Доставка с сайт Водолей ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сэр Хью не принадлежал к тем, кто смотрел на нее широко раскрытыми от страха глазами. Он не крестился, как это делали прочие, когда она неожиданно оказывалась в поле их зрения. Причина его суровости и даже грубости крылась, в проклятой войне между королем Стефаном и нормандским узурпатором Генрихом Плантагенетом. Бесконечной войне, которая велась сначала против Матильды и вот теперь против ее сына. Ну почему, спрашивается, эти жаждавшие крови рыцари не могли оставить их в покое? Так думала девушка, спускаясь по узким ступенькам и вслушиваясь в звон и скрежет цепей — свидетельство того, что подъемный мост Мейденстонского замка стали тянуть вверх.
И сразу же послышались испуганные крики тех деревенских жителей, которые не успели пробраться в замок и остались за его стенами. Одновременно в воздухе потянуло дымом. «Враги подожгли деревню», — в тревоге подумала Линни.
— Чтоб вы все провалились в ад! — пробормотала девушка, вне себя от печали и горя. — Чтоб вас всех, кто идет под штандартом с черным медведем, проглотил бы дьявол!
Линни даже пожалела, что не обладает качествами, какие ей приписывали. Да представься ей хотя бы малейший шанс отправить солдат Генриха Анжуйского прямиком в ад, она бы не задумываясь сделала это. Враги горели бы в вечном адском пламени, а ее дом и люди из деревушки Мейденстон были бы спасены.
«Вот тогда все бы возлюбили меня», — подумала Линни, представив себе на мгновение, каким волшебным образом переменилась бы ее жизнь, соверши она нечто героическое и благородное по отношению к жителям Мейденстона…
— Прочь с дороги! — произнес грозный голос, , мигом возвращая ее к реальности.
Она торопливо сбежала по ступенькам к подножию каменной лестницы, а за нею спустился один из солдат замковой стражи. Ясное дело, он не спутал ее с сестрой Беатрис — иначе не был бы таким грубым. Впрочем, простой наряд Линни всегда являлся ее отличительным знаком — у Беатрис платья были куда богаче и сшиты лучшими мастерицами. К тому же Беатрис не стала бы бродить по замку в разгар военных приготовлений — только она, Линни, была способна на подобную глупость. Беатрис сейчас наверняка находилась в большом зале замка, успокаивая напуганных вилланов, командуя на кухне или занимаясь каким-нибудь другим домашним делом.
Во внутреннем замковом дворике Линии заколебалась, не зная хорошенько, куда себя деть в минуты всеобщей тревоги и сумятицы. В другом конце двора, у ворот, которые вели в главный зал Мейденстона, Линии заприметила старуху, тяжело опиравшуюся на клюку одной рукой: другой она размахивала, отдавая команды.
«Нет уж, в зал она не пойдет», — сразу же решила девушка. Даже в самые лучшие дни ее бабка, леди Хэрриет, видеть не могла своей младшей внучки. Ну а сегодня, в столь чрезвычайных обстоятельствах, старуха вряд ли станет сдерживать свой ядовитый язык и разом позабудете правилах, налагаемых хорошим тоном и воспитанием.
В следующую минуту Линии услышала громкий голос отца, а еще через минуту, обшарив взглядом замковые укрепления, обнаружила и его самого, шествовавшего вдоль зубцов восточной стены. Он отдавал распоряжения и жестами приказывал своим людям занять тот или иной опасный участок обороны.
Сэр Эдгар в этот день был облачен в кожаный жилет с вышитым на нем родовым гербом де Валькуров — золотым грифоном на лазурном фоне. За его плечами развевался короткий синий плащ, а располневшую с годами фигуру стягивал тяжелый, выложенный золотом рыцарский пояс, придававший сэру Эдгару вид грозного и могущественного владыки, каким, впрочем, его и считала народная молва.
Отец Линни отличался исключительным мужеством, силой и хитростью. Хотя девушке чаще приходилось видеть его за пиршественным столом, нежели на поле брани, объяснялось это тем, что последние десять лет жизни он провел в относительном покое и от него только и требовалось, что пить да обжираться. Его дочь не помнила — да и не могла помнить — того времени, когда он сражаются бок о бок с королем Стефаном, помогая тому отобрать королевский венец у незаконной дочери старого короля.
Тем не менее длинными зимними вечерами в замке она часто слышала рассказы о его бранных подвигах, о том, к примеру, как король Стефан лично посвятил его в рыцари задолго до того, как сам стал королем, или о том, какие сэр Эдгар совершил деяния, когда его приняли в личную дружину Стефана, и какие награды получил он за верную службу. Заводили там обычно разговор и о браке сэра Эдгара с кузиной Стефана Эллой, одной из красивейших женщин края. Более же всего были в ходу истории о том, как сэр Эдгар взял штурмом Мейденстонский замок — что случилось сразу же после смерти старого короля — и удерживал его твердой рукой, несмотря на все попытки Матильды захватить замок, а заодно и корону Британии у Стефана.
