, аплодисменты и крики «Браво!» после наиболее удавшихся партий и сцен свидетельствовали о достаточно серьезном и вполне профессиональном отношении зала к спектаклю.
Первый антракт. Пришло время других посмотреть и себя показать, а незамужним девушкам вроде Хлои нужно было еще попытаться завлечь потенциальных женихов в родительские ложи. Количество молодых людей, посетивших ложу той или иной прелестницы, определяло ее популярность и по заслугам оценивалось местным обществом, которое ревностно следило за происходящим. Поэтому для всех стало неожиданностью поведение Хлои, которая направилась из ложи сразу после того, как опустился занавес и служители стали зажигать лампы.
— Ты это куда? — удивилась Мами.
— Я решила прогуляться с Амалией и Жюльеном, если они не возражают.
Мами перевела взгляд с крестницы на невестку и сына, а потом снова на крестницу.
— А ты подумала, дорогая, что скажут люди, если тебя здесь не будет?
— Мне это совершенно безразлично, — пожала круглыми белыми плечиками Хлоя.
— Если ты хочешь пунша, то мсье Паркман мог бы…
— Он, я думаю, с удовольствием составит вам компанию, поскольку Роберту, я уверена, нужно кое с кем встретиться.
Роберт, сидевший в глубине ложи, окинул долгим изучающим взглядом Джорджа, который смущенно отвел глаза, и только потом взглянул на девушку.
— Моя милая Хлоя, — сказал он, улыбаясь, — пожалуйста, не решай за меня, куда мне пойти и с кем пообщаться. Мне приятно быть там, где я есть.
— Но мне надо поговорить с Жюльеном! — топнула ногой Хлоя. — Неужели трудно это понять?
— Чуть потише, дорогая, — прошептала Мами. — На нас все смотрят. Не хватало нам только скандала.
— Если хочешь пойти с нами, пойдем, но предупреждаю: никаких сцен, которые ты так любишь устраивать. У меня сегодня не то настроение, — сказал Жюльен, поворачиваясь к двери.
Вряд ли такое приглашение можно было назвать любезным, но Хлоя приняла его с радостью. Когда Жюльен и дамы выбрались наконец в фойе, она уже висела у него на руке и что-то весело щебетала о спектакле, о людях, встречавшихся им, пока не привела всю компанию в укромный уголок у входной двери. Безразличие на лице Жюльена сменилось сарказмом.
— Ладно, — не выдержал он, — можешь считать, что я достаточно смягчился, чтобы выслушать тебя. Итак, что же это за дело, которое ты хотела обсудить со мной?
— Если ты намерен и дальше разговаривать в таком тоне, я могу подождать до лучших времен. — Возмущение переполняло Хлою и требовало выхода.
— Ты права, дорогая. Тогда, может быть, вернемся?
— Нет! — запротестовала Хлоя. — Просто я… я думала: раз уж вы с Амалией так счастливы, то почему бы тебе не дать согласие на наш с Джорджем брак? — выпалила она на одном дыхании. — Мы любим друг друга, и я не вижу причин, почему мы не должны быть вместе?
— Если не считать причиной такой пустячок, как отсутствие у англичанина средств для содержания собственной жены, — не преминул подколоть ее Жюльен.
— Ну, это же только отговорка! Мы могли бы прекрасно жить в «Роще».
— И ты не потеряешь уважения к мужчине, который пойдет на это? — спросил Жюльен. — Согласись, далеко не всякий решится жить на содержании милосердных родственников.
— Ты говоришь так, чтобы лишний раз унизить его. Конечно, Джорджу не нравится мой план. Но что же нам делать? Я не хочу ждать, пока он станет знаменитым ландшафтным архитектором.
— На это действительно надежды мало, — усмехнулся Жюльен, — скорее ты останешься в старых девах.
— Какие отвратительные вещи ты говоришь! И все потому, что Джордж не плантатор, не адвокат или еще какой-нибудь скучный тип.
— Ему, если я правильно понимаю, вообще похвастаться нечем.
— Когда-нибудь Джордж станет знаменитым, прославившись своими садами и парками, и ты пожалеешь, что так отзывался о нем.
— Вряд ли я доживу до этого счастливого дня!
— Что ж, сегодня ты можешь язвить, но запомни: Джордж в отличие от тебя настоящий художник. А кто ты? Какая от тебя польза? Пока ты пьянствуешь, развлекаешься и фехтуешь, изображая из себя джентльмена, Роберт заправляет делами «Рощи».
— Хватит! Наслушался! — В голосе Жюльена звучал металл.
— Ты вообразил себя натурой артистической, но для всех ты просто богач, который может позволить себе блажь упражняться в красноречии, ставить спектакли, устраивать игры, прогуливаться на барже по реке, наблюдать за движением облаков, — решила выплеснуть наболевшее Хлоя. — Ну, а над чем ты трудишься? Что делаешь? У тебя нет ни цели, ни планов. Ничего нет! Но ты тем не менее осмеливаешься осуждать Джорджа.
— Я осмелюсь на большее, — процедил он сквозь зубы, и краска залила ему лицо до самых волос. — Я.осмелюсь сказать, что ты никогда не выйдешь замуж за своего достославного английского петушка. Я не дам согласия, даже если он вновь наберется храбрости просить меня об этом, хотя уважать его после этого я стал бы больше.
— Дело не в Джордже, и ты это прекрасно понимаешь, — продолжала Хлоя, с трудом сдерживая гнев. — Просто ты вообразил, что все обитатели «Дивной рощи» принадлежат тебе и поэтому должны потакать каждому твоему капризу. Мы ведь не можем иметь собственное, отличное от твоего мнение, мы не можем без твоей указки чувствовать! Но одно ты забыл: я никогда не принадлежала тебе, не принадлежу и принадлежать не буду. Я выйду замуж за Джорджа, чего бы мне это ни стоило. Ну, а если ты вздумаешь помешать мне, ты пожалеешь.
