https://wodolei.ru/catalog/accessories/stul-dlya-dusha/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Действительно, время – деньги. Да, и время стоит денег, это не дешевый предмет для иных людей, которых мы могли бы назвать, если я не забыл своего ремесла.
В ответ на эту остроту старый Артур снова воздел руки, снова захихикал и снова воскликнул: «Что за человек!» – после чего придвинул низенький стул ближе к высокому табурету Ральфа и, глядя вверх, на его неподвижное лицо, сказал:
– Что бы вы мне сказали, если бы я вам сообщил, что я… что я… собираюсь жениться?
– Я бы вам сказал, – ответил Ральф, холодно глядя на него сверху вниз, – что для каких-то ваших целей вы солгали, что это не в первый раз и не в последний, что я не удивлен и что меня не проведешь.
– В таком случае я вам серьезно заявляю, что это так, – сказал старый Артур.
– А я вам серьезно заявляю, – отозвался Ральф, – то, что сказал секунду назад. Постойте! Дайте мне посмотреть на вас. У вас что-то чертовски приторное в лице. В чем тут дело?
– Вас я бы не стал обманывать, – захныкал Артур Грайд, – я бы и не мог обмануть, я был бы сумасшедшим, если бы попытался. Чтобы я, я обманул мистера Никльби! Пигмей обманывает гиганта! Я еще раз спрашиваю, – хи-хи-хи! – что бы вы мне сказали, если бы я вам сообщил, что собираюсь жениться?
– На какой-нибудь старой карге? – осведомился Ральф.
– О нет! – воскликнул Артур, перебивая его и в восторге потирая руки. – Неверно, опять неверно! Мистер Никльби на сей раз промахнулся, и как промахнулся! На молодой и прекрасной девушке, свеженькой, миловидной, очаровательной, ей нет еще и двадцати лет. Темные глаза, длинные ресницы, пухлые алые губки – достаточно посмотреть на них, чтобы захотелось поцеловать, прекрасные кудри – пальцы так и просятся поиграть ими, – талия такая, что человек невольно обнимает рукой воздух, воображая, будто обвивает эту талию, маленькие ножки, которые ступают так легко, будто почти не касаются земли… Жениться на всем этом, сэр… О-о!
– Это что-то более серьезное, чем пустая болтовня, – сказал Ральф, выслушав, кривя губы, восторженную речь старика. – Как зовут девушку?
– О, какая проницательность, какая проницательность! – воскликнул старый Артур. – Вы только посмотрите, как это проницательно! Он знает, что я нуждаюсь в его помощи, он знает, что может оказать мне ее, он знает, что все это обернется ему на пользу, он уже видит все. Ее зовут… нас никто не услышит?
– Да кто же, черт возьми, может здесь быть? – с раздражением отозвался Ральф.
– Не знаю, может быть, кто-нибудь поднимается или спускается по лестнице, – сказал Артур Грайд, выглянув за дверь, а затем старательно притворив ее. – Или ваш клерк мог вернуться и теперь подслушивает у двери. Клерки и слуги имеют обыкновение подслушивать, а мне было бы очень неприятно, если бы мистер Ногс…
– К черту мистера Ногса! – резко перебил Ральф. – Договаривайте!
– Разумеется, к черту мистера Ногса, – подхватил старый Артур. – Против этого я отнюдь не возражаю. Ее зовут…
– Ну! – торопил Ральф, чрезвычайно раздосадованной новой паузой старого Артура. – Как?
– Маделайн Брэй.
Если и были основания предполагать – а у Артура Грайда, по-видимому, они были, – что упоминание этого имени произведет впечатление на Ральфа, и какое бы впечатление оно действительно на него ни произвело, он ничем себя не выдал и спокойно повторил имя несколько раз, словно припоминая, когда и где слышал его раньше.
– Брэй, – повторил Ральф. – Брэй… был молодой… из… Нет, у того никогда не было дочери.
– Вы не помните Брэя? – спросил Артур Грайд.
– Нет, – сказал Ральф, бросив на него равнодушный взгляд.
– Не домните Уолтера Брэя? Бойкого субъекта, который так плохо обращался со своей красавицей женой?
– Если вы пытаетесь напомнить о каком-нибудь бойцом субъекте и приводите такую отличительную черту, – пожимая плечами, сказал Ральф, – я могу его смешать с девятью из десяти бойких субъектов, каких мне случалось встречать.
– Полно, полно! Этот Брэй живет сейчас в «тюремных границах» Королевской Скамьи, – сказал старый Артур. – Вы не могли забыть Брэя. Мы оба имели с ним дело. Да ведь он ваш должник!
– Ах, этот! – отозвался Ральф. – Да, да. Теперь вы говорите ясно. О! Так речь идет о его дочери?
Это было сказано самым естественным тоном, но не настолько естественным, чтобы родственный ему по духу старый Артур Грайд не мог бы уловить намерения Ральфа принудить его к более подробному изложению дела и более подробным объяснениям, чем хотелось бы дать Артуру или чем удалось бы самому Ральфу получить каким-либо иным способом. Однако старый Артур был поглощен своими собственными планами и дал себя провести, отнюдь не заподозрив, что его добрый друг не без умысла говорит небрежно.