И вот теперь сын Матильды предпринял новую попытку овладеть замком — и, судя по всему, с куда более значительными силами.
Линни нырнула в укрытие, образованное стеной кухонной пристройки и частоколом, окружавшим садик, где росли лекарственные растения. Внутренний дворик замка был забит возбужденными перепуганными людьми, собаками и мычавшим со страха рогатым скотом. Над толпой стояло облако неоседающей пыли, которая забивалась в. глотку и заставляла слезиться глаза. И все же Линни продолжала немигающим взглядом следить за отцом, отмечая каждое его движение.
«Эх, был бы здесь Мейнард», — подумала Линни в тот момент, когда сэр Эдгар приблизился к сэру Хью и встал с ним рядом. Вместе они принялись обозревать ряды быстро приближающегося неприятельского войска. Ее брат, жестокий и неотесанный мужлан, порой бывал невыносим, но воином он был не менее отважным, чем их отец, и обладал опытностью побывавшего во многих сражениях рыцаря.
Увы, Мейнард находился в Мелкомб-Регисе со всей дружиной сэра Эдгара — конными рыцарями, лучниками и пехотинцами. Мейденстон защищали только замковая стража и те из вилланов, кто умел владеть оружием и кому удалось пробиться в замок до того, как был поднят подъемный мост.
Холодок страха пробежал у Линни по спине, и она зябко поежилась. «Гарнизон Мейденстона одержать победу не в состоянии», — в который уж раз подумала девушка, хотя свыкнуться с этой ужасной мыслью ей было невероятно трудно.
Коли надежды на победу у них не оставалось, стало быть, они были обречены на поражение.
Линни выскользнула из своего убежища. Гнев бабушки и ее ругань теперь не имели никакого значения. Девушке во что бы то ни стало надо было найти Беатрис, находиться с ней рядом, если случится самое худшее. Сестре нужен близкий человек, способный ее защищать. А Линии, как обычно, ради любимой сестры была готова на все.
Приподняв повыше подол юбки, Линии бросилась через замковый двор, стараясь не столкнуться с бродившими тут и там местными крестьянами и их перепуганными отпрысками. Запах дыма в воздухе чувствовался теперь еще сильнее, громче стали крики и стенания — как со стороны захваченной неприятелем деревни, так и изнутри осажденной цитадели.
Все это походило на светопреставление. Как ни старалась Линии противиться панике, ужас проник в ее сердце — этому немало способствовали царившие вокруг хаос и сумятица. Да, перед нею разверзся настоящий ад, а поднимавшиеся над стенами клубы черного дыма свидетельствовали о том, что еще немного — и к ним явится сам дьявол.
Экстон де ла Мансе сидел, подбоченившись, в седле своего высокого боевого коня у самого въезда в деревеньку и смотрел на массивные стены Мейденстонского замка. Клубы черного дыма окрасили небо над Мейденстоном в серый цвет, что придало этой твердыне, бывшей в стародавние времена и его, Экстона, домом, чрезвычайно зловещий вид. Пока горели только амбары и другие хозяйственные постройки, находившиеся вне стен замка, однако уже одно это — по мысли Экстона — должно было поселить страх в душах миролюбивых землепашцев. Впрочем, зрелище охваченных огнем строений могло поколебать мужество и куда более твердых духом людей — в частности, Эдгара де Валь-кура и других представителей этого проклятого богом семейства.
— Селяне оказались в ловушке. Прямо перед ними — ров, а сзади наседают наши люди, — сказал сэр Рейнолд, капитан и самый близкий Экстону человек. Экстон удовлетворенно кивнул.
— Продолжайте предавать здесь все огню, пока они не опустят подъемный мост и не откроют перед нами ворота. И не забудьте вывести вперед сыне де Валькура…
— Он без сознания и едва дышит.
Экстон пожал плечами.
— Ничего не поделаешь. Он взят в бою. Должен заметить, что он неплохо сражался — для де Валькура хочу я сказать. Если он умрет — что ж, так тому, значит, и быть. Его смерть вряд ли способна повлиять на исход событий сегодняшнего дня.
Экстон испытывал душевный подъем при мысли о том, что именно он нанес роковой удар Мейнарду — удар, повредивший тому руку и лишивший его способности к сопротивлению. Впрочем, говорить об этом вслух не было необходимости. Они с Рейнолдом участвовали во многих битвах, не единожды видели смерть своих товарищей по оружию и научились понимать друг друга без слов. К тому же оба они пребывали в полнейшей уверенности, что нет лучшей доли для рыцаря, нежели погибнуть, сражаясь, на поле брани, и другой судьбы для себя не желали. По крайней мере до нынешнего дня. Теперь же Экстон вдруг ощутил необоримое желание дожить до преклонных лет, отложить в сторону испытанный меч и кинжал и стянуть с плеч металлическую тяжесть кольчуги. Сегодня он стоял у стен родного дома, который надеялся вернуть себе силой оружия. Разумеется, ему предстояло не раз еще садиться на коня, чтобы оплатить свой долг королю верной службой, но мысль обосноваться в Мейденстоне уже начала пускать корни в его сердце. Экстон решил здесь осесть, собрать под кровлей замка всех, кто еще оставался в живых из его семьи, и основательно вознаградить себя за годы скитаний в чужих краях, вернув все то, чего он был так долго лишен.
