https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/iz-kamnya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Чем могу? – нахально улыбаясь, спросил Илью Борисовича Аптекарь, нарисовавшись на пороге его кабинета.– Надо Томилина обломать. Я не могу ждать, ты понимаешь? Боюсь сорвусь!– А как же его хваленый чердак?! Мы ведь запускаем ему в мозги муху!– Не знаю! Ничего не знаю! Сейчас мне нужна только правда! Все, что есть у него в голове, я должен знать!– Будет сделано, начальник! – Аптекарь фиглярски щелкнул каблуками. – Прикажете приступать?– Да, иди, – устало произнес Блюм. Когда дверь за Аптекарем закрылась, он тихо произнес: – У меня нет иного выхода.Минут через пять отчаянно зазвонил телефон, выводя Блюма из оцепенения. Илья Борисович медленно, как тяжело больной человек, поднес руку к телефонной трубке и с видимым усилием снял ее. Решение залезть в мозг ведущему специалисту далось ему нелегко.– Слушаю… Что?! – Блюм вскочил и откинул рукой кресло. Жалобно скрипнув, кресло откатилось к стене. – Яковчук?! Эталон у него?! Это точно?! Держишь его в руке… Яковчука ко мне! Почему нет смысла?! Убит?!Илья Борисович бросил трубку на рычаги, блаженно улыбнулся… и вдруг замер. Он вспомнил, что только что послал Аптекаря к главному специалисту, чтобы…Илья Борисович выскочил из кабинета с криком:– Аптекарь, не трожь его! Оставь Томилина!Комната, где практиковал Аптекарь, находилась в самом конце коридора…Поисковый отряд остановился у границы воды. Здесь штольня меняла направление и вслед за рудными жилами погружалась в глубь земли.Идти дальше было опасно: свод, лишенный деревянной крепи, грозил в любую минуту обвалиться. По стенам стекали ржавые ручейки, с трещиноватого свода падали куски породы.– Они ушли туда! – сказал горный мастер командиру поискового отряда, указывая на следы.При этом он пнул ногой ворох старого брезента и повернулся к нему спиной.– А что там дальше? – спросил командир.– Тупик. Штольня и рассечки затоплены водой.– Точно тупик?– Вот план. Видите? Здесь выработки идут под уклон, как что ваши беглецы сейчас стоят где-то там по горло в ледяной воде, – сказал горный мастер.Командир поискового отряда связался с Блюмом и передал ему информацию. Поколебавшись, Блюм отдал приказ взорвать горные выработки на границе воды и отрезать беглецам путь на поверхность.«Медленная смерть в ледяной воде – неплохая компенсация за все мои волнения!» – подумал Илья Борисович.Люди из поискового отряда покидали шахту.У воды оставались только взрывники, горный мастер и командир поискового отряда.– Все, уходите! – крикнул горный мастер командиру. – У нас не более пяти минут!Заложив патроны в трещины стен и запалив шнуры, взрывники направились к выходу. За ними пошел командир, стараясь не отставать.Последним тупик покидал горный мастер. Дойдя до кучи старого брезента, он разворошил ее и направил луч лампы на черное отверстие. Криво усмехнувшись, он вновь прикрыл дыру брезентом и поспешил за взрывниками.