– Я знал, что вы вспомните, стоит вам минутку подумать. – сказал он.
– Вы правы, – ответил Ральф. – Но старый Артур Грайд и брак – самое противоестественное сочетание слов. Старый Артур Грайд и темные глаза, ресницы и губки, на которые достаточно посмотреть, чтобы захотелось их поцеловать, и кудри, которыми он хочет играть, и талия, которую он хочет обнимать, и ножки, которые не касаются земли, – старый Артур Грайд и подобные вещи – это нечто совсем чудовищное! А старый Артур Грайд, намеревающийся жениться на дочери разорившегося бойкого субъекта, проживающего в «тюремных границах» Королевской Скамьи, – это самое чудовищное и невероятное! Короче, друг мой Артур Грайд, если вам нужна моя помощь в этом деле (а она, конечно, вам нужна, иначе вас бы здесь не было), говорите ясно и не уклоняйтесь в сторону. И прежде всего не толкуйте мне о том, что это обернется к моей выгоде: мне известно, что это обернется также и к вашей выгоде, и очень немалой, иначе вы бы не засунули пальцы в этот пирог.
В тоне, каким Ральф произнес эти слова, и во взглядах, какими он их сопровождал, было достаточно едкого сарказма, чтобы распалить даже холодную кровь дряхлого ростовщика и зажечь румянец даже на его увядших щеках. Но он ничем не проявил своего гнева, довольствуясь, как и раньше, восклицаниями: «Что за человек!» – и раскачиваясь из стороны в сторону, как бы в неудержимом восторге от развязности и остроумия своего собеседника. Заметив, однако, по выражению лица Ральфа, что лучше всего будет перейти как можно скорее к делу, он приготовился к более серьезной беседе и приступил к самой сути переговоров.
Во-первых, он остановился на том факте, что Маделайн Брэй жертвовала собой, чтобы поддерживать и содержать своего отца, у которого больше никаких друзей не осталось, и была рабой всех его желаний.
Ральф ответил, что об этом он и раньше слышал и что если бы она немножко больше знала свет, то не была бы такой дурой.
Во-вторых, он распространился о характере ее отца, доказывая, что даже если признать несомненным, будто тот отвечает на ее любовь всею любовью, на какую только способен, себя он любит гораздо больше. На это Ральф ответил, что не к чему еще что-нибудь добавлять, ибо это весьма естественно и довольно правдоподобно.
И, в-третьих, старый Артур заявил, что эта девушка – нежное и прелестное создание и он в самом деле страстно желает сделать ее своей женой. На это Ральф не соблаговолил дать никакого ответа, кроме грубой усмешки и взгляда, брошенного на сморщенное старое существо, каковые были, однако, достаточно выразительны.
– А теперь, – сказал Грайд, – перейдем к маленькому плану, который я обдумал, чтобы достигнуть цели, потому что я еще не обращался даже к ее отцу, это вам следует знать. Но вы уже догадались? Ах, боже мой, боже мой, какой острый у вас ум!
– А стало быть, не шутите со мной! – с раздражением сказал Ральф. – Вы ведь знаете пословицу?
– Ответ у него всегда на кончике языка! – вскричал старый Артур, с восторгом воздев руки и закатив глаза. – Он всегда наготове! О боже, какое счастье иметь такой живой ум и столько денег в придачу!
Затем, внезапно изменив тон, он продолжал:
– За последние полгода я несколько раз заходил к Брэю. Прошло ровно полгода с тех пор, как я впервые увидел этот лакомый кусочек, и… ах, боже мой, какой лакомый кусочек!.. Но это к делу не относится. Я – тот кредитор, который держит его под арестом, а сумма долга – тысяча семьсот фунтов.
– Вы говорите так, будто вы единственный кредитор, держащий его под арестом, – сказал Ральф, вытаскивая бумажник. – Я являюсь вторым кредитором, на девятьсот семьдесят пять фунтов четыре шиллинга и три пенса.
– Вторым, и больше никого нет! – с жаром подхватил старый Артур. – Больше нет никого! Больше никто не пошел на расходы по содержанию должника, веря, что мы его держим достаточно крепко, можете на меня положиться. Мы оба попали в одни силки; ах, боже мой, какая это была ловушка! Она меня едва не разорила! И мы давали ему деньги под векселя, на которых, кроме его фамилии, стояла еще только одна, и все были уверены, что она благонадежна не меньше, чем деньги, но она оказалась сами знаете какой. Как раз, когда мы собрались взяться за того, он оказался несостоятельным. Ах, меня эта потеря чуть было не разорила.
– Продолжайте развивать ваш план, – сказал Ральф. – Сейчас не имеет никакого смысла жаловаться на наше ремесло: здесь нет никого, кто бы нас слышал.