Впрочем, вернуть утраченное представлялось невозможным…
При этой мысли его затянутые в кожу перчаток руки с такой силой сжали поводья, что благородный боевой конь вздрогнул и нервно заплясал под ним. Да, в такой знаменательный момент его отцу тоже следовало бы сидеть на коне рядом с ним, чтобы насладиться долгожданным триумфом. И братьям — Уильяму и Иву — тоже.
Но никого из них здесь не было. Он, Экстон, остался единственным зрелым мужчиной в роду, а значит, наслаждаться триумфом ему предстояло в одиночестве, хотя и с мыслями о родных, которые должны были разделить с ним торжество победы. Так думал Экстон, в то время как люди его выдвигали вперед повозку, на которой лежал раненый Мейнард де Валькур. Четырежды он, Экстон, поднимет сегодня кубок в честь победы — один раз за себя и трижды за отца и старших братьев. Ровно четыре тарелки с угощением он сегодня очистит. И четырежды будет любить женщин.
При этой мысли на губах его появилась мрачная ухмылка. Вот уже несколько недель он вынужден был обходиться без женщин. Если бы не снедавшая его страшная усталость, он бы и в самом деле велел сегодняшней ночью привести к нему в спальню четырех женщин разом.
Экстон снова поднял голову и воззрился на стены замка. Очень скоро его защитники сдадутся на милость победителя. То есть на его, Экстона, милость. Это лишь вопрос времени. Мгновение триумфа приближалось, и это заставило Экстона позабыть обо всем на свете — и о женщинах в том числе. Пройдет час, другой, и его победа, а вместе с ней и падение де Валькуров станут явью.
— Он захватил сэра Мейнарда… — Они схватили молодого лорда…
— Сэр Мейнард угодил в плен к этим грязным ублюдкам! Ужасный слух с быстротой молнии распространился во внутреннем дворике замка и вскоре достиг зала в главной башне, где царила леди Хэрриет. Она стояла на каменном возвышении рядом с очагом и резким голосом отдавала команды прислуге, когда пришло это страшное известие: сэр Мейнард тяжело ранен и умирает прямо у ворот Мейденстонского замка. Враги положили его в открытую тележку, чтобы все воочию могли в этом убедиться.
Для того чтобы освободить раненого героя и заняться врачеванием его ран, де Валькурам требовалось опустить подъемный мост, открыть ворота и сдать замок.
Линни восприняла эту страшную новость так же, как и все ее домочадцы. Если раньше у них теплилась крохотная надежда на удачный исход дела, то теперь она исчезла окончательно. Без помощи брата и его дружины нечего было и думать отстоять замок у захватчиков — великое множество их собралось под стенами Мейденстона. Пока сэр Мейнард со своими воинами был на свободе, существовала возможность того, что, узнав об их бедственном положении, он придет им на помощь. Уповая на подмогу, де Валькур и его люди могли бы продержаться неделю-другую.
Но теперь Мейнард, их надежда и опора, лежал, изрубленный мечом, на грязной повозке за воротами замка.
— Бедняга Мейнард, — прошептала Линии, касаясь руки Беатрис.
— Мы должны за него молиться, — шепотом ответила ей сестра, и Линии тотчас же ее послушалась.
Она покорно склонила голову и принялась вместе с сестрой возносить молитвы за старшего брата, который никогда не оказывал им даже мимолетного внимания. Впрочем, нет, все-таки оказывал, когда хотел обвинить свою «проклятую богом сестру» — как он имел обыкновение называть Линни — в каких-нибудь греховных поступках, ответственность за которые целиком и полностью лежала на его совести.
«Сегодня все это уже не имеет значения», — напомнила себе Линии, пытаясь сосредоточиться на словах молитвы, которые нежным голоском произносила Беатрис, обращаясь к небесам: «Просим тебя, всеблагой господь, спасти жизнь нашего любимого брата. Спаси также дом наш, наше семейство и всех наших людей от напавшего на нас дикого зверя в человечьем обличье. Помоги, господи, нам, твоим верным слугам, в этот час скорби и печали…»
Молитва продолжалась долго, Беатрис молилась с упоением, а вместе с ней — чуть ли не в унисон — возносили свои молитвы и все собравшиеся в зале, наполняя воздух в завешенном ткаными коврами помещении неумолчным гулом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53


А-П

П-Я