Наступила неловкая пауза. Хлоя уставилась на Жюльена ненавидящим взглядом. Грудь ее вздымалась, в глазах стояли слезы. Трудно сказать, чем бы это могло кончиться, если бы вовремя не подоспел Роберт.
— Мне не хотелось прерывать столь изысканный и страстный диалог, — сказал он, улыбаясь, — но его слышно в ложе. Мами огорчена и просит вас немедленно вернуться и занять свои места. Я бы посоветовал вам прислушаться к ее мудрому пожеланию, если вы оба не хотите, конечно, вернуться в «Рощу», а тетю Софи довести до обморока.
Антракт закончился. Капельдинеры обошли фойе, извещая звонками о начале второго акта. Волей-неволей надо было возвращаться в ложу.
ГЛАВА 6
Во избежание ненужных толков никто из семейства Деклуе не покинул театр и не уехал в «Дивную Рощу» раньше времени, но и оставаться в Сан-Мартинвиле после закрытия танцевального бала резона не было.
Бал удался. Струнный квартет радовал хорошей музыкой. Ранний ужин, сервированный в зале, не отличался особой изысканностью, но выглядел вполне внушительно. Хлоя в пику Жюльену трижды танцевала с Джорджем и только потом прошлась в нескольких турах вальса с другими молодыми людьми, которые напускной серьезностью пытались скрыть некоторый перебор по части шампанского, но предательский румянец на лицах выдавал их. Жюльен и Амалия дважды приняли участие в танцах, демонстрируя молодежи темперамент и веселое озорство. Потом Жюльен рискнул пригласить Мами, но она, улыбаясь, отказала дерзкому кавалеру. Не успела Амалия освоиться, как Жюльен куда-то исчез.
Роберт не решался подойти к Амалии. Однако столь завидный жених не мог оставаться долго без внимания. Одна из хозяек бала окружила его материнской заботой, предоставив возможность танцевать с ее дочерью, застенчивой блондинкой, которая за весь танец не оторвала глаз от его заколки в галстуке. Чтобы дальше не испытывать судьбу, Роберт удалился в холл, где джентльмены сражались в покер. Сам мсье Бруссар, хозяин отеля, вызвался извлечь его оттуда, когда мадам Деклуе объявила, что устала и хотела бы поскорее оказаться в постели дома. Амалия с радостью встретила известие о скором отъезде: танцевать с кем-то кроме своего мужа или его родственников-мужчин молодой замужней женщине не полагалось, а постоянно пребывать в свите Мами было не слишком весело.
Сборы оказались недолгими: гостиничный счет был оплачен еще утром, а собранные слугами вещи погружены в фургон, который вместе с многочисленной челядью приближался сейчас к усадьбе. Можно было закладывать повозку и отправляться в обратный путь, но никто не знал, где Жюльен. Решили ехать без него, и Джорджу пришлось путешествовать в экипаже вместе с женщинами. Это временное неудобство имело свою привлекательность: англичанин мог, не боясь вызвать осуждение, прижаться к Хлое и под прикрытием бессчетного количества юбок держать ее трепетную ручку в своей горячей ладони. Другим счастливым моментом этого пути стало то, что голова юной особы периодически опускалась к нему на плечо, особенно на последних милях дороги, когда обессиленная треволнениями дня Хлоя то сонно переговаривалась с Джорджем, то дремала.
Мами была занята собственными мыслями. Откинув голову на бархатную обивку серого цвета, она неотрывно смотрела в залитую лунным светом ночь. На ее лице сохранялись усталость и предчувствие чего-то неприятного. Амалия старалась не слышать ни разговора Хлои с Джорджем, ни равномерного цоканья копыт лошади Роберта, который гарцевал рядом с экипажем. Мысли ее были заняты Жюльеном: что же могло случиться? Почему он остался? Кто-то упомянул очередные петушиные бои. А может, он сейчас в одном из тех злачных мест, которые выстроились вдоль дороги на Юг в сторону Новой Иберии? Она подумала и о доме квартеронки, бывшей его любовницы, который тоже находился неподалеку, но тут же отбросила эту мысль. Разве не сказала ей Хлоя, что женщине хорошо заплатили, и она уехала задолго до свадьбы. Да и зачем возвращаться к прежней пассии, если можно развлекаться в соседней спальне? В конце концов она решила, что оснований для волнений нет, и что Жюльен поедет следом за ними, как только обнаружит их отсутствие на празднике.
На въезде в «Рощу» Хлою разбудили. Роберт помог Мами выйти из экипажа и подняться в дом. Джордж суетился вокруг Хлои, Амалия замыкала процессию. В холле они распрощались, пожелав друг другу спокойной ночи.
Лали ждала хозяйку в спальне. Она помогла Амалии раздеться и обрядила ее в свежую ночную рубашку и батистовый капот, обшитый по краям кружевами. Потом помогла расчесать волосы, вспенив их в сверкающий каскад и, прежде чем уйти, предложила принести стакан теплого молока. Амалия улыбнулась, кивком головы отослала девушку спать, но, вспомнив о чем-то остановила ее буквально на пороге.
— Я давно не видела Айзу, — сказала она обеспокоенно, — с ним все нормально?
— О, да, мамзель! Но этот Айза, он так устал от зрелищ и так нервничал, что не мог пойти с вами в оперу, и по дороге домой крепко уснул.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51


А-П

П-Я