– Никогда не мешает об этом поговорить, – захихикав, отозвался старый Артур, – даже если никто нас не слышит. Упражнения, знаете ли, способствуют совершенству. Так вот, если я предложу себя Брэю в качестве зятя на том простом условии, что, как только я женюсь, он без всякого шума получит свободу и средства, чтобы жить по ту сторону Канала как джентльмен (долго он не проживет: я справлялся у его доктора, и тот уверяет, что к у него болезнь сердца и о многих годах не может быть и речи), и если все преимущества его положения будут ему надлежащим образом изложены и разъяснены, как вы думаете, сможет ли он со мной бороться? А если он не сможет бороться со мной, думаете ли вы, что его дочь будет в состоянии бороться с ним? Разве не получу я возможность назвать ее миссис Артур Грайд – прелестной миссис Артур Грайд… лакомым кусочком… вкусным цыпленочком… разве не получу я возможность назвать ее миссис Артур Грайд через неделю, через месяц, – в любой день, какой мне вздумается назначить?
– Продолжайте, – сказал Ральф, спокойно покачивая головой и говоря заученно-холодным тоном, представлявшим странный контраст с тем восторженным писком, до которого постепенно дошел его друг. – Продолжайте! Вы пришли сюда не для того, чтобы задавать мне эти вопросы.
– Ах, боже мой, как вы умеете говорить! – воскликнул старый Артур, ближе придвигаясь к Ральфу. – Конечно, я пришел не для этого, я и не думаю притворяться. Я пришел спросить, сколько вы с меня возьмете, если мне посчастливится с отцом, в уплату за этот долг. Пять шиллингов за фунт, шесть шиллингов восемь пенсов, десять шиллингов? Я бы дошел до десяти для такого друга, как вы, мы всегда были в хороших отношениях, но со мной вы не будете так прижимисты, я это знаю. Ну как же?
– Остается еще кое-что добавить, – сказал Ральфа все такой же окаменевший и неподвижный.
– Да, да, остается, но вы меня торопите, – ответил Артур Грайд. – Мне в этом деле нужен помощник – человек, умеющий говорить, настаивать и добиваться своего, а вы умеете это делать, как никто. Я на это не способен, потому что я бедное, робкое нервное существо. Если вы получите приличное возмещение в уплату за этот долг, который давно считали безнадежным, вы будете мне другом и окажете помощь. Не правда ли?
– Остается еще кое-что добавить, – повторил Ральф.
– Право же, ничего, – возразил Артур Грайд.
– Право же, есть что. Говорю вам – есть, – сказал Ральф.
– О! – воскликнул старый Артур, делая вид, будто его внезапно осенило. – Вы имеете в виду еще кое-что, касающееся меня и моих намерений. Да, разумеется, разумеется. Рассказать вам об этом?
– Думаю, что так будет лучше, – сухо ответил Ральф.
– Я не хотел утруждать вас, полагая, что вы интересуетесь этим делом лишь постольку, поскольку оно касается лично вас, – сказал Артур Грайд. – Очень любезно с вашей стороны, что вы меня об этом спрашиваете. Ах, боже мой, как это любезно! Допустим, что мне известно о некоем состоянии – маленьком состоянии, очень маленьком, на которое имеет право эта прелестная малютка и о котором в настоящее время никто не знает и знать не может, но которое ее супруг мог бы препроводить в свой кошелек, если бы знал столько, сколько знаю я, – объяснило ли бы это обстоятельство…
– Оно объяснило бы все! – резко перебил Ральф. – Теперь дайте мне обдумать это дело и сообразить, сколько следует мне получить, если я помогу вам добиться успеха.
– Но не будьте жестоки! – дрожащим голосом воскликнул старый Артур, умоляюще воздев руки. – Не будьте слишком жестоки со мной! Состояние очень маленькое, право же, очень маленькое. Назначим десять шиллингов – и по рукам. Это больше, чем следовало бы дать, но вы так любезны… Так, значит, десять? Соглашайтесь, соглашайтесь!
Ральф не обратил ни малейшего внимания на эти мольбы и минуты три-четыре сидел погруженный в глубокие размышления, сосредоточенно глядя на человека, его умолявшего. После продолжительного раздумья он нарушил молчание, и, конечно, нельзя было обвинить его в том, что он ведет уклончивые речи или отказывается говорить по существу дела.
– Если бы вы женились на этой девушке без моей помощи, – сказал Ральф, вы должны были бы уплатить мне долг целиком, ибо иначе вы не можете вернуть свободу ее отцу. Стало быть, ясно, что я должен получить всю сумму без всяких вычетов и издержек, иначе я потерял бы на том, что вы меня почтили своим доверием, вместо того чтобы на этом выиграть. Таков первый пункт договора. Что касается второго пункта, то я ставлю условие: я получаю пятьсот фунтов за труд, который положу, ведя переговоры, прибегая к убеждениям и помогая вам завладеть состоянием. Это очень мало, ибо вы получаете в полную свою собственность пухлые губки, кудри и мало ли что еще. Что касается третьего и последнего пункта, то я требую, чтобы вы сегодня же подписали обязательство уплатить мне обе эти суммы до полудня того дня, когда будет заключен ваш брак с Маделайн Брэй.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131


А-П

П-Я