46 Соседом Донского оказался горный инженер Кутик, летевший работать по контракту с иностранной компанией. Конечно же, это была «JJ», и горный инженер был тем самым специалистом, о котором говорил Донскому плешивый геолог в аэропорту.Глеб Донской не летел в Санкт-Петербург!Его самолет держал курс на Заполярье. В те края, где двадцать лет назад он работал на студенческой практике. Он чудом попал на этот рейс.Все решилось в считанные мгновения. После той газетной статьи и телефонных разговоров с Питером и Сыктывкаром картина последнего дня Юрия вдруг повернулась своей обратной стороной, как Луна перед астронавтами. Словно вдруг сняли крышку с черного ящика, и все тайные лабиринты и неведомые перипетии стали видимыми.Потрясение было так велико, что Глеб решил резко изменить курс. Авантюрность и непредсказуемость задуманного не страшили его. Как кладоискатель, нашедший карту острова сокровищ, он был в эйфории…Борт в сторону Манского должен был вот-вот улететь. И этот рейс на неделе был последним.«Сейчас или никогда!» – подумал Донской и протянул дергающемуся контрактнику доллары: сумму, которую необходимо было заплатить за билет, плюс еще сотню.– Остальное как-нибудь отдадите сами, – сказал он, увлекая дергающегося соседа за собой к билетной кассе.– Вы серьезно?! – вздрогнул плешивый.– Вполне. Я займу ваше место. Вот, держите деньги!– Да-да, конечно, большое спасибо, что вошли в положение! Но… Нет, вы серьезно? – Плешивый все еще не верил свалившемуся на него счастью и боялся, как бы чокнутый не передумал. Сжимая в руке деньги, он скосил глаза на двери.– Подождите уходить, – Донской схватил контрактника за плечо. – Надо еще с билетом разобраться!Когда они подбежали к кассе и попросили, чтобы билет переоформили, кассирша внимательно посмотрела на них, сняла трубку и попросила какого-то Виктора Вячеславовича. Тот отсутствовал. Сделав казенно-каменное лицо, девица попросила их отойти от кассы, почему-то не желая переоформлять билет. Посадка на рейс заканчивалась.– Девушка, промедление смерти подобно! – проблеял геолог и скосил глаз на чокнутого: тот до сих пор стоял рядом и не требовал доллары назад. Но, может быть, доллары были фальшивыми?Отодвинув контрактника от окошка, Донской вытащил из кармана визитку «офицера безопасности» и предъявил ее кассирше.– Срочная замена! Если вы сейчас же не переоформите меня на рейс вместо этого гражданина, будете возмещать убытки компании! «JJ» не любит тех, кто наносит ей материальный ущерб своими действиями. – Глеб сдержанно улыбнулся. – Это я вам заявляю ответственно!Кассирша, бледнея, ознакомилась с визиткой и заметалась в кресле: нет, ей совсем не хотелось платить за билет, тем более оплачивать чьи-то убытки. Но ей и не хотелось брать на себя ответственность.– Виктор Вячеславович мог бы разрешить этот вопрос… Только «JJ» обычно сама распределяет билеты для своих сотрудников, и никаких переоформлений на этот рейс… – лепетала она, уже готовая расплакаться. – Без него я не могу!– На визитке ясно написано: «Джей джей»! Что вам еще нужно? А в общем, как хотите! – жестко сказал Донской и спрятал визитку в карман. – Я вас предупредил. Готовьте бабки!Кассирша тряхнула головой и, кусая губы, дрожащими от волнения руками выписала Донскому билет. Потом протянула его в окошко со словами:– Бегите скорей на посадку. Я позвоню девочкам, чтобы не закрывали рейс!Глеб выпустил рукав куртки контрактника. Сжимающий в кулаке доллары геолог побежал от кассы к выходу из аэропорта.– Есть Бог! – кричал он, не обращая внимания на шарахающихся от него пассажиров. – Мы еще помашем метлой!«Стоп! – подумал Глеб, подбегая к трапу самолета, на ступеньках которого его с нетерпением поджидала дежурная. – Мой кейс! Ну и ладно. Жаль, хороший был чемоданчик!»
47 Как только до беглецов донесся гул погони, Эдик, не сказав ни слова, нырнул в лаз. Бармин следом за ним втиснулся в отверстие. Лаз сдавил его тело, не позволяя вдохнуть. И тут послышались поросячьи визгливые восклицания Артиста.«Если он с такой задницей пролез, – подумал Бармин, – то неужели я с моей головой… »Подумал и выскочил из лаза, как пробка из бутылки.Они брели темными лабиринтами, ища впереди себя мерцающие глаза Бормана. Через полчаса почувствовали на лицах сквозняк и прибавили шагу. Когда густой мрак преисподней вдруг закрасился молоком сумерек и стали различимы очертания стен, беглецы побежали.Артист чувствовал запах тундры, громко смеялся и нес несусветную чушь, даже не замечая, что бежит в гору.– Стой, чревовещатель! – крикнул Бармин.– Нет! – не оглядываясь говорил счастливый Эдик.– Да постой ты! Незачем бежать.– Почему?– Потому что мы уже на свободе.– Какая свобода?! Объясни?– Это – Уклон. Горная выработка Манского прииска. Она примерно в семи километрах от Объекта!– Значит… – начал Артист.– Значит, мы выйдем из-под земли в тундре!– А… если погоня?– Вряд ли. Об этом лазе никто не знает. Я вот и то не знал. Борман вывел нас! Нам повезло!– И только потому, водила, что я был с тобой! – выпятив нижнюю губу, изрек Эдик. – Это меня, гениального артиста разговорного жанра, Бог хранит!– А меня? – усмехнулся Бармин.– А тебя за компанию! Какой от тебя прок человечеству?! Никакого! – счастливо смеялся Эдик.На головы беглецам капала вода. Куски песчаника отрывались от свода и падали под ноги. Завалов хватало, но между сырыми обломками породы всегда существовала щель, достаточная для того, чтобы Эдик гуттаперчево проскользнул в нее, извиваясь, как червяк.Бежать к свету было радостно. Борман звонко лаял. Неожиданно туннель закончился.Эдик с разбегу упал лицом в мох. Поцеловав сухие горячие растения, он вскочил и стал как сумасшедший носиться, размахивая руками и выкрикивая какие-то глупости.Пес с лаем прыгал вокруг Артиста, норовя схватить зубами его плетями болтающиеся руки.Бармин сидел у черной норы и не мог успокоиться. Ноги были тяжелы, как сваи, а тело гудело от усталости и боли. Несмотря на это он хотел поскорей уйти отсюда за черные сопки, сбежать по извилистым руслам рек и ручьев.– Объект там, за сопками! – сказал он повизгивающему от счастья Артисту. – Надо убираться. Как бы сюда не направили патрульный вертолет. Я в Поселок. Ты со мной?– Чтоб мне там башку проломили? Нет уж, останусь-ка я лучше здесь, в тундре.Борман залаял и взбежал на вершину небольшого холма. Там он остановился и выжидательно уставился на людей, словно спрашивая: что же вы не идете за мной?– И что ты будешь делать в тундре? Кричать от радости и нюхать полярные тюльпаны? Тебя, дорогуша, или волки задерут, или с вертака подстрелят. Не забывай, ты у них в розыске. Лучше идем со мной, я тебя спрячу.– Спрячешь? А что ты скажешь, когда тебя спросят, где ты был?– Что-нибудь придумаю…– Нет, хватит ползать по норам! – покачал головой Артист. – С тобой я не пойду. Не сомневаюсь, мое фото уже у поселкового начальства. Я в тундру! Вместе с собакой! Там много всяких избушек разбросано. Как-нибудь продержусь. А с этой собакой мне никакой волк не страшен!– До какой такой даты ты собрался продержаться? – Бармин сердито смотрел на товарища. – До второго пришествия?– А что тебя удивляет? – усмехнулся Артист. – Не веришь, что смогу жить в тундре? Я, братец, на трубах теплоцентра год жил да на помойке месяц в лихорадке валялся: воду из лужи пил, корки сухие грыз. Ничего! Как видишь, живой… И когда-нибудь отсюда обязательно смоюсь: улечу, убегу… Знаешь почему? Потому что даже самый ужасный кошмар всегда заканчивается пробуждением. Вот и я однажды проснусь! Проснусь и после двух бутылок шампанского забуду обо всем! Напрочь забуду, потому что я – артист. Лицедей! В лицедеи идут от слабости, идут, чтобы спрятаться от действительности… Вот и я – слабый человек, потому что не могу жить без славы, без юпитеров, хорошеньких женщин и аплодисментов. Восторг публики – вот что было главным в моей жизни. И за это жизнь наказала меня. Наказала… настоящей жизнью – грязной и жестокой. Жизнью, где нет ни справедливости, ни жалости, ни любви. Я, кажется, давно должен перестать быть артистом. Должен, но не перестал! Смерть коснулась меня своим ледяным плащом, а я не захотел в это поверить. И вот теперь она приготовила для меня саван. Но и теперь, когда надо наконец жить по-настоящему, жить, а не делать вид, что живешь, меня вновь тянет спрятаться от реальности – так тянет, что я готов влезть в шкуру любого, только бы не быть собой! Я люблю грезы, чужие страсти, чужую жизнь, потому что боюсь своей жизни. Быть кем-то гораздо легче, чем быть собой. Ты меня понимаешь? Вот увидишь, я обязательно вернусь в свою филармонию и опять буду заискивать перед публикой, пытаясь вернуть если не ее любовь, то хотя бы влюбленность! Я понимаю, что это глупо, но меня еще сильней тянет лицедействовать. Надо разобраться в себе, понимаешь? Дозреть в одиночестве. Что-то во мне должно взять верх… Прости, друг, нам не по пути. С тобой мне удачи не будет. Прощай.Артист протянул Бармину руку, потом быстро пошел к собаке, которая терпеливо ждала его на вершине холма. Когда Эдик поравнялся с псом, тот вопросительно посмотрел на Бармина, словно собираясь в последний раз удостовериться, что здесь их пути расходятся.Бармин улыбнулся и пожал плечами. Борман оглушительно гавкнул, вильнул хвостом и побежал впереди Артиста, который энергично размахивал руками в такт ходьбе, совсем как солдат на плацу.
48 Инженер Кутик был счастлив. «JJ» посулила ему золотые горы.– Чем именно будете там заниматься? – спросил Донской словоохотливого горного инженера.– Строительством: горные выработки – шахты…– И что же там будут добывать? – Глеб изобразил на лице любопытство.– Да так… Всякое… – Инженер замолчал, скромно улыбаясь. И все же не выдержал: ему хотелось поделиться своей радостью. – Думаю, золото или платину!– Или платину?– Прямо мне об этом не сказали, но… – Он мечтательно посмотрел в черный овал иллюминатора. – Вы представляете, нас в институте было пятеро специалистов. Все, конечно, с именем, один даже доктор. А выбрали меня, простого научного сотрудника. У меня и статей-то – кот наплакал! Но иностранцы, к счастью, понимают, что всю работу обычно делают трудовые лошади. Им нужны люди с руками! С писателями-теоретиками морока, а со мной просто. Не надо мне ни квартиры, ни комнаты в общежитии. Я ведь и в палатке проживу. Со мной никаких хлопот! Не то что с ними: дети, жены, кастрюли – в общем, коммунальщина…– Выходит, вы холостяк?– Так точно! – улыбнулся Кутик.– Хм… И тот тоже. Странное совпадение. – Глеб заинтересованно посмотрел на собеседника. – А ведь я знаю, куда вы летите, – лукаво улыбнувшись, сказал Донской.– Не думаю, что знаете. Район не указан даже в контракте.– И все же я знаю. Это Манское. Верно?– Кто вам это… – приподнял брови горный инженер. – Я ведь его вычислил. А вы-то как догадались?– Мне приходилось там работать. Я, кстати, именно туда. Двадцать пять минут третьего! – сказал Донской, взглянув на часы.– Уже скоро… – Горный инженер заинтересованно скосил взгляд на Донского.
49 Милицейского капитана срочно вызвали в службу безопасности аэропорта.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65


А-П

П-Я